И выбросил он тогда не просто комнатное растение. В это ведро полетела его самоуверенность, вся тщательно выстроенная «империя» и последние крошки того прошлого, которое когда-то было нашим общим. После этого Анатолий уехал в офис — оформлять документы по разделу имущества, совершенно убеждённый, что без него я превращусь в пустое место.
Я стояла у окна и ждала, пока гул двигателя не исчезнет за поворотом. Только тогда медленно достала резиновые перчатки, натянула их и осторожно, почти бережно, вытащила из мусорного ведра уцелевший ком земли, оплетённый корнями. Плотный пакет оказался невредимым: ни разрыва, ни протечки, ни малейшего следа повреждения. Несколько живых черенков я пересадила в новый горшок, а разбитые осколки старого кашпо вынесла в уличный контейнер, куда Анатолий до этого отправил остальной мусор. Теперь у меня на руках был настоящий козырь. И я не собиралась жалеть того, кто сам дал мне такую карту.
Я прекрасно помнила дату, когда заканчивалась лицензия, и знала порядок её продления — когда-то сама же разбиралась во всех этих правилах, вычитывала инструкции, сверяла требования. Без личного осмотра оригинального документа финский партнёр не подписал бы новое соглашение. А копия, даже если она лежала в сейфе, могла вызвать только сухой официальный отказ. Мне вообще не требовалось предпринимать резких шагов.
Нужно было лишь пропасть из его поля зрения, дать Анатолию спокойно подписать бумаги о разделе, забрать положенную компенсацию и выждать, пока время выполнит самую неприятную часть работы вместо меня. Такой план требовал выдержки, холодной головы и умения молчать в нужный момент. Зато он полностью убирал меня из числа подозреваемых. Когда «ТехПоток» начнёт уходить под воду, наверху останутся только его высокомерие и тот самый пакет с мусором, куда он собственными руками отправил мой фикус.
План я придумала сама. И дальнейшие события показали: ошиблась я не в расчёте, а только в том, насколько быстро всё рухнет.
На встрече с юристами я держалась спокойно и почти незаметно. Не спорила, не повышала голос, не пыталась доказывать очевидное. Я просто требовала денежную компенсацию, соответствующую тем годам, которые вложила в его дела. Анатолий сидел напротив, поправлял дорогой галстук и усмехался:
— Ты даже официально в штате не числилась. Для суда ты никто. Прислуга при доме и всё. Радуйся, что я вообще готов дать тебе отступные.
Я согласилась поставить подписи под всеми документами в обмен на двенадцать миллионов гривен. Он почти не торговался. Видимо, решил, что отделался от «кухарки» на удивление легко. В глубине души, наверное, представлял, как я понесу эти деньги на новые кастрюли, шторы или дорогую швабру. Он не понимал главного: счёт уже шёл не в его пользу.
Как мусорное ведро проглотило целую империю
Минуло два месяца. Я успела устроиться в небольшой, но очень уютной квартире в центре, поставила на солнечный подоконник новый горшок с фикусом и наблюдала за происходящим со стороны — спокойно, почти отстранённо, с ледяным удовлетворением. Иногда мне звонил Денис, старый преданный друг, который не отвернулся от меня после развода. Именно он рассказывал, что в «ТехПотоке» сначала началось тихое беспокойство, а потом оно стало превращаться в настоящую панику. Финские партнёры прислали уведомление: договор необходимо продлить, причём с обязательной проверкой оригинала.
И вот Анатолий, всё ещё уверенный в собственной непогрешимости, открыл офисный сейф и впервые понял, что внутри лежит совсем не то, на что он рассчитывал.
