— Ты только посмотри на него, какой стахановец выискался, — процедила я сквозь зубы, глядя, как мой Михаил с энтузиазмом, достойным олимпийского чемпиона, закидывает в багажник охапку садового инвентаря.
— Оля, ну чего ты начинаешь? — муж даже не обернулся, сосредоточенно проверяя уровень масла в машине. — Сама же ныла весь май, что сорняки выше забора, а теплица не копана. Вот я и решил: надо, значит, надо. Совесть проснулась!
— Совесть у тебя, Миша, обычно спит беспробудным сном, когда дело касается физического труда, — я сложила руки на груди. — Еще неделю назад ты кричал, что эта дача — моя личная каторга, и ты на нее «не подписывался». Что изменилось? Марс вошел в фазу трудоголизма?
— Погода наладилась, — буркнул он, пряча взгляд. — Ладно, я поехал. К вечеру полив дадут, надо успеть шланги разложить. Не жди к ужину, дел невпроворот.
— Смотри не перетрудись, «помощник» года, — бросила я вслед улетающей иномарке.
Внутри росло странное, липкое чувство.
Михаил Петрович, мой законный супруг пятидесяти двух лет от роду, всегда относился к шести соткам как к личному оскорблению.
Его максимум — пожарить шашлык под ворчание о том, что мясо в городе дешевле, чем выращенная на этих грядках редиска.
А тут — третья поездка за неделю. И это в будни!
— Алло, Людочка? — я набрала номер старой подруги. — Послушай, а наш «герой труда» случайно у вас в СНТ не завел себе какую-нибудь музу с тяпкой?
— Ой, Оль, да кто его знает, — застрекотала Люда. — Твой Миша тут мелькает постоянно. То с молотком бегает, то с бензокосой. Я думала, ты его в ежовых рукавицах держать начала.
— В ежовых, как же, — вздохнула я. — Сама гадаю, откуда ноги растут. Ладно, поеду-ка я завтра с «инспекцией». Сюрпризом.
— Правильно, дорогая. Доверяй, но шланги проверяй! — хохотнула подруга.
Следующим утром я не стала дожидаться электрички.
Вызвала такси, надела свою самую эффектную широкополую шляпу и вооружилась солнечными очками.
Наш участок встретил меня подозрительной тишиной.
Машина мужа стояла у ворот, калитка была приоткрыта.
Я вошла на цыпочках, ожидая увидеть Михаила спящим в гамаке с банкой пива.
Но нет — грядки были идеально прополоты, дорожки подметены, а теплица сияла чистотой.
Самого хозяина на горизонте не наблюдалось.
— Миша! — крикнула я, заходя в дом. — Ты где, благодетель мой?
Тишина. Только шмель гудел в кустах смородины.
Я вышла на крыльцо и прислушалась.
Со стороны соседнего участка, который года три стоял заброшенным и заросшим бурьяном, доносился бодрый стук молотка и мужской смех.
— Так-так-так, — прошептала я, направляясь к меже.
Там, за невысоким штакетником, разворачивалась идиллическая картина.
Участок через дорогу преобразился: трава скошена, старое крыльцо новенькое, блестит свежим деревом.
А на крыльце, в коротеньких шортах, едва прикрывающих то, что в нашем возрасте уже принято камуфлировать, порхала девица.
Лет тридцати, не больше. Фигурка — как из журнала, загар — как из Майами.
А рядом, в одной майке-алкоголичке, сиял мой Михаил.
Он увлеченно прибивал какую-то планку, время от времени бросая на соседку взгляды, полные щенячьего восторга.
— Михаил Петрович, ну вы просто кудесник! — пропела девица, поправляя выбившийся локон. — Я бы без вас тут до зимы ковырялась. Муж в командировке, я одна… Совсем руки опустились.
— Пустяки, Алина, — басил мой муж, расправляя плечи так, что, казалось, сейчас лопнут швы на майке. — Для хорошего человека ничего не жалко. Мы, соседи, должны друг другу помогать. Инструмент — он же мужскую руку любит!
Я кашлянула. Громко и выразительно.
Михаил подпрыгнул на месте, едва не выронив молоток на ногу.
Его лицо мгновенно сменило цвет с рабочего румянца на бледность испуганного первоклассника.
— Оля? Ты… ты как здесь? — выдавил он, судорожно пытаясь спрятать руки за спину.
— На такси, Мишенька. Решила проверить, как идет битва за урожай. Вижу, фронт работ расширился?
Девушка, которую, как выяснилось, звали Алина, обернулась.
На ее лице не было ни тени смущения — только открытая, обезоруживающая улыбка.
— Ой, вы жена Михаила Петровича? — она буквально подлетела к забору. — Здравствуйте! Очень приятно познакомиться! Вы знаете, у вас просто золото, а не муж! Такой рукастый, такой отзывчивый!
Я сняла очки, внимательно изучая «золото».
Миша стоял, уставившись в землю, и внезапно начал проявлять интерес к своим поношенным калошам.
— Да, — медленно произнесла я, — мой муж — человек редкой душевной щедрости. Особенно когда дело касается чужих заборов. Свои-то у него обычно по три года починки ждут.
— Ну что вы! — Алина, кажется, искренне не замечала моего сарказма. — Он мне столько всего переделал! И дверь смазал, и кран починил. А я ведь в этом ничего не смыслю. Пойдемте чай пить? Я как раз пирог испекла. Михаил Петрович, и вы идете, не отказывайтесь!
— Нет-нет, — быстро проговорил муж, пятясь в сторону нашего участка. — У меня там… это… огурцы не досажены. И шланги… Оля, ты иди, поговорите, а я делом займусь.
Я усмехнулась. Психологическая ловушка захлопнулась.
Миша понимал: если он сейчас пойдет пить чай, я устрою ему «сладкую жизнь» прямо при свидетельнице.
А если сбежит — у него есть шанс отделаться легким испугом.
— Пойдемте, Алина, — кивнула я. — Расскажете мне, какими еще талантами блеснул мой супруг на вашей территории.
Мы сидели на веранде. Алина оказалась вполне милой, хоть и чересчур восторженной особой.
Она щебетала о том, как они с мужем купили этот участок, как мечтают о розах и как им повезло с таким «дядей Мишей» по соседству.
— Он ведь мне даже подсказал, где лучше колодец копать, — делилась она, разливая ароматный чай. — И помог старую мебель из дома вынести. Я ему хотела денег предложить, так он чуть не обиделся! Сказал, что в нашем СНТ так не принято.
— Конечно, не принято, — подтвердила я, откусывая кусок пирога. — Михаил у нас работает за идею. И за чувство собственной значимости. Скажите, Алина, а розы вы какие планируете?
— Ой, я даже не знаю. Хотела красные, но говорят, они капризные.
— Вы записывайте, — я достала из сумки блокнот. — У меня на участке отличный сорт, приживается в любых условиях. Я вам и черенки дам, и расскажу, как подрезать. Только вот беда — муж у меня сейчас очень занят будет на нашем участке. Мы там решили баню перестраивать и сарай расширять. Так что вы, если что, лучше ко мне обращайтесь за советами. Договорились?
— Конечно! — Алина закивала. — Вы такая опытная, мне так важна помощь знающего человека!
Я просидела у нее добрый час.
Мы обсудили всё: от сортов томатов до преимуществ капельного полива.
Из-за забора доносились звуки активной деятельности — Миша, видимо, решил переделать годовой план работ за один вечер, лишь бы не пересекаться со мной наедине.
Когда я вернулась на наши законные шесть соток, участок выглядел так, будто над ним поработал десант ландшафтных дизайнеров.
Михаил, потный и взъерошенный, заканчивал красить бочку для воды.
— Оля, ну ты как? — осторожно спросил он, не оборачиваясь. — Долго вы там… секретничали.
— Прекрасно посидели, Мишенька, — я подошла к нему вплотную и поправила воротник его майки. — Алина — чудесная девушка. Очень хвалила твою «рукастость». Сказала, ты ей даже дверь в сарае починил.
— Ну, там замок заедало, — пробормотал он. — Делов на пять минут.
— Конечно-конечно. Я вот только одного не пойму. Помнишь, в прошлом сентябре я просила тебя починить наш шкаф в прихожей? Ты тогда сказал, что ты «не плотник» и у тебя «спина болит». А тут — смотри-ка, исцеление святой дачей!
— Оля, ну что ты начинаешь старое поминать? — муж наконец посмотрел на меня. — Человек новый, надо же было помочь. По-соседски.
— По-соседски, говоришь? — я прищурилась. — Ты мне вот что скажи, рыцарь без страха и упрека. Ты когда перед Алиночкой хвост распускал, ты о своей спине вспоминал? Или короткие шорты действуют лучше любого Фастум-геля?
— Да при чем тут шорты! — вспыхнул он. — Просто… ну, приятно было почувствовать, что ты что-то умеешь. Ты же меня только пилишь: «Миша, сделай то», «Миша, принеси это». А она… она просто восхищалась.
— Ах, вот оно что! — я рассмеялась. — Дефицит восхищения у нас образовался? Бедный мой, недооцененный гений молотка и пассатижей.
Михаил молчал, опустив голову. Вид у него был побитый.
— Значит так, герой-любовник недоделанный, — я сменила тон на деловой. — Слушай внимательно и запоминай. С этого момента твой энтузиазм перенаправляется строго в русло нашего хозяйства. Видишь тот угол у забора? Там нужно снести старый сарай и начать заливать фундамент под нормальный хозблок.
— Фундамент? — охнул муж. — Один?
— Почему один? Я буду рядом. Буду стоять в тени, пить квас и искренне восхищаться каждым твоим движением. Буду говорить: «Ох, какой у меня Михаил Петрович атлет! Как он ловко лопатой машет!» Тебе же это нужно было?
— Оля, ну хватит издеваться.
— Я не издеваюсь. Я предлагаю сделку. Ты становишься «рукастым мастером» исключительно для внутреннего пользования. А к соседке… к соседке ты заходить больше не будешь. Я сама ей все советы по розам передам. Я уже пообещала.
— Сама? — переспросил он с надеждой.
— Сама. Она девушка понятливая. И мужа своего очень ждет из командировки. Так что твое «шефство» закончено. Понял меня?
— Понял, — вздохнул Михаил.
— Вот и славно. А теперь бери сумки, ведро с ягодами, которое ты, я надеюсь, уже собрал, и шагом марш к машине. Домой поедем.
— Оль, а ужин?
— Ужин заслужишь, когда дома кран на кухне перестанет капать. Ты же у нас мастер — вот и докажи.
Миша послушно подхватил тяжелые сумки.
Он шел к машине, понурив плечи, и больше ни разу не взглянул в сторону соседского участка.
Я видела, как в окне дома Алины мелькнул силуэт — девушка помахала нам рукой.
Я помахала в ответ.
— Помаши и ты, Миша, — подмигнула я. — Попрощайся с «объектом вдохновения».
— Козёл ты старый, Миша! — добавила я уже тише, когда мы садились в салон. — Она тебе в дочери годится, а ты туда же — мускулами играть.
— Ну чего ты, — пробормотал он, заводя двигатель. — Я же просто…
— Я знаю, что ты «просто». Просто заскучал. Ничего, я тебе такой график работ на лето составлю — скучать будет некогда. Будешь у меня самым востребованным мужчиной на отдельно взятых шести сотках.
Машина тронулась.
Я смотрела в зеркало заднего вида на удаляющийся дачный поселок.
В измену я не верила — знала своего Мишу как облупленного.
Ему просто хотелось почувствовать себя нужным, сильным и «рукастым» в глазах кого-то, кто не знает о его лени и ворчании.
Но допускать такие «гастроли» я не собиралась.
В конце концов, мой ресурс — мои правила.
А Алине я действительно помогу с розами.
Сама. Без участия «бесплатного мастера».
— Миш, а Миш? — позвала я, когда мы выехали на трассу.
— Что? — отозвался он настороженно.
— А замок на входной двери ты всё-таки посмотри сегодня. А то вдруг я захочу тебя из дома не выпустить, а дверь не закроется?
Михаил хмыкнул и впервые за весь день улыбнулся — виновато, но тепло.
— Посмотрю, Оля. Обязательно посмотрю.
Вечер обещал быть продуктивным.
Я знала, что теперь на дачу он будет ездить только со мной.
И не потому, что я запретила, а потому, что теперь он знал: я всё вижу.
А мой взгляд для него всегда был важнее любого восхищения со стороны.
Через неделю сарай был снесен.
Миша работал молча, сосредоточенно, изредка поглядывая на соседский участок.
Но Алина больше не выходила в коротких шортах — ее муж вернулся из командировки, и теперь они вдвоем копались в своих грядках.
— Ну что, Михаил Петрович, — я подошла к нему с кружкой холодного чая. — Как успехи?
— Завтра цемент привезут, — доложил он, вытирая лоб. — Буду мешать.
— Молодец. Горжусь тобой.
Он взял кружку, жадно отпил и посмотрел на меня:
— Правда гордишься? Или опять психологические приемы?
— И то, и другое, Мишенька. И то, и другое.
Я присела на скамейку, наблюдая, как закатное солнце золотит наши сотки.
Мир и покой вернулись в наше СНТ.
А мастер… мастер теперь работал строго на благо семьи.
Как и должно быть.
А как вы считаете, стоило ли устраивать мужу такую проверку или нужно было промолчать? Как бы вы поступили на месте героини, заметив внезапный трудовой порыв супруга у чужого забора?
