Рядом виднелась беседка, вся затянутая зелёными плетями, а неподалёку тихо бежала вода в узком арыке. Навстречу Марине Сергеевне выскочила Алина — загоревшая, заметно постройневшая и такая счастливая, что это сразу бросалось в глаза. Она кинулась к матери и крепко обняла её.
— Мамочка! Ты приехала!
— Приехала, родная. Вот я и приехала.
Они долго стояли, не разжимая объятий. Марина Сергеевна почувствовала, как к глазам подступает влага, но заставила себя удержаться. Не хотелось расплакаться при зяте.
А Руслан оставался чуть в стороне. Он только улыбался и не вмешивался в их встречу.
Комната и правда оказалась отдельной. Просторная, светлая, с большим окном, из которого открывался вид на горные склоны. Мебель стояла новая, аккуратная. На столе красовалась ваза с фруктами, возле кровати — тумбочка с телевизором, а сама кровать была застелена свежим, ещё пахнущим новизной бельём.
— Это что же получается… — растерянно произнесла Марина Сергеевна. — Вы всё это специально для меня приготовили?
— Да, — без лишней торжественности ответил Руслан. — Я Алине сразу сказал: пусть мама приедет, увидит, как мы живём. А если ей понравится — пусть остаётся. Эту комнату я для вас и строил, Марина Сергеевна.
— Строил? Когда же ты успел?
— Как только Алина сказала, что хочет вас позвать. С того дня и начал. Три месяца занимался. Очень хотел закончить к вашему приезду.
Марина Сергеевна медленно опустилась на стул. Всё это никак не укладывалось в голове. Она — женщина со стороны, из далёкого северного села Украины. Он — крымский татарин, мусульманин, человек с совсем иными обычаями и укладом. И этот человек построил для неё комнату.
— Зачем? — тихо спросила она. — Руслан, зачем тебе всё это?
Он посмотрел на неё спокойно и открыто, не пряча взгляда.
— Потому что вы мать моей жены. А у нас мать — это не просто слово. Это человек, которому ты обязан самой жизнью. Моя мама умерла пять лет назад. Я до сих пор очень по ней скучаю. Когда Алина рассказывала мне о вас, я подумал: может быть, у меня снова появится мама. Если вы, конечно, сможете меня принять.
Марина Сергеевна смотрела на него и не находила ответа. Да и что тут можно было сказать? Всю жизнь она прожила среди людей, которые таких слов не произносили. Её покойный муж Дмитрий был человеком неплохим, надёжным, работящим, но ласковых признаний от него она не слышала никогда. А этот, ещё недавно совершенно чужой для неё парень, говорил сейчас так, что у неё будто что-то переворачивалось внутри.
— Принять? — переспросила она глухо. — Да я ведь… я же тебя обидеть хотела. Алине твердила: не уезжай, пропадёшь, чужие они тебе люди…
— Я знаю, — мягко сказал Руслан. — Алина мне рассказывала. Вы не вините себя. Так и должно быть: мать всегда тревожится за дочь. Это правильно. Вы ведь меня тогда не знали. Теперь узнаете. А потом уже сами решите, какой я человек.
Он улыбнулся и вышел, оставив её одну. А Марина Сергеевна ещё долго сидела в этой новой комнате, глядя в окно на горы, и плакала. Только слёзы были уже совсем не такими, как месяц назад. Эти были тёплыми.
Неделя промелькнула так быстро, будто её и не было.
Руслан возил Марину Сергеевну по окрестностям. Показал ей горное озеро, куда местные семьи выбирались на отдых. Отвёз на большой рынок в районный центр — шумный, многолюдный, наполненный запахами специй, свежего мяса и горячей выпечки. Познакомил со своей роднёй: братьями, дядями, тётушками, двоюродными и троюродными родственниками, которых оказалось не сосчитать. И все они встречали Марину Сергеевну так, словно она давно была своей. Женщины обнимали её, усаживали за стол, расспрашивали о жизни на севере Украины, о рыбалке, грибах и долгих зимах. Мужчины здоровались уважительно, пожимали руку и кивали с достоинством.
Она впервые попробовала местное сытное блюдо из теста и мяса — и неожиданно для себя попросила добавки. Впервые пила крепкий травяной чай с чабрецом. Впервые услышала протяжный, певучий призыв к молитве, который плыл над селом и будто растворялся в вечернем воздухе.
И впервые за долгие годы Марина Сергеевна ощутила, что она кому-то по-настоящему нужна.
Не только как мать Алины. А как часть большой семьи.
Накануне отъезда они вечером устроились в беседке. Стол, как здесь было принято, ломился от угощений — щедро и обильно.
