— Я все посчитала, Олег. Это наш единственный шанс перестать считать копейки от зарплаты до зарплаты, — спокойно парировала Катя.
— Ты совсем с ума сошла, Кать? Ты хоть понимаешь, что ты несешь? Шанс? Ты хочешь заложить квартиру! Наше единственное жилье! Ради чего?
Ради твоих тряпок и сомнительных идей этой твоей Ирины?— взвыл Олег. — Ты о дочери подумала?
Лере пять лет, ей стабильность нужна, а не мать-бизнесвумен с долгами на шее.
— Лера хочет новое платье и фрукты каждый день, а не суп из куриных костей, — отрезала Катя. — И стабильность нашу, если ты забыл, обеспечиваю сейчас я. Пока ты «ищешь себя» после сокращения уже второй год!
Олег резко обернулся. Его лицо покраснело, жилка на витке вздулась.
— Ах, вот как мы заговорили? Решила попрекнуть меня? Значит, я теперь никто, а ты у нас кормилица?
— Я этого не говорила. Я просто хочу, чтобы у нас было будущее.
— Будущее на улице?!
Значит так. Либо ты завтра же разрываешь все договоренности с банком и забываешь об этом бреде, либо я забираю Леру и ухожу к родителям.
Я не собираюсь смотреть, как ты пускаешь нашу жизнь под откос.
Катя посмотрела на него и вздернула подбородок.
— Я не отступлю, Олег.
— Ну и …! — бросил он, выходя из кухни. — Собирай вещи, Лера! Мы едем к бабушке.
Мужу Катя не препятствовала, дочь отнимать не стала. Пусть идет, раз ему хочется…
А она от своего не отступится.
***
Все началось три года назад, когда завод, где Олег работал инженером, закрылся.
Сначала они верили, что это временно: Олег ходил на собеседования, возвращался хмурый, громко возмущался, что «специалисту такого уровня предлагают сущие гроши».
Катя кивала, поддерживала, а по ночам доставала старую швейную машинку.
Она всегда умела шить. Сначала только себя обшивала, потом начала шить для подруг.
Когда деньги в семье закончились совсем, Катя дала объявление в местную газету.
Заказы посыпались один за другим: подшить брюки, заменить молнию, перешить старое пальто. Но этого едва хватало на еду и оплату коммунальных услуг.
— Кать, ну сколько можно жужжать этой машинкой? — раздраженно бросал Олег, сидя за компьютером в поисках вакансий, которые его «достойны». — Голова уже раскалывается. Иди лучше с Лерой погуляй.
— Мне нужно дошить заказ к утру, Олег. За него заплатят три тысячи. Это нам на неделю жизни, — мягко отвечала она.
— Ой, три тыщи…, — бурчал муж. — Великие прям деньги…
Потом подвернулась работа в швейном цеху — там Катя познакомилась с Ириной. Ирина была старше, опытнее и намного циничнее.
— Смотрю на тебя, Катька, и себя узнаю десять лет назад, — сказала как-то Ирина во время обеденного перерыва. — Спину гнешь, глаза портишь, а хозяин на твоем таланте себе новый джип покупает.
Ты же видишь, какие платья мы шьем? Они в бутиках в десять раз дороже стоят.
— Работа тяжелая, — вздохнула Катя, растирая затекшую шею. — Но деваться некуда. У меня муж без работы, дочка часто болеет.
— Вот именно, что деваться некуда, — Ирина прищурилась. — А ты не думала о своем деле?
У меня есть связи по сбыту, у тебя — золотые руки. Нам нужно всего ничего: помещение, пара хороших машин и немного на материал.
— Деньги нужны огромные, Ир. Где их взять?
— Кредит. Под залог. У тебя же квартира в собственности?
Катя тогда только отмахнулась. Но мысль, вслух озвученная Ириной, росла и крепла с каждым днем.
Катя знала, что летящие шелковые платья, строгие костюмы приносят начальнику огромные суммы. Им с Ириной, естественно, перепадали крохи.
Дома обстановка накалялась. Олег, уставший от собственной невостребованности, все чаще срывался.
Его раздражало все: вечно занятая жена, шум машинки по вечерам, капризная дочка. И подруга жены его бесила.
— Опять ты со своей Ириной шепталась? — спрашивал он, когда Катя возвращалась с работы. — Смотри, доведет она тебя до цугундера. Мутная она ба..ба.
— Она не мутная, Олег. Она деловая. Она предлагает вариант, как нам выбраться из этой ямы.
— Вариант — это когда я найду нормальную работу, — отрезал он. — А твои ба..бьи фантазии оставь при себе.
Но «нормальная работа» не находилась. Олег то не проходил испытательный срок, то сам уходил через неделю, заявляя, что «коллектив — сборище д…рней».
В тот день, когда Ирина принесла готовый бизнес-план, Катя поняла: пора.
Они нашли небольшое помещение, договорились о закупке ткани со скидкой.
Оставался последний шаг — деньги. И этот шаг привел к тому грандиозному скан..далу, после которого Олег ушел, забрав дочь.
***
Первые недели без семьи были а..дом. Катя приходила в пустую квартиру и выла от одиночества.
Ей хотелось позвонить Олегу, извиниться, сказать, что она передумала, но… Она держалась.
— Ну что, подруга, не жалеешь? — как-то спросила Ирина.
Катя качала головой.
— Нет. Но мне кажется, я потеряла все остальное…
— Не все, — бросила Ирина. — Если прогорим — потеряешь. А если сделаем красиво — сам приползет. Мужики, Катя, они силу любят. Работай!
И они начали работать. Катя жила в цеху. Она сама кроила, сама шила первые образцы, сама ездила на встречи с первыми байерами.
Спина болела так, что по утрам она не могла разогнуться без таблеток. Глаза слезились, голова раскалывалась.
Но когда первая партия их авторских платьев ушла в магазин и через неделю пришел запрос на новую, она впервые за долгое время улыбнулась.
Олег не звонил. Катя сама пыталась связаться с дочкой через свекровь.
— Алло, Анна Петровна, можно мне с Лерой поговорить? — просила она.
— Катенька, ты бы лучше делом занялась, а не ребенка дергала, — рявкала свекровь. — Мальчик мой совсем осунулся, Лерочка все спрашивает, почему мама нас на тряпки променяла.
Ты подумай, Катя, что тебе дороже — амбиции твои или семья!
— Я для семьи это и делаю, — шептала Катя, но на том конце уже вешали трубку.
***
Через год маленькое производство превратилось в настоящий цех.
Сарафанное радио и социальные сети сделали свое дело: их платья стали узнаваемыми.
Катя больше не сидела за машинкой по двенадцать часов, у нее появился штат швей, технолог и бухгалтер. Но она все так же контролировала каждый шов.
Как-то вечером, когда она засиделась в офисе, раздался звонок. Муж. Катя дрожащими руками взяла трубку.
— Да, Олег.
— Катя… привет. Как ты? — голос мужа звучал непривычно робко.
— Работаю. Что-то случилось с Лерой?
— Нет, с ней все в порядке. Просто… мы тут с мамой посмотрели передачу по местному каналу. О молодых предпринимателях. Тебя там показывали…
— И что? — Катя откинулась на спинку дорогого кожаного кресла.
— Красиво выглядишь. Слушай, Кать, может… может, поужинаем где-нибудь? Поговорим? Лера очень скучает. Она постоянно спрашивает про тебя.
Катя закрыла глаза. Ей хотелось закричать:
— А где ты был, когда мне не на что было купить нитку? Где ты был, когда я закладывала квартиру и тряслась от страха?
Но она лишь глубоко вздохнула.
— Приходи завтра в квартиру. Я буду дома в семь.
Муж и дочь вернулись через неделю. Олег вел себя подчеркнуто вежливо, даже услужливо.
Он вдруг «нашел» работу — не слишком денежную, но стабильную, и теперь с гордостью приносил домой зарплату, которая составляла примерно десятую часть от дохода Кати.
— Катюш, ну зачем тебе так много работать? — говорил он по вечерам, когда она открывала ноутбук, чтобы проверить заказы. — У нас же все есть.
Давай съездим куда-нибудь на выходные? Лера хочет в аквапарк.
— Я не могу просто все бросить, Олег. У меня обязательства перед людьми, перед поставщиками.
— Опять твоя работа на первом месте, — он обиженно поджимал губы. — Я же вернулся. Я все осознал. Я даже не напоминаю тебе о том, как ты рисковала нашим домом.
Катя угрюмо хмыкала.
— Ты не напоминаешь? Это я должна не напоминать тебе о том, как ты бросил меня в самый тяжелый момент.
— Я спасал ребенка от твоей авантюры! И вообще, если бы не мой уход, ты бы, может, так и не зашевелилась. Это я тебя подстегнул, можно сказать!
Катя отмалчивалась. Что толку кому-то что-то объяснять? Ему просто обидно — он ведь теперь не добытчик.
***
Катя в погоне за достатком упустила дочь.
Лера пошла в школу, и как-то быстро стала капризным подростком, который считал само собой разумеющимся наличие брендовых вещей, отдыха за границей и личного водителя.
И, конечно, во всех ее бедах была виновата мать.
— Мам, почему ты опять не пришла на родительское собрание? — Лера швырнула рюкзак на диван. — У всех мамы как мамы, а ты вечно в своем офисе.
— Лера, я предупреждала, что у меня сегодня показ новой коллекции. Это важно.
— Твои платья тебе важнее меня, — бросила дочь и ушла в свою комнату.
Олег, сидевший в кресле с планшетом, лишь хмыкнул.
— Я же говорил тебе, Катя. Ребенку нужна мать! Вот видишь, какой она выросла? Это все из-за твоего отсутствия.
— А где был ты все эти годы, Олег? — Катя не выдержала. — Ты же дома с пяти вечера. Ты мог бы заниматься с ней, разговаривать, водить в кружки.
— Я мужчина, Катя. У меня свои дела. Я не обязан исполнять роль мамки только потому, что ты решила поиграть в бизнес-леди.
Катя горько усмехнулась.
— Олег, эта «игра» кормит тебя, одевает и позволяет тебе рассуждать о высоких материях, лежа на этом дорогом диване.
— Опять ты за свое! — он вскочил. — Вечно ты тыкаешь мне этими деньгами. Думаешь, если у тебя на счету миллионы, то ты имеешь право меня унижать?
Да я тогда, когда ушел, был честнее тебя! Я не продал семью за возможность торговать тряпками!
— Ты не семью спасал, Олег. Ты себя обезопасить хотел.
Да если бы у меня не выгорело, ты б первый в меня камень кинул! Тебе было невыносимо видеть, что я справляюсь там, где ты сдался.
— Да иди ты, — заорал Олег и выскочил из комнаты.
Катя только пожала плечами. Минимум один раз в неделю между ней и мужем происходят подобные стычки. Последние года четыре, точно.
Она уже привыкла и даже смирилась. Раньше переживала, предлагала развестись, соглашалась на развод, когда на нем начинал настаивать муж.
А потом поняла: никуда Олег не уйдет. Подобными скан..далами он пытается сохранить ту каплю мужского, что в нем еще осталась. Все остальные «ниши» в семье ведь ею, Катей, заняты.
***
Бизнес Кати процветал, превратившись в крупную сеть модных домов, и со временем она стала одной из самых влиятельных женщин в индустрии.
С Олегом они так и остались жить под одной крышей как чужие люди, соблюдая видимость семьи ради приличия, пока дочь не закончила университет и не уехала за границу.
Потом тихо развелись, и каждый пошел своей дорогой. Уж лучше ведь поздно, чем никогда…
