— А как же я? Куда я пойду? Где мне жить? — всплеснула руками Агата.
— Милая, ты все равно живешь в общаге, — мама, огорошившая ее с утра пораньше невероятной новостью, прихорашивалась перед походом в магазин. Лидия всегда была красивой. Очень. И Агата, пока была ребенком, восхищалась мамой. Но затем она подросла и поняла, что связывает их только совместное проживание, но никак не родственные узы.
— Это сейчас. Но скоро я доучусь, я хотела вернуться домой… — будь ее воля, Агата уже рыдала бы в голос. Но нельзя. Мама терпеть не может слез. Заплачешь — разговор закончится немедленно.
— Снимешь себе квартиру, — ответила Лидия, — Вся молодежь живет по съемным. Потом замуж выйдешь. Годом раньше — годом позже. Ты же не собиралась до пенсии с мамой жить?
— Нет, но чуточку спокойнее, когда знаешь, что у тебя есть дом!
Лидию позвали замуж. И не куда-нибудь, а в Париж. Она уже летала к своему парижскому жениху, жила у него по три-четыре месяца, затем они ссорились, и Лидия возвращалась обратно, в родные пенаты. Но на сей раз все серьезно. Он купил кольцо. Готов жениться. Уже с родней заочно, по телефону, познакомил.
— А о матери ты не переживаешь? Как я буду в незнакомом городе совсем без денег?
— Тебе Париж уже знаком, ты сколько раз туда летала?
— Не путай туризм с эмиграцией. Я летала так, туристом, а теперь я туда переезжаю. И мне будет поспокойнее, если у меня будут деньги. А, чтобы были деньги, надо продать квартиру. Да и зачем она будет тут пустовать?
— Пустовать? — замахала Агата руками, показывая на себя, — А я? Я что, невидимка? Я тоже тут живу!
— Ты уже диплом получаешь. Отучишься — и строй свою жизнь. Все начинают с нуля. Квартира моя, поэтому… не обессудь, — сказала Лидия.
Что-то капнуло на сложенные руки.
Слезы.
— Мамуль… Подожди хотя бы годик, я хоть на работу устроюсь… Мне страшно оставаться тут одной, без жилья, без тебя. Мам! — умоляла Агата, — Ты поезжай, конечно, но квартиру пока не продавай… Я после учебы сюда приеду, поживу немного.
Удивительно, но сработало.
Мама сменила гнев на милость.
— Умеешь ты уговаривать… Хорошо, сделаем так. Ты доучиваешься, я уезжаю. Квартиру пока не трогаю. Живи тут. Но не больше года! Потом я ее продам. Если не найдешь к тому времени, куда съехать, то извини.
Агата не поверила своему счастью. Ее услышали!
И она, выдохнув, после зимних каникул вернулась доучиваться. Созванивались они с мамой редко, как-никак, а осадочек после того разговора остался, да и раньше они были словно чужие. Впрочем, и с телефонами тогда было не очень. Когда Агата получала диплом, на вручение мама не приехала. А неделей позже, когда все, отпраздновав и упаковав все, что накопилось в общажных комнатах за годы учебы, разъехались, Агату дома встретила новая дверь и посторонние люди.
— Что вы делаете в моей квартире? — оторопело спросила Агата.
— Деточка, — старушка в вязаной жилетка посмотрела на нее с сочувствием, — Ты, верно, адресом ошиблась. Мы эту квартиру купили в марте… Или ты к предыдущей хозяйке приехала? Ой, и въедливая особа, до последнего торговалась…
Будто холодной водой в лицо плеснули.
Вот так подло…
Агата, взяв сумки, поплелась к школьной подруге, у которой осталась на пару дней, подумать. Хотя, о чем тут думать, она не представляла. Идти некуда. Денег мало. И по работе пока предложений нет.
У подруги дома был домашний телефон, а у Агаты сохранился в блокноте номер маминого заграничного жениха. Названивала она долго, и, наконец, трубку взяла мама.
— Как ты могла?? — закричала Агата, — Ты так меня подставила! Я же домой ехала… С вещами… Я же… Хоть бы заранее предупредила! Я бы договорилась в общаге остаться до сентября, работу бы нашла!
— Зайчонок мой, не горячись, — ответила мама в привычном для нее тоне, — Если бы я тебе сказала, ты бы не согласилась… А я так не люблю все эти скандалы и разборки. И у тебя будет стимул побыстрее начать самостоятельную жизнь.
Собственно, на этом звонок и оборвался. Агата поняла — она теперь сирота.
А ночью ей приснилась бабушка, которой шесть лет как нет в живых. И, проснувшись, Агата вспомнила, что, когда она прошлым летом ездила в деревню хоть траву скосить на участке и дома прибраться, ее приглашали поработать учительницей математики. Она же на математическом училась. Ну да, не педагог, но говорили, что это неважно, у них учителей жутко не хватает.
Домик бабушка завещала Агате. Агата жить в деревне не планировала, думала, что будет ездить туда, как на дачу, а вон, как оно все обернулось…
— Агат, у меня, сама понимаешь, мать с отчимом завтра вернутся. А они гостей не очень любят. Я бы тебя не выгнала! Если бы жила одна… Да оставайся хоть насовсем, но…
— Но тетя Вера и дядя Саша не поймут, — улыбнулась в ответ Агата. Улыбнулась с легкостью. Не будь у нее бабушкиного дома, скорее всего, она бы так не улыбалась.
— Значит, ты не в обиде? — уставилась на нее подруга.
— Нет, — Агата заплела косу и налила им обеим кофе, — Позавтракаем — и я поеду. Я еще ночью придумала, куда податься.
— И куда?
— К бабушке.
— Но… она же у тебя умерла.
— А дом остался, — ответила Агата. До вчерашнего дня Агата еще гадала — почему бабушка заранее позаботилась о завещании? Ну, перешел бы дом маме, чего париться? А теперь ясно. Перешел бы дом к маме — она бы и его продала, а так бабушка внучку подстраховала.
Ехать недолго.
К обеду Агата уже входила в запертый, уже покрытый пылью дом. Уборки тут до сентября. Но это самое то, чтобы не думать о грустном. К ней тут же прибежала соседка, которая работает в школе.
— Ты сюда в отпуск или пожить надумала? — та удивленно заглядывала в глаза, крутясь вокруг.
Агата выносила из дома небольшую мебель.
— Пока поживу, а там видно будет.
— И… в школу устроишься?
— Ну, если возьмут. Я все-таки не учитель.
Но никто к нее диплому не придирался, поскольку выбора у них давно не было, и Агату взяли преподавать математику. Она, раз уж обещала, хотела остаться на год — довести учеников до конца года, выставить всем оценки, взять накопленное и поехать в город искать работу. Но прошел год… А за ним и второй… Где второй, там и третий… На пятый год Агата очнулась — а она дома, и уезжать ей совсем не хочется.
— Я тебе там лампочку поменял, — спустился с лестницы, чуть не навернувшись, Никита, — А то у тебя с той стороны дома ночью что-нибудь сломать можно.
— Спасибо, — ответила Агата.
— Чего приуныла? — Никита вот никогда не унывал. Он всегда бодр, весел и полон энергии. Наверное, за это Агата его и полюбила, сама не поняв, как оно произошло.
— Мама вспомнила… Подумала, подумала… а я ничего не чувствую, — сказала она.
От мамы ни ответа, ни привета уже пять лет. Да Агата и не настаивает. В тот, самый первый год она написала маме перед Новым годом длиннющее письмо и даже подарок отправила, но то ли он не дошел, то ли мама вычеркнула ее из своей жизни уже окончательно. А Агата и не грустила.
— Такую маму и нечего вспоминать! — Никита был безнадежно прямолинеен, — Извиняюсь… но чего ее вспоминать? Она тебя чуть по миру не пустила. Сколько раз она спрашивала, как у тебя дела?
— С того дня? Ни разу. Она и до этого не особо спрашивала.
— И ну ее.
Дом молодел и рос. Во многом благодаря Никите, который достроил еще пару комнат и все, до чего дотянулся, починил.
Агата в город не рвалась, она полюбила деревенскую жизнь, Никиту, работу, и уже вот-вот должна была повести свою старшую дочь в первый класс. Как из небытия вернулась мама.
Без звонка, без письма.
Просто постучалась в ворота.
— Сколько тебя ждать, Агат? Полчаса тут стою, — мама хотела проскочить, но Агата не сдвинулась, — Зайти-то я могу в свой дом?
— Твой? — Агату бросило в жар, не от страха, а от злости.
— Я тут выросла.
— Но он мой. Чего приехала? Хорошей жизнью похвалиться? — спросила Агата.
Ей было наплевать, зачем она вдруг понадобилась маме столько лет спустя.
— Дочь повидать! С внучками познакомиться!
— Что, любовь прошла? — Агату не проведешь уже, — А деньги растрачены?
— Тебя это не касается, — шикнула мама, — Дай пройти.
— Зачем? Так у тебя не будет стимула поскорее начать самостоятельную жизнь.
В тот день Агата закрыла эту дверь навсегда.
