— Зачем было так резко?
Наталья неторопливо обернулась к нему.
— Так — это как?
— Можно же было сказать спокойнее.
Она коротко усмехнулась, но в этом смехе не было ни веселья, ни облегчения.
— Денис, твоя мама только что распорядилась комнатами в нашей квартире так, будто мы уже выдали ей ключи.
— Она просто волнуется за Веру.
— А ты?
— Что я?
— Ты правда считаешь, что Вера должна переехать к нам?
Денис отвёл глаза.
И Наталье этого ответа хватило.
Следующие дни тянулись как-то неровно. Денис почти не поднимал тему сестры, зато стал молчаливым, всё время что-то печатал в телефоне и пару раз выходил на балкон, чтобы поговорить без свидетелей. Наталья не устраивала допросов. Ей очень хотелось думать, что муж просто не умеет перечить матери, но когда дело дойдёт до главного, он всё-таки окажется на её стороне.
В субботу им наконец выдали ключи.
Квартира была на восьмом этаже в новом доме. Белые стены, широкие окна, большая кухня, вытянутый коридор, в котором ещё держался запах свежей штукатурки и нового ламината. Наталья вошла первой, дошла до середины гостиной и вдруг расплакалась. Перед глазами всплыли все съёмные квартиры: хозяйка, появлявшаяся без звонка; старая ванная с потёками ржавчины на трубах; соседи, ругавшиеся по ночам; бесконечные переезды, коробки, пакеты, чужие стены.
А теперь у них было своё жильё.
— Наташ, ну ты чего? — Денис обнял её за плечи.
— Просто не могу поверить.
— Зато теперь нас отсюда никто не попросит.
Позже Наталья будет вспоминать именно эту фразу особенно часто.
Первые две недели казались почти счастливыми. Они выбирали шторы, спорили из-за дивана, до глубокой ночи собирали шкаф, ели пиццу прямо на полу в гостиной и смеялись над тем, что после переезда денег осталось ровно на электрочайник и пару табуретов. Даже Лариса Сергеевна будто притихла. Она приехала один раз, привезла торт, молча прошлась по комнатам и ни словом не упомянула Веру.
Наталья почти позволила себе выдохнуть.
Но однажды вечером она вернулась с работы раньше обычного и сразу заметила возле подъезда знакомую машину.
Машину Веры.
Она поднялась на восьмой этаж. За дверью слышались голоса.
Наталья вставила ключ и открыла замок.
В прихожей стояли три набитые до отказа сумки.
А рядом — детские сапожки.
Она замерла на пороге.
Из кухни выглянула Вера.
— Ой… ты уже пришла?
У Натальи пересохло в горле.
— Что это такое?
— Вещи.
— Я вижу, что вещи. Почему они у нас?
Вера неловко поправила рукав кофты.
— Денис тебе не сказал?
В эту секунду из комнаты вышел муж.
И Наталья всё поняла по одному его лицу.
— Наташ, только давай без крика.
— Что ты натворил?
— Вере срочно пришлось съехать. Хозяин продал квартиру.
— И что?
— Она немного поживёт здесь.
— Насколько немного?
— Ну… пока не разберётся.
— Сколько, Денис?
— Месяц. Может, два.
Наталья перевела взгляд на Веру.
Та была в домашней кофте.
Именно в домашней.
Значит, приехала она вовсе не пять минут назад.
— Где дети?
— Мама пока забрала их к себе, — ответила Вера.
Наталья сняла пальто и очень аккуратно повесила его на крючок.
— Денис, пойдём на кухню.
— Наташ…
— Сейчас.
Он прошёл за ней.
Наталья прикрыла дверь.
— Ты разрешил ей переехать?
— Это временно.
— После нашего разговора?
— А что я должен был сделать? Выгнать сестру на улицу?
— Позвонить мне.
— Ты бы сказала нет.
— Поэтому и не позвонил?
Денис промолчал.
— То есть ты отлично знал, что я против, и всё равно решил за нас обоих.
— Это и моя квартира тоже!
Наталью будто ударили.
Не его голосом.
А именно этой фразой.
Раньше Денис никогда так не говорил.
— Хорошо, — тихо произнесла она. — Тогда пусть твоя половина квартиры принимает твою сестру. Моя половина против.
— Только не начинай эти юридические игры.
— Это не я их начала.
Разговор ни к чему не привёл. Вера осталась.
Поначалу действительно могло показаться, что это ненадолго. Она держалась тихо, благодарила за ужин, мыла после всех посуду. Через два дня привезли детей. Через неделю в ванной появились её шампуни, в холодильнике — отдельная полка, на балконе — коробки с вещами.
Ещё через две недели приехала Лариса Сергеевна и привезла занавески в комнату Веры.
— Чтобы ей было уютнее.
Наталья смотрела, как свекровь разворачивает ткань у окна, и вдруг ясно поняла: уезжать отсюда никто не собирается.
В тот же вечер она спросила мужа:
— Когда Вера съезжает?
— Наташ, ну не прямо же сейчас.
— Ты говорил про месяц.
— Так месяц ещё не прошёл.
Он прошёл.
Потом прошёл и второй.
Вера стала укладывать детей в большой комнате, объясняя это тем, что «им там просторнее». Натальины вещи из шкафа постепенно оказались в коробках.
А однажды утром Наталья вошла на кухню и увидела там Ларису Сергеевну с рулеткой в руках.
— Что вы измеряете?
— Думаем холодильник передвинуть. Вере неудобно проходить.
И в этот момент внутри Натальи что-то окончательно встало на место.
Она перестала спорить.
И начала считать.
Платёж по ипотеке — двадцать три тысячи гривен.
С её карты.
Коммунальные платежи — тоже с её карты.
Первоначальный взнос — восемьсот сорок тысяч гривен.
Пятьсот шестьдесят тысяч из них Наталья накопила ещё до свадьбы: это были деньги от проданной бабушкиной комнаты и её собственные сбережения.
Она достала банковскую папку, разложила перед собой договоры и впервые прочитала каждую страницу не бегло, а внимательно, строка за строкой.
Через три дня Наталья записалась на консультацию к юристу.
— Если жильё куплено в браке, ситуация не самая простая, — сказала женщина-юрист, просматривая документы. — Но часть первоначального взноса у вас подтверждается личными средствами. Это имеет значение. И есть ещё один важный момент.
Она повернула к Наталье договор.
— Основным заёмщиком указаны вы.
— Да.
— Денис оформлен созаёмщиком?
