— Я к ним не пойду! Мам, я лучше одна дома посижу… — сопротивлялась Вера, когда мама вручила ей ее детский рюкзачок.
— И что на тебя нашло? Вер, что за прихоти? Мы же условились с твоим дядей, что иногда выходные его сыновья проводят у нас дома, иногда — ты у них. Мне на работу нужно сегодня выйти, за двойную зарплату. Я просто не могу отказаться. Вер, ну что ты за ребенок такой?
— Они меня обижают… — созналась Вера.
— Как? Конфету не дали? — возмущенно спросила Света, — Вер, я это уже слышала. Я не буду из-за конфет ссориться с братом, да и мне не с кем тебя оставить. Пойдешь туда. Как миленькая.
Вера — в слезы.
Тащить к дяде с тетей ее всегда приходилось то с уговорами, то с криками. Жуть.
Мама отказывалась даже слышать о том, что Вере там плохо.
Дядя Слава со своей женой, тетей Наташей, тогда жили ощутимо богаче Веры и ее мамы, да и большинства Вериных подруг. У них и компы были мощнее, и сладости на любой вкус, и даже бассейн возле дома. И чего, спрашивается, Вера так протестовала, чтобы не ехать к ним? Их дом — это мечта для ребенка. Но… Вере там ничего не дозволялось. В бассейн, даже в 35-градусное июльское пекло, ей залезать было запрещено. Пока ее двоюродные братья купались, она сидела в тенечке, подальше от них, чтобы не завидовать. К компьютеру Веру не подпускали. Да и из вкусностей она получала только кашу или суп. Когда все садились пить чай, тетя Наташа отводила Веру в гостиную, чтобы девочка там поиграла. Во что? А это уже их не касается, придумай сама.
Братья над Верой смеялись.
Дядя редко присутствовал дома.
А его жена терпела Веру из вежливости, хотя своих сыновей привозила к Свете и Вере стабильно — дважды в месяц, через выходные. И Вера безумно злилась, что мама выкраивает последние деньги, чтобы их чем-то побаловать.
— Не пойду!
— Я не оставлю тебя дома без присмотра, — сказала мама, — Едешь к дяде. Или к бабе Маше.
У бабы Маши было жуткое, шипящее радио, которое пугало Веру резкими звуками, и пятнадцать котов, а еще она глуховата и невнимательна, поболтать с ней нереально, но даже у нее было лучше.
— К бабе Маше, — сказала Вера.
— Не придумывай! Поехали!
Со слезами, истерикой и, в конце концов, обещанием купить все, что Вера захочет в магазине, ее отвезли к дяде с тетей.
Мама даже через ворота не прошла, просто помахала Вере и побежала к остановке, лишь бы дочь не расплакалась снова.
Тетя Наташа возилась с драгоценными цветами.
— Вера, бери перчатки, прополи тут немножко.
Несмотря на то, что Вера была младшей, ей едва исполнилось семь, а сыновья тети Наташи даже тарелку до раковины донести не смогли, эксплуатировать труд Веры было у них чем-то обыденным.
— Ну, чего замерла? Отнеси вещи и беги сюда, — повторила тетя Наташа.
Как же хотелось домой… Пока Вера бегала на второй этаж, где, в закоулке, ей выделили раскладушку, если она оставалась на ночь, успела миленько пообщаться с двоюродными братьями.
— Миш, прячь самокаты, а то эта сейчас клянчить начнет, — сказал Артем, старший из них.
— Ой, она и не знает, что это такое. У них на такое денег никогда не будет.
Братья говорили это громко. Нарочно. Им нравилось доводить ее до слез. Поэтому ни о какой дружбе между детьми и речи не было. Вера, оставив рюкзак, побежала к тете.
День прошел ужасно.
Сначала она копалась в земле под палящим солнцем, затем ее накормили невкусным супом, а ближе к вечеру Наташа отвезла всех в парк, где Вера несколько часов подряд любовалась, как ее братья катаются на каруселях и прыгают на батутах. Ей не перепало ничего.
Мама забрала ее около девяти.
— Как повеселились? Наташа сказала, что вы на аттракционы ездили, — улыбнулась мама, которой было неловко за то, что она оставляла тут дочь.
— Я на скамейке сидела, они меня никуда не взяли, как всегда.
— Ну… Наташа, скорее всего, боится, что ты поранишься, все-таки ответственность за чужого ребенка… — выкручивалась мама.
Все она прекрасно понимала. И Вера тоже. Тратиться на нее не хотят. А мама не может ей с собой ничего дать, чтобы Вера сама заплатила за батуты. Но и не приводить к ним Веру не может, потому что так она хоть иногда выходит поработать в выходные.
Тем не менее, когда была Светина очередь принимать у себя племянников, она, насколько это возможно, ни в чем им не отказывала. А Вере было вдвойне обиднее.
***
Прошло восемь лет, и положение семей в корне изменилось. Дядя Слава оказался тем еще фруктом, и ушел от жены к молоденькой сотруднице, оставив тете Наташе дом, который они вскоре разделили по суду, и скрыв доходы, чтобы платить минимум алиментов.
Света на этой почве сильно поругалась с братом.
— Да как ты можешь! Это же твоя жена, твои дети! А ты их на произвол судьбы хочешь бросить? — кричала она, а Вера подслушивала.
— Бывшая жена! У нас что, развод противозаконен?? Нет! И я развелся! А алименты я плачу.
— Крохи!
— Сколько присудили, столько и плачу, — отрезал он.
Мама сильно переживала за племянников, а Вера, хоть это и неправильно, аж радовалась. Сколько они над ней насмехались за ее бедность! Пусть на себе прочувствуют! Дядю, естественно, она осуждала, но жалеть ей никого не хотелось.
И, пока тетя Наташа с детьми привыкали к скромной жизни, у Светы появилась хорошая работа и хороший мужчина. Теперь Вера получала почти все, о чем когда-то мечтала. Но больше всего ее радовало то, что ей уже четырнадцать, и няньки в лице тети или дяди ей не нужны.
— Вер, зайди к тете Наташе, я для мальчишек ботинки прикупила… — попросила мама.
Вера сверлила ее взглядом.
— Ботинки? В честь чего такая благотворительность? Мне они даже мороженое ни разу не дали, сами ели, а меня подальше отправляли. Мам, не делай вид, что ты этого не помнишь. Так за что им сейчас помогать?
Мама сложила ботинки в коробки.
— Помогают не за что-то, а от души. Мне они племянники, тебе — братья, нельзя просто бросить родню…
— Очень даже можно. Мам, они меня побирушкой называли! И тебя тоже! А ты, что раньше для них старалась, что сейчас, — бросила ей Вера, которая их и братьями-то не считала. Братья так не поступают.
— Некрасиво, Вер, припоминать детские обиды, — ответила мама, — Надо быть добрее.
— Почему ты им об этом не говорила? Тебе все равно, как они ко мне относились?
— Не все равно! — вскочила мама, — Но сейчас у тебя все есть, а они квартиру снимают, на всем экономят.
— Ты тогда уточняй, что квартиру они снимают, потому что тетя Наташа после развода не очень хотела работать и свое провальное ателье открыла. Туда все деньги и ушли, а так была бы у них квартира, — огрызнулась Вера.
— Тебе не кажется, что ты рановато начала мать поучать?
— А я рано повзрослела, когда со мной так обращались.
Понимание у Веры с мамой было во всем, кроме общения с родственниками. Вера ничего не забыла и не простила. Мама требовала, чтобы она любезничала с братьями, денег им подкидывала, хотя они уже сами подрабатывать могли, и всячески с ними сюсюкалась.
На выпускной в девятом классе Вера получила путевку в лагерь на море. А с ней — и Миша, который по возрасту еще мог поехать. Артем же получил абонемент в спортзал, о котором долго просил.
— Мам, ты что, отправишь меня с ним? Ты в курсе, что мы как бы не дружим?
— Там и подружитесь, — заявила мама.
Надо ли говорить, что поездка прошла отвратительно. Миша не упускал возможности задеть Веру, а она отвечала ему еще яростнее и обиднее, за столько лет натерпелась.
Когда вернулись, был огромный скандал.
— Я не ожидала, что ты так себя поведешь! — высказалась мама.
— Не я начала!
— Какая разница? Не надо было ему отвечать! Тем более, что ты знаешь, как им сейчас непросто…
— У меня иногда складывается впечатление, что ты племянников любишь больше, чем меня, — ответила Вера.
Конечно, потом они поговорили, мама сказала, что просто хочет поддержать мальчишек, но осадок-то остался.
