— Паш, ты не многовато ли денег тратишь на свои развлечения? — огрызнулась жена, когда он опять вернулся с покупками.
— А что, у нас с ними какие-то проблемы?
— Нет, но…
— Мы работаем, мы тратим их на себя. Что тут такого? Надо наслаждаться жизнью, пока молодые.
И Паша не скупился на развлечения и увлечения. У него был и роскошный абонемент в VIP-зал фитнес-клуба, даже с личным тренером, и новехонький сноуборд, и в поездках на горнолыжку он себе не отказывал. Да, на себе Паша не экономил. Никогда.
Бюджет у них был общий, Катин заработок в маркетинговом агентстве и Пашин — приличный, но не бесконечный — пополняли одну большую копилку. И вот эта общая копилка внезапно, когда просели доходы, начала истощаться с пугающей скоростью.
Недавно, во время очередного подсчета, Катя робко заикнулась:
— Паш, может, мы… ну, немного урежем наши расходы? Хотя бы на чуток?
Паша, который как раз заказывал экипировку для сноуборда, поднял на нее удивленный взгляд.
— Урезать? Какие расходы? Я же, вроде, и не транжирю.
— Ну, как сказать, — замялась Катя, — Вот эти твои… платные тренировки, например. Это ведь немало. И этот твой сноуборд… он столько стоил. А сколько стоит ездить туда, чтобы покататься…
Паша отложил телефон. Что-то не нравится ему, куда разговор пошел.
— Кать, я что, отдохнуть не могу? Я не пью, не играю, деньги на ветер не спускаю. А это — мои увлечения, на которые я сам зарабатываю. В детстве на всем экономили, и сейчас экономить?
— Так-то оно так, и я тебе не запрещаю, конечно, — опомнилась Катя, — Но, если ты еще не понял, наши зарплаты стали меньше. И наши расходы тоже должны уменьшиться. Понимаешь?
Паша признал свою неправоту.
— Окей, об этом я не задумывался. Постараюсь меньше тратить. От тренера откажусь. На горнолыжку не поеду в этом месяце. Но… тогда у меня к тебе и встречные требования.
— И какие? — хлопала глазами Катя.
— Никаких переводов твоей семье, — сказал Паша, — Я урезаю свои расходы, а ты — свои. Это справедливо. Да и прекрати уже их содержать…
— Я не содержу, я помогаю! — вспыхнула она, нет, такой поворот в ее планы не входил, — Они же не отбирают последнее. Я даю им, сколько могу. Чуть-чуть.
— Чуть-чуть — это сколько? — Паша усмехнулся, — У твоего брата уже трое детей, а он все еще “чуть-чуть” просит. Может, ему пора научиться свои хотелки самому обеспечивать?
Разговор пошел совсем не в то русло… Катя занервничала.
— Тысяч пятнадцать в месяц… Не больше. Но мы же хорошо зарабатываем!
Первую их ссору можно считать открытой. Паша, конечно, задумался. Ну, или ему просто надоело слушать Катины вздохи. И согласился, что да, надо меньше тратить. Но от встречных условий не отказался.
— Так не пойдет, Кать. Раз я отказываюсь от своих хотелок, то и ты должна отказаться от своих.
— Это не хотелки, Паш! — сопротивлялась она, — Сноуборд и зимняя обувь племянникам — принципиально разные вещи. Я не могу отказаться.
— А я могу? — он вопросительно поглядел на нее, — Я же готов отказаться от своих увлечений, между прочим. От того, ради чего я, вообще-то, и работаю. И что, ты хочешь, чтобы я при этом еще и твоей семье помогал?
— Я не прошу тебя помогать! — Катя почти кричала, — Я просто…
Но бюджет-то у них совместный. То есть, и его зарплата будет в этой благотворительности задействована.
— Так вот, — Паша перебил ее, — теперь и твои расходы на семью нужно тоже урезать. Или вообще прекращать.
— Это разные вещи! — закричала Катя, мечтая вернуться в прошлое и не начинать этот разговор, — Ты тратишь деньги на шмотки для сноуборда! А я помогаю своей маме, которая на пенсии, и своему брату, у которого маленькие дети!
— А я не вижу принципиальной разницы, — уперся он, — Оба сокращаем расходы, если на то пошло.
— А я не вижу смысла с тобой говорить, раз ты не понимаешь! — обиделась Катя.
***
Катя сидела на кухне у мамы, пила чай и смотрела на серость за окном. Никакой радости. Осень и так приносит мало поводов для веселья — холод, слякоть, проливные дожди. А тут еще и ссора с мужем, у них чуть до заявления на развод не дошло. Правильно она сделала, что вовремя уехала. Остынут пусть оба.
— Катюш, ну что ты как неродная? — мама пичкала ее едой, которая в Катю не лезла, — Ешь. Кому я все это готовила? Все будет хорошо. Пашу простишь, разберетесь.
— Мам, — Катя взяла пирожок, но не стала его есть, — Дело не в том, чтобы простить. Дело в том, что мы, кажется, друг друга не понимаем. А какая тогда это семья?
— Да поймет он тебя, поймет. Мужики они такие. Им свое гнуть надо. И сразу бесятся, если ты не соглашаешься. А потом отойдет и сам мириться прибежит, вот увидишь. Из-за чего поссорились-то?
— Из-за денег. Банально, но факт, — Катя вздохнула, — Я попросила, чтобы он меньше тратил денег на зал, на остальную ерунду, а он в ответ попросил не помогать тогда вам. Типо, один-один. Но это же не равнозначно!
Маму такая причина конфликта огорошила.
— Полностью согласна, это нечестно! — вспыхнула она, — Ты же своим родителям помогаешь, это святое! А Пашины эти… игрушки… Безделушки, в общем. Если бы он родителям деньги отправлял, то это было бы честно. А тут…
— И я так думаю! — обрадовалась Катя поддержке, хоть эта поддержка и была предсказуемой, — Я ему говорила. Говорила, что это дорогие игрушки, что мы не можем себе позволить. А он обиделся. Требует, чтобы я тогда тоже не тратилась. В смысле, на вас не тратилась.
— А сам-то он от чего отказался?
— От личных тренировок с тренером. Не ездит на горнолыжку.
— Ну, это он красиво увернулся, — фыркнула мама, — Отказался от какой-то ерунды, а от тебя требует, чтобы ты семью бросила.
Мама еще немножко посетовала на жадность зятя, затем ушла готовить. Позже звонил брат, тоже посетовал на жадность зятя, а затем побежал с женой и детьми в кино. А Кате так тоскливо стало. У мамы своя жизнь, кавалер какой-то маячит рядом. У брата тоже своя жизнь, у них с женой вообще идиллия. А Катя что, должна развестись и остаться одна?
Утром она поехала мириться с мужем.
— Паш, ты, наверное, не так уж и не прав был… Я кое-что обдумала.
— И что ты решила?
— Если сокращать расходы, то для всех. Я своим уже сказала, что помощь придется урезать. Ничего. Все переживут.
Паша удивленно поднял на нее глаза.
— Ты уверена?
— Да, — Катя кивнула, — Я не хочу, чтобы из-за этого у нас были ссоры.
Она машинально оперлась рукой на сервант, и нащупала там листы бумаги. Катя их развернула, вопреки воплю мужа, и прочитала — бронь отеля с 05 ноября по 10 ноября.
— Это что? — спросила она.
— Ну… — Паша улыбнулся, — Ну… когда я отель бронировал, мы же еще не точно договорились экономить… Поэтому я подумал… Да впрочем — почему бы нет? Теперь же мы… оба умерили аппетиты. Так что денег вполне хватит, ничего такого, могу и съездить.
А Катя еще себя корила за то, что чересчур много от него требует. А он и не собирался ни от чего отказываться. Он ее не слышит. Это она пошла на уступки, но не он.
— Я думаю, — сказала она, — Нам не о чем больше говорить.
— Кать… Зачем ты такую драму устраиваешь на пустом месте?
— Да так, скучно стало! — гаркнула она, — Я переживаю, ночь не спала, нервничала, что я, такая-сякая, от тебя потребовала себя во всем ограничить, а сама деньги транжирю, а ты и не обделил себя. Только меня. Так что поезжай, развлекайся, а я уж как-нибудь тут сама.
