— Дашка, ты чего натворила? — в ужасе спрашивала Лена, ее лучшая подруга, с которой они делили секреты с детского сада, — Я даже не поверила сначала, что ты на такое способна, а оказывается, что это правда. Ты у него квартиру отобрала? Как? Как ты могла, Даш? Я тебя знаю, как облупленную. Ты совсем не такая. Неужто квадратные метры стали дороже совести?
Даша, пораженная тем, что ее лучшая подруга на такое повелась, насмешливо ответила:
— Отобрала? Лен, ты меня рассмешила. И напугала. Я его долю у него выкупила. Как иначе-то? Даже если чисто по закону, то как бы я ее отобрала?
— Причем тут закон? Он говорил, что уступил ее тебе добровольно, чтобы тебе было проще. А сам взял ипотеку с нуля! — вклинилась Маша.
Даша от этого малость обалдела.
— С чего вы это взяли? Никита сам предложил мне выкупить его долю. Я ему деньги перевела, мы все оформили, вот и все.
— И он тебе квартиру не подарил?
Подарил. Конечно. Благодетель нашелся.
— Маш, вот ты откуда это берешь? Я тебе сама рассказывала, как мы ложки делили, а ты веришь, что он мне квартиру уступил! Серьезно? А от тебя, Лен, я точно такого не ожидала. Никита сам хотел побыстрее развестись, освободиться от обязательств. Поэтому и предложил мне выкупить его долю. Я заплатила ему ровно столько, сколько он просил. Ни копейкой больше, ни копейкой меньше. Поэтому, если вы говорите, что я что-то «оттяпала», это неправда. Я его часть купила.
Даша оставила подруг в замешательстве, а сама направилась к выходу, чувствуя, что закручивается какая-то нехорошая ситуация. Подруги, конечно, ей потом перезвонили и извинились, сказали, что не должны были допускать даже мысль, что она способна на такое. Но у Даши на повестке дня был куда более интересный вопрос — а на что способен ее бывший, раз он перед всеми выставляет ее каким-то монстром? И сколько человек ему уже поверили?
Как выяснилось, немало.
Даже Дашин дядя, который ей, как отец, спросил с недоумением в голосе:
— Даш, ходят слухи, что ты у бывшего квартиру забрала. Обобрала его до нитки. Я, конечно, не хочу в это верить… Но неужели правда?
Он редко заезжал к ней, сейчас дядя Коля курсирует от работы до поликлиники, надумал здоровье поправить, а то ему пятьдесят, а давление уже зашкаливает, но тут он даже смог вырваться к ней, чтобы наставить племянницу на путь истинный.
— И ты туда же? — она приподняла бровь, — Ты веришь мне или слухам?
— Тебе, естественно, но они так убедительно говорили.
— Кто “они”?
— Наташа с Вадиком, я же от них узнал.
Еще веселее. Об этом уже вообще вся ее родословная знает. Даша, будучи девушкой не робкого десятка, сфотографировала договор купли-продажи, замазав кое-какие данные, и не поленилась и не постеснялась отправить его всем друзьям в соцсетях с подписью “он мне сам свою долю продал, вот, ознакомьтесь, если всем так интересно”. Оправдываться, конечно же, не стоило, стоило всех отправить по известному адресу, но были среди них и люди, чьим мнением Даша дорожила, поэтому не хотела, чтобы ее считали неизвестно кем.
Зато теперь неизвестно кем стали считать Никиту.
— А я его жалела…
— Фу, как можно так врать…
— Даш, прости, что плохо о тебе подумал…
Сыпались ответы и извинения. Друзей и группы поддержки у Никиты значительно поубавилось, и он не придумал ничего лучше, кроме как заявиться к Даше домой с претензией:
— Немедленно скажи всем, что это ты подделала договор!
Даша встретила его с пакетом мусора, который она как раз несла в мусоропровод.
— Я что, похожа на ненормальную? — спросила она, — Посмотри-ка, ты здесь мягких стен и решеток на окнах не видишь?
— Нет…
— Тогда ты не по адресу.
— Даша! Сейчас же напиши всем, что ты… пошутила. Или наврала, чтобы спасти свою репутацию!
— Ага, и зачем мне это делать? — спросила она, усмехнувшись, — Чтобы потопить свою репутацию и обелить твою? Тем более, что правда на моей стороне.
— Да какая разница, на чьей стороне правда? — взбесился Никита, — Я пострадал больше тебя!
— Это как ты высчитал, кто из нас больше пострадал?
— Очень просто! Ну, поговорили бы всем немного, что ты у меня квартиру отобрала, да забыли бы, а ты меня на смех подняла! Такое точно не забудут! Теперь исправляй!
Удивительная незамутненность. Он стоял, пылая праведным гневом, и, кажется, действительно верил, что виновник всех бед тут Даша, а не он, который сам это и затеял.
— Не буду. Зачем вообще ты стал нести такую чушь? Ты деньги от меня получил, за квартиру я теперь остатки кредита сама выплачиваю. Чем ты недоволен, что аж так подставить меня захотел? — спросила она.
— Я всем доволен, я тебе про деньги ничего и не говорил, но… блин, мы с парнями в бар пошли, а у меня денег с собой не было. Я отказался платить, попросил заплатить за меня. Они начали смеяться, что я такой мелочный, что с тобой, наверное, и зубную пасту делил после развода. Вот что я мог ответить? Конечно, я сказал, что вообще не делил ничего, что квартиру тебе оставил. Ну, а потом как-то само пошло…
В то, что Никита отказался за себя платить, Даша охотно верила. А в то, что “оно само” — как-то не очень.
— Ну, как начал, так и заканчивай, — сказала она, вручая ему пакет с мусором, — А выставлять себя монстром я не позволю. На, выбрось заодно, а то я уже не успеваю.
— Ты вообще не имела права выставлять личную жизнь на публику!
— Ага! — зевнула она.
Уровень мелочности зашкаливал. Когда Даша зашла в квартиру, Никита порвал мешок и вывалил все содержимое у ее двери. Даже она такого от него не ожидала, хотя знала его, как облупленного. Вышла. Поглядела на бардак. Посмеялась. Даже не злилась.
— Детский сад, — фыркнула она, прибираясь, — Он еще и обижается.
Парадоксом этой ситуации стало то, что — да, Никита обижался. Он. На нее. Хотя должно было быть совершенно наоборот, это ему положено извиняться за то, что он сделал, но нет. Никита искренне верил в то, что она-то могла и потерпеть, ей это ничего не стоило, а вот его теперь все клоуном считают, никто не упускает возможность ему об этом напомнить.
— Никит, ты мне сотню когда отдашь? — позвонил Максим, уже, наверное, бывший друг, — Или что, чтобы не отдавать, придумаешь про меня какую-то ужасную историю?
Соответственно, Никита обижался все больше. И почему-то опять на Дашу. Чтобы ей спокойно не жилось, он решил отомстить.
***
Даша проснулась от без остановки пиликающего телефона. Что за шутки? Это в рабочем чате такая паника? Обычно там по 2-3 сообщения в день. Значит, дело совсем плохо. Что, офис сгорел?
Она схватила телефон. Лучше бы офис.
Это не рабочий чат пиликал, а ей непрерывно летели сообщения от знакомых.
С примерно одинаковым содержанием:
— Кошмар, Даш! Видела фотографии! Держись! У меня нет слов, что Никита так поступил…
И Даша, еще не открыв все сообщения, точно знала, что это за фотографии. Те самые, которые она отправляла Никите, когда они еще были женаты. Такие, которые не отправляют первому встречному.
Она позвонила Никите.
— Что за балаган?
— Ты о чем? — чувствовалось, как он улыбается.
— О фотографиях! Ты думаешь своей головой, что ты творишь?
— Ну, как ты со мной, так и я с тобой. Ты выставила личное на всеобщее обозрение, я сделал то же самое. Что, неприятненько? Ну, поделом. Зато побудешь на моем месте.
— Никит, у тебя, конечно, с соображалкой туго, — ответила она, — Но подобное деяние у нас так-то уголовное преступление. Теперь подумай, что тебе за это будет. А фотки классные. Я там отлично получилась!
По большей части, Даша хорохорилась, чтобы не показывать слабость. Ей было и больно, и стыдно, и страшно. Но Никите она такой радости не доставит, поэтому в разговоре с ним она была спокойной и даже немного веселой. А уж выла потом.
Фотографии он, конечно, поудалял, но, что попало в интернет, то в нем уже навсегда.
Даша обратилась в полицию.
Почти все ее поддержали.
Только коллега по работе сказала:
— Не жалко тебе парня? Вдруг его посадят? Жизнь ему сломаешь…
— Он сам это сделал, пусть сам и отвечает.
