— Мы с сумками под дверью стоим, торт привезли. Нас, между прочим, восемь человек! Валерия же тебе утром звонила!
— Звонила, — спокойно подтвердила Елена. — И утром звонила, и полтора часа назад ещё голосовое сообщение отправила. Там было про старую клячу, которой самое место у плиты. Про то, как удобно не тратиться на ресторан. И про Артёма, которого вы собирались оставить мне на целую неделю.
В трубке мгновенно стихло. На несколько секунд слышался только уличный шум: где-то рядом проезжали машины, а дядя Роман на заднем плане раздражённо ворчал, спрашивая, долго ли им ещё мёрзнуть у подъезда.
— Лен… ну это… — Дмитрий заметно растерялся, голос его стал мягче, суетливее, почти просительным. — Валерия не тебе это слала. Она Юлии хотела… Да нет, то есть она вообще не это имела в виду! Просто глупо пошутила, не подумала. Ты же знаешь её, сначала скажет, потом соображает. Ну чего ты из-за ерунды так завелась?
— Я не завелась, Дима, — ответила Елена всё тем же ровным тоном. — На правду не сердятся. Вы давно привыкли считать меня удобной бесплатной обслугой. Так вот, обслуга сегодня написала заявление и ушла.
Её спокойствие пугало Дмитрия куда сильнее, чем крик или слёзы. Если бы сестра сорвалась, он бы знал, как давить, как уговаривать, как перевести всё в привычную ссору. А с этой холодной уверенностью он не справлялся.
— Лен, ну хватит, а? Ну извини, если мы тебя чем-то задели! — забормотал он.
В трубке послышалась возня, приглушённое шипение, затем телефон, судя по всему, перехватила Валерия.
— Елена, ты вообще понимаешь, что творишь?! — её голос взлетел до визга. — Мы через весь город ехали! С нами пожилые люди, ребёнок! Это, по-твоему, нормально — так поступать с родными? Немедленно возвращайся и открывай дверь!
— Дверь останется закрытой, Валерия, — без малейшего колебания произнесла Елена. — Ключей вы не получите. Праздника у меня тоже не будет. Вы ведь хотели сэкономить на ресторане и отметить покупку машины? Вот и отмечайте прямо в ней. По дороге домой. А Артёма кормите сами — у вас теперь автомобиль, до магазина добраться несложно.
— Да ты… ты просто злая старая эгоистка! — сорвалась Валерия. — Ни своей нормальной семьи, ни детей, вот ты и бесишься от зависти! Больше мы к тебе ни ногой!
— Прекрасно, — сказала Елена. — Считаю, что мы договорились.
Она убрала телефон от уха и нажала отбой.
Несколько секунд Елена просто смотрела на потемневший экран. Потом открыла список контактов, нашла номера брата и его жены и без всяких сомнений отправила оба в блокировку. После этого положила мобильный экраном вниз на деревянную столешницу и впервые за долгое время глубоко, свободно выдохнула.
— Ну что? — тихо спросила Светлана, придвигая к ней тарелку. — Границы отбила?
Елена кивнула.
— Похоже, да.
— Тогда ешь, пока не остыло, — мягко сказала Светлана. — Сама готовила, сама теперь и наслаждайся.
Елена взяла вилку и вдруг почувствовала, будто с её плеч сняли огромную каменную плиту, которую она таскала на себе годами. Не один день, не месяц — целую жизнь, в которой она слишком часто уступала, соглашалась, помогала, терпела и делала вид, что ей не больно.
Вечер они провели в беседке. Сидели долго, почти до темноты. Говорили о работе, о будущей поездке в отпуск, смеялись над старыми историями из молодости. От бани тянуло тёплым дымком, в траве стрекотали сверчки, в окнах дома мягко горел свет. И на душе у Елены становилось всё тише и чище, словно там наконец-то открыли окно после душной, затхлой комнаты.
Она прекрасно понимала: завтра Дмитрий наверняка начнёт звонить с чужих номеров. Валерия будет жаловаться всем подряд, рассказывая, какая Елена чёрствая, негостеприимная и неблагодарная. Родственники, возможно, подхватят эти разговоры, кто-то осудит, кто-то станет поучать.
Но впервые всё это не имело для неё никакого значения.
Больше никто не войдёт в её дом с уверенностью, что там обязаны накормить, обслужить, уступить место и промолчать. Больше никто не будет распоряжаться её временем, её силами и её жизнью так, будто она принадлежит не ей.
Завтра Елена вернётся в свою светлую, чистую, спокойную квартиру. Разберёт сумку, сварит себе свежий кофе, сядет в любимое кресло и откроет книгу. В собственном доме, где хозяйка — только она.
