Андрей резко отодвинул от себя тарелку.
— Мам, это наша квартира, наши платежи и наши дела. Ты у нас в гостях. Не надо объяснять хозяевам, как им жить.
Сказано было почти тихо. Из соседней комнаты таких слов не разобрали бы.
Но за столом их услышал каждый.
Валентина Павловна медленно поднялась, взяла свою тарелку и унесла её к раковине. Обратно на своё место она уже не вернулась.
— Спасибо за ужин, — произнесла она ровным голосом.
В коридоре она накинула куртку, поправила шарф у шеи и достала телефон, чтобы заказать машину. На экране всё ещё светилось напоминание о переводе.
Валентина Павловна посмотрела на него несколько секунд и удалила.
Провожать её никто не вышел.
Утром деньги не поступили.
На следующий день Андрей набрал её ровно в девять. Валентина Павловна как раз поставила перед собой чашку чая и открывала упаковку творога.
— Мам, ты про перевод забыла?
— Нет.
— Тогда почему на счёте ничего нет?
— Потому что я его не отправила.
В трубке раздался тяжёлый выдох.
— У нас двенадцатого списывают платёж.
— До двенадцатого ещё три дня.
— И где мне сейчас взять девять тысяч шестьсот гривен?
— Вчера ты сказал, что средства у вас имеются.
Андрей заговорил торопливо, будто боялся, что она положит трубку. Начал объяснять: деньги уже отложены на кухню, мастера ждать не станут, Наталья обо всём договорилась заранее.
О вчерашнем разговоре он не упомянул ни разу.
— Значит, кухню придётся перенести, — спокойно сказала Валентина Павловна.
— Ты правда решила наказать нас из-за одной фразы?
— Нет. Просто гостья не должна оплачивать жильё хозяевам.
Андрей сбросил вызов.
Спустя несколько минут пришло сообщение от Натальи:
«Мы не думали, что вы поставите нас в такую ситуацию».
Валентина Павловна перечитала его два раза. С ответом она не спешила. Сначала вымыла чашку, поставила её в сушилку и только потом набрала:
«Вы сказали, что сами распоряжаетесь своими расходами. Я не стала спорить».
Тридцать шесть месяцев.
Вечером Андрей приехал без Натальи. В руках у него была коробка пирожных, которую он поставил на кухонный стол.
Извиняться он начал ещё в прихожей, но слова звучали скомканно и поспешно, словно главное он собирался сказать позже.
— Я вчера сорвался при всех, — произнёс он. — Не хотел тебя задеть.
Валентина Павловна выслушала его молча.
