— И делает она совершенно правильно, — вдруг вмешалась Галина Павловна. — Бумаги для того и нужны, чтобы потом каждый не придумывал удобную ему версию.
Светлана Юрьевна бросила на сестру раздражённый взгляд, но спорить с ней при всех не решилась.
После того ужина Денис всё чаще начал произносить «наша квартира» с особой интонацией — не просто в разговоре, а будто нарочно проверял, как отреагирует Наталья.
— В нашей квартире лоджию давно пора привести в порядок.
— В нашей квартире из-за этих стеллажей уже не развернуться.
— В нашей квартире я сам решу, где поставить рабочий стол.
Поначалу Наталья отвечала спокойно, почти без нажима:
— Мы действительно живём здесь вдвоём. Но квартира оформлена на меня и принадлежит мне.
Каждый раз Денис недовольно кривился.
— Снова ты за своё.
То, что сначала выглядело обычными бытовыми трениями, постепенно стало чем-то куда более тяжёлым. Денис начал злиться всякий раз, когда Наталья вспоминала о коммунальных платежах, ремонте или правилах в доме. Стоило ей сказать, что она не хочет принимать его приятелей поздно вечером, как он тут же бросал:
— Я, между прочим, тоже здесь живу.
Просила не бросать инструменты прямо в прихожей — слышала в ответ:
— Это не только твой дом.
Возражала против того, чтобы Светлана Юрьевна приезжала без звонка, — Денис тут же вставал на сторону матери:
— Моя мама имеет право прийти к сыну.
— К сыну — безусловно, — однажды сказала Наталья. — Но это не означает, что она может в любое время появляться в моей квартире.
После этой фразы Денис почти сутки демонстративно с ней не разговаривал.
Светлана Юрьевна, конечно, узнала обо всём уже к вечеру.
— Ты жену свою приструни, — говорила она ему по телефону. — Сегодня она твердит: «квартира моя», а завтра скажет, что и муж ты ей больше не муж.
Наталья не собиралась подслушивать. Просто Денис говорил на кухне, дверь была распахнута, и каждое слово разносилось по квартире.
— Мам, не надо начинать, — устало сказал он.
— Я как раз ничего не начинала. Это она начала. Нельзя мужчину в его же доме превращать в гостя.
Тогда Наталья вышла из спальни и ровным голосом произнесла:
— Денис, либо ты прекращаешь этот разговор, либо продолжай его где-нибудь не в моей квартире.
Он с такой силой бросил телефон на стол, что тот подпрыгнул.
— Ты уже вообще границы потеряла?
— Нет, — спокойно ответила она. — Я просто наконец начала говорить то, что раньше проглатывала.
С того дня между ними будто включился невидимый счётчик. Почти любой разговор заканчивался одним и тем же: кто здесь имеет больше прав, кто кому обязан, кто вложился сильнее и чьё слово должно быть последним.
Но окончательно всё надломилось в тот день, когда Наталья вернулась с работы раньше обычного и застала дома Светлану Юрьевну.
Свекровь стояла в спальне возле комода и выдвигала верхний ящик.
— Что вы здесь делаете? — спросила Наталья, остановившись в дверях.
Светлана Юрьевна резко обернулась. В руках у неё была маленькая коробка, где Наталья хранила гарантийные талоны, чеки и разные важные мелочи.
— Искала документы Дениса.
— В моём комоде?
— Ну я же вам не посторонний человек.
Наталья вошла в комнату и молча забрала коробку из её рук.
— Это мои вещи. В следующий раз сначала спрашивайте.
Свекровь посмотрела на неё так, будто перед ней стояла не невестка, а продавщица, отказавшаяся принимать настоящие деньги.
— Ты меня, значит, уже в воровки записала?
— Я спросила, почему вы роетесь в моём ящике.
— Я мать Дениса!
— И что это меняет?
От злости Светлана Юрьевна побледнела. На шее у неё проступили тонкие жилки, пальцы крепко сжали ручку сумки.
— Слишком много ты о себе думаешь, Наталья.
— Достаточно, чтобы не позволять чужим людям открывать мои ящики.
— Чужим? — свекровь будто задохнулась от возмущения.
— В этой квартире — да. Особенно если приходят без меня и лезут в мои вещи.
Вечером Денис устроил скандал.
— Зачем ты унизила мою мать?
Наталья стояла у раковины и мыла яблоко. Услышав его вопрос, она перекрыла воду, вытерла руки и повернулась к нему.
— Она открывала мой комод.
— Она искала мои документы.
— У тебя есть свои полки.
— Ну перепутала.
— В спальне? В моём ящике? С коробкой, где лежат мои бумаги?
Денис нервно провёл ладонью по волосам.
— Ты всё специально выставляешь в худшем виде.
— Нет. Я называю происходящее своими именами.
Он сделал шаг ближе.
— Мама сказала, что там были документы на квартиру. Ты их прячешь от нас специально?
Наталья медленно положила яблоко на тарелку.
— А зачем они вам понадобились?
Денис ответил не сразу. И это молчание оказалось красноречивее любых объяснений.
— Ясно, — сказала Наталья.
— Что тебе ясно?
— Что твоя мать пришла сюда не просто так.
Денис отвернулся к окну.
— Она за меня переживает.
— Из-за чего?
— Из-за того, что ты в любой момент можешь выставить меня за дверь.
Наталья внимательно посмотрела на мужа. Когда-то такая фраза, возможно, причинила бы ей боль. Теперь она почувствовала только усталость.
— Денис, если человек годами боится, что его попросят уйти, он обычно думает, почему это может произойти. А не отправляет мать искать чужие документы.
После этого несколько дней они существовали рядом, как соседи. Говорили мало и только по необходимости. Наталья утром уходила, вечером возвращалась, ужинала отдельно и ложилась раньше. Денис в ответ громко хлопал дверцами шкафов, нарочно разговаривал с матерью на повышенных тонах и оставлял инструменты посреди коридора.
Потом он сделал то, после чего Наталья впервые произнесла слово «развод».
В субботу она поехала к подруге. Когда вернулась, в гостиной стояли трое незнакомых мужчин. Один держал рулетку, второй просматривал каталог, третий снимал размеры стены.
Денис находился рядом и выглядел крайне довольным.
— Что здесь происходит? — спросила Наталья.
— Замерщики. Я решил, что нам нужен встроенный шкаф.
— Ты решил?
— Да. Вещей у нас полно, складывать некуда.
— Денис, я на это согласия не давала.
Он раздражённо повернулся к мужчинам:
— Подождите на кухне.
Когда они вышли, Наталья посмотрела на мужа.
— Ты пригласил посторонних людей в квартиру, не спросив меня.
— Наталья, не начинай. Я хотел сделать нормально.
— За чей счёт?
— Потом разберёмся.
— Нет. Сейчас.
Денис скривился.
— Ты опять всё к деньгам сводишь.
— Потому что ты собираешься заказывать мебель в мою квартиру без моего разрешения.
— Да сколько можно с этим «моя» и «моя»! — он ударил ладонью по стене возле выключателя. — Я здесь живу! Я пять лет здесь всё делал!
Наталья сначала посмотрела на его руку, потом — ему в лицо.
— Замерщики сейчас уходят.
— Ты меня позоришь.
— Ты прекрасно справился сам.
Она прошла на кухню и спокойно сказала мужчинам:
— Заказа не будет. Простите, что потратили время.
После того как они ушли, Денис сорвался окончательно.
Он говорил долго. О неблагодарности. О том, что Наталья всегда считала себя выше него. О том, что эта квартира давно стала общей. О том, что нормальная жена так себя не ведёт.
Наталья слушала молча. Лишь один раз подняла руку, когда он начал кричать слишком близко к её лицу.
— Не нависай надо мной.
Денис отступил, но лицо у него исказилось.
— Значит, всё? Развод?
— Да.
Слово прозвучало спокойно. Без истерики, без слёз, без дрожи. И именно эта ровность испугала Дениса гораздо сильнее, чем любой крик.
На следующий день он уехал к матери. Взял только часть вещей, но ключи оставил у себя. Наталья не стала устраивать сцену. Она понимала: главный разговор ещё впереди.
Через три дня Денис вернулся.
И не один.
Вместе с ним пришла Светлана Юрьевна.
Она вошла первой, с таким видом, словно квартира принадлежала ей. Сняла пальто, положила сумку на тумбу и сразу прошла на кухню.
— Ну что ж, будем решать по-взрослому, — объявила она.
Наталья уже сидела за столом. Перед ней лежала папка с документами.
— Прекрасно. Проходите, садитесь.
Денис выглядел уверенно. Видимо, мать успела его как следует настроить. Он даже принёс с собой блокнот.
Светлана Юрьевна устроилась напротив, достала очки и раскрыла их с деловым видом.
— Значит, так, — начала она. — Разговор начнём с самого важного.
