— Тебе обязательно было говорить, что ты за меня платишь? — заговорил Толя через минут пятнадцать злого молчания в машине, — Зачем топтать мою самооценку? Или тебе стало приятно всем показывать, что ты содержишь мужа-бездельника, и какая ты крутая?
Зоя мысленно восстанавливала цепочку событий в кафе, но упорно не понимала, когда это она его опозорила перед всеми.
— Когда, Толь? Когда я такое сказала? Мы знакомы с первого курса, и ты хоть раз ловил меня на подобном? — вспыхнула она справедливым гневом.
Ей еще мама говорила — как бы вы ни ругались с мужем, а не спеши рассказывать об этом мне и подругам. Ты его простишь, а я — ни за что, и подруги твои ему это припомнят. Разумеется, если речь не идет о чем-то из ряда вон, когда надо не только рассказать, но и бежать.
С Толей у них в браке царило уважение, а, если они и ссорились из-за пустяков, то Зоя вспоминала совет матери и всем говорила про мужа исключительно хорошее. Собственно, чего-то очень плохого-то и не случалось.
А тут Толю как подменили. Месяц уже сам не свой.
— Когда Люда сказала, чтобы все перевели деньги за ужин ей, а ты ляпнула — ок, домой приедем и переведу.
Зоя уставилась на мужа:
— Что тут унизительного?
— Переведу.
— Да, я так ответила…
— Что ты переведешь! А не я. Или мы. Ты переведешь ей деньги, ты этим подчеркиваешь, что деньгами у нас заведуешь ты, ты их в дом приносишь, и ты ими распоряжаешься.
— Бред, — ответила Зоя, — Окей, сам ей переведи. Я тебе скину…
Он резко нажал на тормоз, они чуть не впечатались в стоящую впереди машину.
— Это ты мне милостыню подаешь? Дескать, “сделай вид, что деньги твои, почувствуй себя мужчиной”?
Зоя стремительно теряла суть разговора.
— Толь, ты обвиняешь меня в том, что сам себе нафантазировал? Я такого не говорила. Я ни с кем нашу жизнь не обсуждала. И то, что ты сейчас без работы…
— Обязательно напомни, что я безработный! Выйди из машины и крикни во все горло! — он даже договорить ей не дал.
Они заехали на темную стоянку, где слабо мигали несколько фонарей.
— Я говорила тебе утром, я говорила тебе вчера, я говорю тебе об этом уже неделю, и снова повторюсь — от того, что ты сейчас не работаешь, ты в моих глазах не упал. Ты все тот же мой сильный и умный муж, которой для меня опора. Да, мне повысили зарплату. Теперь мы можем больше тратить. Но это наши деньги, наши, а не только мои.
Метаморфозы, которые произошли с Толей после травмы, не поддавались никаким логическим объяснениям. Он электрик. Отличный. Зарабатывал он много, но пока что никакие заказы не берет, ходит еще с тростью и восстанавливается. И нет бы радоваться, что вообще ходит, машину может водить, скоро и к работе вернется, так он срывается на Зою, выискивая в каждом ее слове подвох.
— Твои, — буркнул он, — И ты это продемонстрировала при всех.
— Включи голову, — ответила она, — По фразе “я тебе переведу” никто ничего не понял. Да и ты же не думаешь, что ребята не понимает, что ты не можешь выйти на работу сразу после больницы?
— Угу, хромой и безработный. Сказка просто, — он ее вообще не слышал.
— Я так не считаю. Ты самый лучший. Как был, так и есть. А, если ты волнуешься из-за ноги, так врач же сказал — скоро пройдет. Это не навсегда. Толь, что с тобой происходит? Ты будто ищешь повод со мной поссориться… Или так оно и есть? Ты развестись хочешь, а причину найти не можешь?
— Чушь какая… — помотал он головой, будто немного придя в себя, — Я тебя люблю, зачем мне развод?
— Ну а к чему эти провокации на ровном месте?
Толя шумно выдохнул, подбирая слова. Действительно, к чему? Тут даже посторонний человек сразу бы заметил, что он придирается.
— Извини. После больницы мне тяжело. Морально. Ты могла бы не говорить про деньги при друзьях, при моих родителях, при твоей маме? Особенно при ней. Мне всегда кажется, что это шпилька в мой адрес.
— Но это не так.
— Знаю, но ничего не могу с собой поделать.
— Ладно, я не буду упоминать деньги в разговорах.
Даже воздух какой-то другой стал, когда они помирились. Но напряжение до конца не ушло. Зоя чувствовала, что Толя не успокоился, а продолжает придумывать себе в голове то, чего нет.
Обостряло ситуацию то, что Зоина мама временно жила с ними, пока у нее ремонт, и при ней Зоя теперь не могла обсудить с Толей какие-то покупки, а без нее не получалось, потому что встречались они только дома после работы, а мама всегда сновала где-то рядом.
Зоя старалась все покупать без вопросов и объяснений, просто приносить в дом и делать вид, будто оно так и было. А Толя, который ходил постоянно понурых, по два раза на неделе спрашивал у доктора, когда наступит улучшение. На работу рвался, хоть его туда никто не гнал. Но он неизменно считал, что его тут попрекают куском хлеба, и Зоя стала всерьез подозревать, что он хочет развестись. Просто так развестись, чтобы крайней оказалась она.
Мама уговорила Зою вытащить их всех на недельку в Карелию, проветриться, и Толя, для которого эта поездка должна была стать релаксом, окончательно замкнулся.
— Пойдешь на речку? На лодке покатаемся… — спросила Зоя вечером первого дня.
— Не охота.
— Тогда в бильярд поиграем, там внизу стоит.
— Он платный.
— Ну, заплатим.
— Или ты заплатишь? — спросил он.
— Так!! С меня довольно! Я тут ужом верчусь вокруг тебя, чтобы ты поправился скорее, чтобы ненужным себя не чувствовал. Тему денег избегаю, самооценку твою берегу, а ты надо мной издеваешься!! Мало того, что я вас сюда привезла, так еще…
Она аж задыхалась от возмущения. Правда, надоел уже. Если надумал разводиться, пусть скажет это в лицо.
— Правильно. Ты привезла. И не забыла об этом напомнить, — грустно произнес он, — Счастливо оставаться.
— Да потому что ты меня довел! — крикнула Зоя.
Он взял куртку и кепку.
— Толь, ты куда? Толя!
— Подальше от вас!
Скоро ночь. Вот куда он на ночь глядя? Зоя, наспех надев кроссовки, побежала за ним, но не догнала, увы. Толя ушел один в лес. В незнакомый лес в незнакомой местности. В темноте! До середины ночи она и жалостливые сотрудники небольшого отеля шарились по окрестностям, выкрикивая имя Толи.
А на рассвете он, продрогший, вернулся сам.
— Я даже спрашивать не буду, зачем ты это устроил, — Зоя полезла за чемоданом, — Я поседела, наверное, за эту ночь. И я еду домой. Мама тоже. Можешь ехать с нами, можешь тут остаться и со мной развестись, как пожелаешь, но мне это надоело!
Толя, однако, поехал с ними. Дома он извинился за то, что весь отель на уши поставил, и повторил, что не понимает, почему поступает так. А Зоя, когда ярость отпустила, задумалась над фразой, которую он бросил, когда из номера уходил — “подальше от вас”. От вас? Хм, он же только с ней в контрах. Или с ее мамой тоже?
Теперь в неладном подозревалась мама, которая всегда была с Толей невероятно милой. Но в тихом омуте, как говорится.
И Зоя, однажды уйдя в ванную и включив там воду на полную катушку, тихонько приоткрыла дверь и стала вслушиваться в разговор мамы и Толи. И просто не узнала мамин голос.
— Чего в холодильник полез? Там для тебя ничего нет, не заработал. И как моя дочь за такого вышла… — звучало это крайне высокомерно и язвительно. Не знай Зоя наверняка, что там ее мама, не поверила бы.
Ну, зато теперь все ясно.
Зоя немедленно выключила воду. Там поняли, что она подслушивала.
— Мам, а ты у нас не загостилась? — спросила Зоя.
— Да у меня еще бригада…
— Думаю, тебе стоит пожить у тети Веры, — сказала Зоя, — Я не допущу, чтобы в моем доме кто-то так разговаривал с моими близкими.
— Я твоя мама!
— А Толя — мой муж. И очень хороший и любимый.
Мама, не забыв сказать, что доченька к ней еще приползет, когда надоест кормить безработного мужа, уехала. А Зоя никак не могла это осмыслить — мама всегда просила ее не ругаться с мужем, говорить про него только хорошее, а сама…
— Почему ты мне не сказал?
— Как бы это выглядело? — хмыкнул Толя, — Взрослый мужчина бежит жаловаться женщине на другую женщину? Да и я, прости, но я думал, что ты с ней солидарна, и вы без меня об этом говорите.
— Толь, я никогда ничего подобного бы не сказала.
— Теперь я знаю. И еще раз прости меня за то, что вел себя, как ребенок.
