Договорились встретиться в парке, возле летнего кафе.
Руслан нервничал, даже случайно сгрыз ноготь на большом пальце, до самого «мяса».
Он переживал — вдруг биологическая мать окажется не такой какой он себе представлял, вдруг она злая, монстр, или выпивоха?
Вдруг она жутко уродливая, со шрамом на лице, или наоборот, слишком чопорная — такая поглядит брезгливо и не захочет знаться.
Наконец, он высмотрел, как к стойке в кафе подошла хромая женщина. Была она полновата и больна на вид, принялась озираться по сторонам.
Руслан разглядел её получше и обомлел — незнакомка очень походила на него. Такие же круглые глаза под нечеткими бровями, приоткрытый рот, с мясистыми губами. Даже передние зубы у этой женщины были неровными, как у него, и два передних зуба располагались немного криво, под углом.
Друг, Кирька, допивавший минералку, едва не подавился.
— Слушай, ну вот, подошла женщина. Только она какая-то… старая.
Руслан кивнул головой:
— Именно! И одета плохо. Хромает ещё. Похожа на старуху.
— Ну… Как бы, мать всё равно. Ты что, не будешь подходить?
— Нет.
Руслан сделал шаг назад.
— Я думал, мать будет помоложе, приедет на машине. А тут прихромала тётка… Явно же больная, немощная, от такой толка не будет!
— Так тебе мать нужна, или «кошелёк»? — удивился Кирька.
— Второе конечно. Для глупых чувств мне мать нужна была в детстве. А сейчас мне нужна от неё материальная помощь! Хотя, о чём это я? По ней же видно, что она — нищая!
Развернувшись, разочарованный паренёк побежал к ближайшей остановке.
— Куда ты, Руська?..
Кирька тяжело задышал и повернул голову, чтобы рассмотреть женщину, от которой только что отвернулся его лучший друг. Жалость охватила его, когда он увидел, как она вглядывается в каждого прохожего и в посетителей кафе. Неожиданно для себя он подошел ближе.
— Здравствуйте, — с улыбкой произнес он.
Глаза женщины вспыхнули, она прищурила их так, словно у неё имелись проблемы со зрением и подошла ближе.
— Ты Руслан? — хрипло спросила она.
— Не совсем…
Женщина вцепилась дрожащими руками в ладони Руслана. — Ты Руслан, — подалась она всем телом вперёд, — я знаю. Я чувствую это всем сердцем.
Прежде чем Кирька смог возразить, женщина крепко сжала его в объятиях, словно он был самым дорогим для неё сокровищем.
В душе Кирьки что-то оборвалось. Сердце сжалось от невыносимой боли. Его, Кирьку, мать оставила на рынке, заставила ждать, а сама сбежала в неизвестном направлении с каким-то мужчиной. Он вырос в детдоме, но всё время надеялся, что его — ищут.
— Меня Оксаной зовут, — улыбнулась тётка. — После твоего звонка я сразу же примчалась сюда. Твоя мать — не я, а моя сестра Татьяна, она приехать на встречу не смогла. Она парализована и передвигается с трудом. Ты, это самое… расскажи, как Танин номер телефона нашёл? И паспорт покажи.
— Паспорта у меня нет, — соврал Кирька. — Потерял на пляже, когда купался и чуть не утонул.
Лицо Оксаны исказилось в ужасе от услышанных слов, а Кирька уже вдохновенно врал.
Врать он умел.
— Как-раз по паспортным данным и нашёл. У меня же были фамилия и отчество, благодаря им было легко разыскать в соцсети страницу отца. Только страница оказалась заброшенной и без фото. Зато через его аккаунт я нашёл мать. У неё был указан номер телефона и я позвонил…
— Ну правильно, отца твоего — Димки, давно нет, — проронила Оксана. — Несчастный случай на работе… А к матери я тебя сейчас отведу.
Кирька возвращался домой с тяжелым сердцем. Увиденное поразило его — две немолодые угрюмые женщины, одна из которых хромая, а вторая — лежачая больная, долго рыдали, припав к его груди с двух сторон.
«Ну и что мне со всем этим делать?» — раздумывал Кирька.
Ответ появился в его голове незаметно, сам собой — «любить их. Заботиться об этих двух несчастных женщинах, они нуждаются в помощи».
Кирька зашёл сначала к себе, посидел в тёмной квартирке, не включая свет, затем позвонил другу. Руслана было плохо слышно, оттого что на заднем фоне грохотала громкая музыка.
— Ничего не слышно, сейчас я приду к тебе, — сообщил Кирька.
Друг жил в соседнем доме. В прошлом году им обоим от государства достались щедрые подарки — по квартире. Дома были новыми, квартиры — благоустроенными. Пусть пустые, зато — собственные.
Руслан неохотно открыл дверь. В квартире было накурено, музыку уже выключили. На маленьком кухонном окне сидела девушка.
— Ты меня напугал, — сказал Руслан. — Я думал, опять соседи ломятся. Они заходили минуту назад и грозились вызвать полицию. Пришлось выключить музыку.
— Извини, что помешал, — сказал Кирька. — Я хотел поговорить с тобой наедине.
— Ну так говори, — ответил друг. — У меня нет тайн от Раечки, она моя жена.
Девушка, сидевшая на подоконнике, тихо усмехнулась, когда Кирька недоумённо посмотрел в её сторону.
— Как «жена»? Вы что, поженились?
— Пока нет, — ответил Руслан и с гордостью добавил: — Но разве подать заявление в загс так сложно?
— А, понимаю… Поздравляю. Я хотел поговорить о твоей матери. В общем, та женщина в кафе, оказалась твоей родной тётей, а не матерью. А мать твоя, Татьяна, не смогла прийти сама, она больна — парализована после инсульта.
— Ещё не лучше, — усмехнулся Руслан. — А ты был у неё? Где она живёт?
— Ну, живёт она, конечно, небогато, в старом общежитии, в маленькой комнатушке…
— И что? Предлагаешь всё бросить и бежать к её одру? — раздражённо спросил Руслан.
— Ну, это же твоя мать, — напомнил друг.
— Да что ты всё заладил «мать», «мать»? — вспылил Руслан. — Она не мать, а лишняя обуза. Хорошо, что ты всё разузнал. Ценю, спасибо, по пожалуйста, больше ни слова о них. Договорились?
Раиса спрыгнула с подоконника, подошла к Руслану и обняла его, положив руки на плечи.
— Я не буду ухаживать за твоей больной матерью, — протянула она.
— Что ты, любимая, конечно, не будешь. Слышал, Кирька? Ладно, давай не будем о грустном. Ты можешь остаться у нас ночевать, мы постелим тебе в кухне раскладушку.
— Нет, спасибо, пойду домой, — огорчился Кирька.
***
Иногда и чужие люди становятся родными.
После работы Кирька мчался вприпрыжку к тёте Оксане и «маме». Татьяна оживала от его визитов, улыбалась.
Она так ласково улыбалась Кирьке, называя сыночком, с таким нетерпением ждала его, высматривая из окна, что парню становилось больно от одной мысли о том, что когда-нибудь его обман вскроется.
Вдобавок ко всему Кирька влюбился. По соседству с Татьяной поселилась студентка Светлана, она училась в медицинском и была доброй и общительной. Света часто приходила к парализованной соседке, чтобы помочь с инъекциями и лечением пролежней.
— Почему ты не заберёшь мать к себе? — спросила она Кирьку. — Ты живёшь спокойно, а она страдает.
Кирька только грустно вздохнул.
— Ну, как тебе сказать… — Кирька опустил глаза, чувствуя, как щиплет в носу. — Квартира у меня не обставлена, лифта в доме нет, а мама… она же в коляске почти не двигается. Я не смогу её таскать на четвёртый этаж каждый день, а от жизни в душной «коробке», где и сесть некуда, ей будет только хуже.
Света нахмурилась, но в её взгляде читалось понимание.
— Ну да, — протянула она, — это логично. Но ты хотя бы приезжаешь каждый день и твоя мать светится от счастья. Ты молодец, Рус.
У Кирьки что-то оборвалось внутри. Эти слова — «твоя мать», «Рус» жгли совесть.
Он отвёл взгляд и быстро перевёл разговор на просьбу помочь с уколом.
С того дня он стал приезжать к Оксане и Татьяне каждый вечер. Менял постельное бельё, мыл полы, читал Татьяне вслух старые потрёпанные книжки из шкафа. Однажды принёс новую электрическую плитку — старая искрила.
Как-то в воскресенье, когда он выходил из общежития, на лавочке сидел Руслан. Он курил, хмуро глядя в телефон. Увидев Кирьку, зло ухмыльнулся.
— Ну что, нашёл себе мамочек? Или ты из жалости туда повадился?
Кирька остановился. В его груди закипала обида.
— А ты? — спросил он тихо. — Почему не зашёл? Ты хоть раз их видел?
— А зачем? — Руслан сплюнул. — Они мне никто. Нищая старуха и её хромая сестра. Я себе другую семью построю.
— Ты — идиот, — выдохнул Кирька и пошёл прочь.
Следующие полгода пролетели незаметно. Кирька устроился на подработку вечерним курьером, чтоб хватало и на себя, и на помощь Оксане с лекарствами. Света стала забегать чаще — она тянулась к Кирьке и не скрывала этого. Однажды, когда Кирька как обычно, явился, то увидел у подъезда машину «скорой помощи». Почуяв неладное, он бросился вверх по лестнице и остановился перед знакомой дверью, которую загораживала собой Светлана.
— Не заходи туда, — тихо сказала она. Её глаза блестели от слёз.
— Что с мамой? — выдохнул Кирька.
— Ты ведь не её сын, да?
Сердце ухнуло вниз.
— Как ты…
— Оксана просила не говорить об этом. Она узнала о тебе всё. Тебя зовут Кирилл, ты жил в детском доме, но ты — не Руслан. Оксана плакала, когда рассказывала мне об этом, но мы решили, что Татьяне не стоит знать правду. Пусть думает, что ты её сын.
Кирька закрыл лицо ладонями, его плечи затряслись.
— Я… я просто не мог сказать. Думал, если признаюсь — всё рухнет.
— А ты попробуй, — улыбнулась Света. — Рухнет только ложь, Кирилл. А чувства — останутся.
Вечером Татьяны не стало. Кирька активно помогал с похоронами и поминками, взяв на себя часть расходов. Горевал он так, будто был родным, сильно похудел, перестал есть и спать. Руслан на похороны матери не пришел.
После похорон Кирька открылся Оксане. Он рассказал, как подошел к ней в кафе вместо Руслана и как привязался к ним, как к родным.
Тётя долго молчала, а потом погладила его по щеке шершавой ладонью.
— Глупый, — сказала она. — Разве от крови сердце теплеет? Ты нас с Танюшей не бросил, выхаживал, ночей недосыпал. Какой же ты чужой? Ты — наш.
Светлана, стоявшая у двери, утирала слёзы фартуком. Кирька обнял обеих сразу, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое и настоящее.
Ложь осталась позади. Впереди была семья — пусть и не по документам, но по сердцу.
***
Дружба с Русланом постепенно угасла. Кирилл часто встречал его во дворе, и бывший друг почти всегда был пьян. Его жена, Рая, была ему под стать — такая же пьяная и с высокомерной улыбкой.
Кирилл встречался со Светой, а потом и женился на ней. Светлана оказалась домашней, хозяйственной. Они завели маленькую кошку и носились с ней, называя малышкой.
Общежитие, где жила Оксана, собирались сносить. Вместо тесной комнаты ей предложили квартиру в новом доме.
— Как жаль, что Танюшка этого не увидит, — вздохнула Оксана.
Руслан вскоре позвонил сам. Его голос звучал глухо и устало.
— Кир, я тут пью. Раю выгнал — изменяла… Можешь подсказать, где могилка матери? Хочу её проведать. Я был таким идиотом…
— Конечно, покажу, — вздохнул Кирилл.
За окном загорались фонари, а в уютной маленькой квартире пахло пирогами. Тётя Оксана и Света пекли что-то вкусное в духовке. Разве не в этом истинное счастье? Что может быть дороже семьи?..
