Бывают такие дни, когда кажется, что весь мир настроен против тебя. Вот такой день выдался у Жанны Борисовны. На улице жара под тридцать, но пришлось ехать за лекарствами в аптеку на другой конец города. Водитель автобуса слишком резко затормозил, и она завалилась на стоявшую рядом тётку, от которой она получила ощутимую отдачу локтем в бок и порцию словесного негатива.
По дороге домой она зашла в магазин и накупила продуктов. Не такой уж тяжёлый пакет на жаре показался весом с пудовую гирю. Жанна Борисовна шла, еле передвигая ноги. Солнце слепило в глаза, пот заливал лицо, а воздуха не хватало, будто лёгкие сжались от жары.
Дома она оставила в прихожей пакет и побрела в комнату, где плюхнулась на диван. Дикая усталость навалилась на неё, веки вдруг стали тяжёлыми. Вместе с шумом города в открытое окно проникал разогретый пыльный воздух, не приносящий облечения.
Говорят, что человек чувствует приближение смерти. Жанна Борисовна прислушалась к себе. Жизнь не мелькала калейдоскопом кадров перед закрытыми глазами, ничего потустороннего она не видела и не чувствовала.
«Не нагнетай, — приказала она себе. — Рано ещё умирать. Только на пенсию вышла, столько задуманных планов не осуществила…»
— Жан, чего у тебя дверь-то открыта? – раздался голос соседки, но не было сил ответить, открыть глаза.
И всё Жанна обрадовалась, что не одна теперь.
— Плохо тебе? Может, «скорую» вызвать? – спросила соседка, склонившись над ней.
Жанна едва заметно кивнула.
— Телефон на тумбочке в прихожей…
Она слышала, как соседка в прихожей кричала кому-то, что не знает, что случилось, что её соседка лежит, еле дышит, может, умирает, назвала адрес…
— Позвонила, надеюсь, скоро приедут. Я пока посижу с тобой, мало ли что, — произнесла соседка уже рядом.
Через несколько минут она снова нарушила молчание:
— Дочери позвонила бы на всякий случай. Дать телефон? – И соседка вложила в руку Жанны мобильник.
Приоткрыв глаза, она нажала на номер дочери.
— Что, мам? – спросила с раздражением Вера.
— Я не вовремя? – Язык еле ворочался, получалось, будто Жанна говорит с набитым кашей ртом.
— Да. Муж уехал в командировку, а Ваня заболел. Предупреждала ведь Гришку, чтобы не давал ему мороженое из морозилки. Тупица. Закончил четверть с одними тройками. По русскому вообще на тройку едва натянули. На работе завал, а я вынуждена сидеть с Ваней на больничном. А у тебя что? – закончив жаловаться, спросила Вера.
По-видимому, у всех сегодня выдался неудачный день.
— Ничего, просто…
— Я рада, что у тебя всё просто. Мам, ты, как всегда, выбрала не самый удачный момент. Тебе скучно, поговорить захотелось, а я зашиваюсь. Извини…
Жанна уронила руку с телефоном.
«Скорая» приехала довольно быстро. Врач послушала Жанну, сделала укол, сказала, что забирает её в больницу. Началась суета. Жанна говорила, что взять и где лежит, а соседка всё собирала в пакет. Потом осторожно, опираясь на соседку, она спустилась вниз, к машине.
Через два дня ей стало легче. Давление привели в норму, и это оказалось тоже тяжело. Организм привык к повышенному. Сонной мухой Жанна передвигалась по коридору в направлении туалета. А ходить приходилось часто.
Вот идёт она по коридору на подгибающихся от слабости ногах, и видит дочь.
Вера! — обрадовалась Жанна.
Значит, почувствовала, что матери плохо, приехала.
— Мама? Ты к папе приходила? Как он? – спросила дочь.
— Не знаю. А почему ты спрашиваешь?
— Папа вчера позвонил, сказал, его из реанимации сегодня в палату перевели. Инфаркт у него, — ответила Вера.
— А меня на «скорой» два дня назад привезли с гипертоническим кризом. Зря приехала, мне уже лучше, — произнесла Жанна и увидела на лице дочери замешательство.
Тут до неё, наконец, дошло, что дочь приехала не к ней. Да и как она могла догадаться, что ей плохо? Даже не спросила, когда звонила, как мать себя чувствует. А сама Жанна постеснялась жаловаться на здоровье. Дочь занята, своих проблем хватает.
Но стоило папе-предателю позвонить, как Вера тут же бросила больного ребёнка и примчалась. Жанна почувствовала, как внутри поднимается негодование, как в ушах зазвенело, а сердце ускорило свой бег. Не хватало ещё, чтобы снова подскочило давление.
— Ты не видела его? Вы же в одном отделении лежите.
— Откуда? я сама еле выжила. «Ты ещё обвини меня в бесчувствии», — хотелось сказать Жанне, но она, как всегда, промолчала.
— Может, вместе к нему зайдём? – предложила дочь. – Уж раз ты здесь.
Жанна поджала губы.
— Ну что вы как маленькие?! – взорвалась Вера. — Столько лет прошло. Мам, ты можешь сколько угодно продолжать обижаться, но он мой отец. Ты в какой палате лежишь? Я потом зайду к тебе.
Жанна махнула рукой и пошла дальше по коридору.
Она ждала дочь в палате и думала, что Вера всегда любила больше отца. Она заботилась о дочери, переживала за неё, помогала, но стоило домой прийти папе, как Вера забывала про мать и неслась к нему.
Конечно, мать ведь и отругать могла, и отшлёпать, а папочка только жалел. «Вот умру, поймёшь, как плохо без мамы. Поможет твой любимый папочка тебе, как же, жди…» — в сердцах думала Жанна.
Минут через пятнадцать в палату зашла Вера.
«Если сразу начнёт говорить об отце, не буду слушать», — решила она, глядя, как дочь подходит к её постели.
— Как ты? – спросила Вера.
И на душе стало легче, вернулась радость встречи.
— Лучше, — охотно ответила Жанна.
— А папа слабый очень, — сказала дочь.
— Он всегда был слабый. — Снова поджала губы Жанна.
— Мам, не надо. Он мой папа. Он один.
— Я тоже одна.
— Я сказала ему, что ты лежишь в отделении, он обрадовался. Обещал прийти к тебе, как станет лучше. Может, ты сама сходишь к нему?
— Зачем это? Пусть к нему молодая жена ходит.
— Нет у него никого. Они давно расстались, — заступилась за отца Вера.
— Жалеешь его? А он, между прочим, не больно нас жалел, когда бросил ради молоденькой студентки. Бросила она его? Так ему и надо. – Снова в её сердце проснулась давняя обида.
— Мам, с тобой невозможно разговаривать. Столько лет прошло, а ты всё обижаешься на него.
— А к кому ты приходила, когда было плохо? Почему не к папе любимому? Что он сделал для тебя? Но мать плохая, а папа хороший, — подкидывала Жанна дрова в костёр разгоравшейся своей обиды на бывшего мужа.
— А почему со мной жить осталась? Ну и шла бы к нему, к новой молодой маме. Что, не позвал? Вот и вся его любовь. А как стало плохо, позвонил, и ты поехала к нему, бросила больного Ванечку. А меня не спросила, как я себя чувствую, когда звонила. А мне плохо было… — Глаза защипало от слёз, и Жанна отвернулась.
— Мам, я всегда любила вас обоих.
Вдруг Жанна почувствовала, как её руку накрыла ладонь дочери.
— Мама прости меня. Я же не знала, что тебе плохо, подумала, что тебе скучно стало.
Жанна повернула голову и посмотрела на дочь.
— Ладно. Чего уж… Ты сразу поедешь назад или останешься? С кем детей оставила? – беспокойно спросила Жанна.
— Муж вернулся из командировки. Вечером домой поеду. Может, что принести тебе? У меня есть время.
— Не надо ничего. Приехала, и спасибо. – Жанна хотела добавить слово «попрощаться», но промолчала.
— Ты всё же зайди к папе, — перед уходом попросила дочь.
Жанна думала о том, что бывший муж лежит в одной из соседних палат и её распирало от любопытства. На следующий день она всё решила навестить его. Она остановилась перед дверью, всё ещё сомневаясь. И тут дверь распахнулась сама, из палаты вышел мужчина. Жанне ничего не оставалось, как зайти в палату.
Бывший муж лежал с закрытыми глазами, бледный, постаревший. Она стояла рядом с его постелью, рассматривая его. Вдруг он открыл глаза.
— Жанна! Вера сказала, а я не поверил… Думал, не придёшь… — слабым и каким-то сиплым голосом сказал он. — А ты всё такая же. Постарела немного.
— Кто бы говорил, — съязвила Жанна и присела на край постели. – Вера сказала, инфаркт у тебя. Ничего, поправишься. – Принято так говорить больному, что он обязательно поправится.
— А ты почему здесь лежишь, тоже сердце? — спросил бывший.
— Гипертонический криз.
— А помнишь, как мы с тобой яблоками зелёными объелись? Как дружно в кусты бегали? Ну и свидание вышло у нас. – Он поморщился, попробовав засмеяться. — Вот и сейчас вместе в больницу попали.
— А как ты нёс меня на руках, когда я ногу подвернула, помнишь? Тощий, в чём душа только держалась, а нёс меня две остановки до дома. Я тогда туфли на высоких каблуках купила, надела, натёрла ноги и ковыляла на них, как на гвоздях.
— Ещё бы. Ты так обняла меня за шею, что думал, задушишь. – Бывший муж улыбнулся, а глаза остались грустными.
— Я боялась, что ты уронишь меня, — в тон ему сказала Жанна и тоже улыбнулась. — А помнишь, как рыбу на озере ловили? После каждой пойманной рыбы целовались?..
Они вспоминали и смотрели друг на друга. Жанне вдруг показалось, что она видит перед собой прежнего Дёмина, в которого была когда-то влюблена.
Они увидели друг друга на лекции на первом курсе. Учились вместе, но в разных группах. Многие пары распадались за время учёбы, а они нет, на последнем курсе поженились. Ему сразу предложили поступать в аспирантуру и оставили на кафедре. Он преподавал, дорос до доцента. Жанна очень гордилась им. К тому времени уже родилась Вера.
А потом Дёмин всё испортил, влюбился в студентку и ушёл к ней. За это она и не могла его простить всю жизнь. Жана снова вернулась в реальность. Перед ней лежал постаревший, больной и слабый Дёмин.
— Как давно это было, в другой жизни, – произнесла она.
— Прости меня, Жанна. Я сразу пожалел, что ушёл от тебя, от вас с Верой. Хотел вернуться, но знал, что не примешь, не простишь.
— Даже пытаться не стал? Дурак. Я ведь любила. А ты унёсся к ней, теряя тапки. Вернее, забыл их. Я их долго хранила, всё надеялась, что вернёшься. Лет пять назад только выбросила.
— Не может быть, — он изменился в лице.
— Может, Дёмин, может. Знаешь, как тяжело было, как страдала? Убила бы тебя за это, Дёмин.
— А я рад, что ты пришла. Теперь не страшно… — он прикрыл глаза.
-Эй, Дёмин, ты чего? Открой глаза, – прикрикнула Жанна.
И он распахнул свои серые, усталые глаза. Жанна выдохнула.
— Уф, напугал.
— Это судьба, что мы одновременно оказались в одной больнице, в одном отделении. Тебе не кажется? Может, судьба решила снова напоследок свести нас вместе? Я рад, нет, я счастлив, что ты рядом со мной.
Жалость шевельнулась в груди Жанны. Может, не уйди он тогда, попытайся она удержать его, простить… Что об этом говорить сейчас. А теперь получается, что вместе они прожили гораздо меньше, чем врозь.
— Я пойду, — сказала Жанна.
Нужно было переварить, пережить их встречу, о многом подумать.
— Ты придёшь ещё? – спросил Дёмин, когда Жанна поднялась на ноги.
— Отдыхай, — ответила она.
Жанна шла к двери и чувствовала, как его глаза следят за ней, тянутся, словно прилипшие ниточки.
Ночью она неожиданно проснулась от беспокойства. Необъяснимая тревога охватила её. По коридору мимо двери раздались торопливые шаги. Жанна встала и выглянула в коридор.
Вот из палаты вышел дежурный доктор, он больше не спешил. Жанна догнала его.
— Доктор, что случилось? Что с Дёминым?
— А почему вы…
— Это мой…муж, — выдавила Жанна, ловя ускользающий взгляд доктора.
— Идите спать, — сказал он и ушёл.
— Всё в порядке, пойдёмте, — откуда-то взялась медсестра и проводила Жанну до палаты.
Она не слышала, как проводив её, медсестра вызвала по телефону санитаров с каталкой в десятую палату. Только утром узнала, что Дёмин умер ночью. Сердце её не обмануло.
Может, он не умер бы, скажи она ему, что придёт ещё, но она не сказала…
Сколько раз ей хотелось, чтобы он вернулся. Может, не сразу, но она бы простила его. Женская гордость и обида мешала самой сказать ему об этом. А потом она уже обижалась не на него, а на себя, что ждала его. Теперь уж поздно сожалеть. Слова больше не имеют значения. Исчезли обида и гордость. Виноваты оба, и никто не виноват. Так сложилась жизнь.
После похорон, уезжая к себе, Вера позвала в гости мать.
Жанна часто ходила к Дёмину на кладбище. И ни разу не видела других цветов, кроме своих. Он нужен был только ей, тем более мёртвый.
Она стояла перед свежей могилой, полностью закрытой венками.
— Завтра я поеду к Вере, соскучилась по внукам. Я обязательно приду к тебе, как только вернусь, — пообещала она ем и пошла прочь.
За ней с портрета следили его глаза, тянулись прилипшими ниточками…
«Истинная любовь, пронесенная через годы, делает так, что те, кто был разведен жизнью или обстоятельствами, встречаются вновь перед лицом смерти»
Ричард Бах «Мост через вечность»
«Сначала ты молчишь, потому что придумала причину обидеться… Потом будет неловко нарушить молчание. А потом, когда уже всё забудется, мы просто забывает язык, на котором понимали друг друга»
Олег Тищенков
