— Повезло моему отцу с женой, не то, что мне, — сокрушался Влад, говоря все это для Юлии Владимировны, а сам не отводил взгляд от продавщицы за кассой, — Женился, развелся, снова женился, снова развелся… Три раза я был женат, и все три раза — по году. Вот что я не так делаю? Детей нет, жены теперь уже не будет, отец болеет…
Юлия Владимировна ему не мать, и даже не мачеха, да она и приехала сюда, когда Влад уже в магистратуре учился. Двадцать пять лет прошло…
— Какие твои годы, Владик? — по старой памяти она относилась к нему, как к мальчишке, — Женишься еще.
— Не, не женюсь. Они же все требовательные стали! Им квартиры подавай, машины, путешествия… Без этого даже знакомиться с тобой не будут. Подходишь к даме лет тридцати, а она выдает, что ты для нее староват… Куда это годится? Куда катится все…
Они набрали продуктов, расплатились и вышли из магазина.
— Тебе, Владик, уже не тридцать и не сорок, а под пятьдесят. Конечно, для тридцатилетних ты староват, ты им по возрасту в отцы годишься. Знакомься с ровесницами, — Юлия убрала целлофановый пакетик в тележку на колесиках, которую оставляла на обочине у магазина.
— Кто же из моих ровесниц захочет знакомиться? Они либо замужем, либо уже ничего не хотят, — ответил он, откручивая крышку с кваса, — Пить хочу — не могу, какая жара стоит…
Это да, жара такая, что из дома хоть не выходи.
— Владик-Владик, — поцокала она, — Что, не помнишь, что я к твоему отцу как раз в пятьдесят лет переехала? Нет ничего невозможного.
— То вы, — ответил Влад, — Совсем другое поколение. Вы и хозяйственная, и добродушная, и не жадная. Молодые сейчас… Да и те, кому около пятидесяти, за просто так к мужчине за 3 тысячи километров не переедут, у них подруги, работа, деньги. Потащатся они сюда, ага.
— Знакомься с местными, — она не понимала, чем он все время недоволен. Город достаточно большой, тут полно свободных женщин.
— Что-то не получается, — сказал Влад, — Не найти уже таких, как вы. Вы же мне фактически как мама… Уже двадцать пять лет.
На той душещипательной ноте и попрощались. Юлия Владимировна катила свою тележку, помогавшую ей не надорвать спину, и наслаждалась живописным, зеленым центром их города, уже ставшего ей домом. Двадцать пять лет назад, разменяв шестой десяток, она и не представляла, насколько круто еще может поменяться жизнь. Но к ним в командировки приехал Сережа, и она влюбилась. У него был взрослый сын, у нее — взрослая дочь, и Юлия, недолго думая, уехала за Сережей, когда его командировка закончилась.
Дочь ее не поняла.
— Мам… как же я тут без тебя? — плакала Катя.
— Замечательно ты будешь без меня! — а у Юли, невзирая на тягость предстоящей разлуки с дочерью, будто второе дыхание открылось, вторая молодость началась, — Квартира тебе остается, тебе всего двадцать два, а уже одна в трешке жить будешь. Замуж выйдешь. Или нет. Сама решишь. Работа у тебя есть, жилье есть, образование ты получила.
А Катя все не могла успокоиться.
— Но я не хочу, чтобы ты уезжала.
— Доченька, мне ведь тоже еще счастья хочется.
Конечно, Катя уступила, как можно иначе? Зла на маму не держала, хотя очень и очень скучала, да теперь Кате самой сорок семь, она уж своих детей вырастила. А по маме все так же скучает.
Юлия Владимировна пришла и взглянула на часы — пора кормить Сережу. Сережа, к сожалению, сам даже до кухни уже дойти не мог.
— Сереженька, суп будешь? — спросила Юля.
Он слабо кивнул, будто сил его почти покинули.
— Буду.
— Сереж, тебе тяжело? Скорую вызвать? — забеспокоилась она.
— Мне теперь всегда тяжело, но, когда ты рядом, полегче, — ответил он.
Она его покормила. Вместе они посмотрели кино, как делали по вечерам на протяжении всех этих лет, а потом легли спать. Сережа, уже засыпая, сказал, что любит ее, и Юля так удивилась… Нет, это подразумевалось, он ее всегда очень любил, но вслух лет пять этого не произносил…
Собственно, это были его последние слова.
***
— Мамочка, я даже не знаю, что сказать… — звонила ей Катя, — Прилететь на похороны не успею, с работы не отпустят, но скоро возьму отпуск — и к тебе.
Юле стало немного обидно за то, что дочь не приедет. Конечно, Катя мало знала Сережу, они почти никогда и не общались, да и ее всегда огорчало то, что мама из-за него уехала так далеко. Но могла бы и прилететь…
— Ничего, — вслух она сказала не то, что думала, — Кать, не страшно. Не успеешь — приедешь потом. А я… я в порядке, я же понимала, к чему все идет.
— Мам, только не думай, что мне нет до тебя дела. Я очень переживаю. И скоро приеду. Люблю тебя.
— И я тебя.
Влад же был безутешен. Отец его с одиннадцати лет сам растил, других близких родственников у них не было, своей семьи у Влада нет, так что он хоронил единственного родного человека.
— Ты не останешься один, — без конца повторяла ему Юлия.
— Спасибо… — отвечал он.
С Сережей попрощались. Город внезапно снова стал для нее чужим. Она заходила в магазин и чувствовала себя не в своей тарелке. Она шла гулять к пруду и ей казалось, что она здесь в отпуске. Будто ее держал здесь только Сережа.
Жара спала.
Наступила осенняя прохлада.
Влад, живший всегда поближе к работе, занял вторую комнату в квартире отца и не переставал благодарить Юлю за то, что она всегда была рядом.
— Вы столько для него и для меня сделали, никто столько не делал… — улыбался он, — Юлия Владимировна, а как вы посмотрите на то, что я скоро женюсь? Ну, не думаю, что официально, но я хочу съехаться с женщиной…
— У тебя дама появилась? — обрадовалась она, — Чего же ты молчал? Поздравляю! Конечно, пусть переезжает, познакомишь нас.
— То есть… — он пересилил себя, — Вы готовы съехать отсюда? Фух, слава богу, что вы так легко согласились, а то я уж боялся, что вы обидитесь на меня за это! Просто гора с плеч.
Юлия долго соображала, что он имеет в виду. А потом как дошло… Он просит ее освободит помещение. Квартира теперь его, она же не была замужем за его отцом, они просто жили вместе, но как-то подразумевалось, что это и ее дом тоже.
— Прогоняешь меня?
— Нет! Я же заранее предупреждаю. Вы успеете найти жилье.
— Угу. Пока я была нужной, чтобы ухаживать за твоим отцом, то ты меня чуть ли не мамой называл? А теперь выставляешь?
— Юлия Владимировна, вы же и сами понимаете. Я не мальчик. Мне надо успеть хоть жену найти, раз с детьми уже не успел. А кому я без квартиры нужен? И с моей… даже не мачехой никто жить не захочет. Простите. И вам, наверное, домой хочется.
Не понимала она уже, чего ей хочется. Чужой для нее этот город или нет. А как она к Сереже на кладбище будет ходить, если уедет? И что она Кате скажет, когда вернется спустя столько лет? Она, можно сказать, своих внуков видела раз в несколько лет, все пропустила, а теперь обратно?
Но делать-то нечего. Влад поторапливал ее с отъездом. Она написала Кате сообщение с просьбой встретить ее на вокзале, где она все и объяснит.
Катя, забирая ее на машине, поняла все сама.
— Влад квартиру забрал? Я тебе говорила, что надо было жениться.
— Кать, если бы мы даже были женаты, как бы я у его сына жилье забрала? Я бы не смогла. Ты знаешь, я не такая.
Катя, которая маме сочувствовала, не могла не улыбнуться.
— Прости. Плохо, что так получилось, конечно. Но я так рада, что ты вернулась домой!
