«Мы познакомились очень забавно, — начал Женя, после того, как вытянул бумажку с номером «1». — В кофейне. Знаете, есть такие, где кофе в картонных стаканчиках и еще имена подписывают? Ну вот. Я жутко торопился на работу, было холодно, гололед, на улице снег с дождем. В общем, мерзко. Настроение на нуле. И вот объявляют: «Кофе для Жени!» — я хватаю стаканчик и иду к выходу. А бариста опять: «Кофе для Жени!». Я остановился. Думаю, что за ерунда? Не тот стакан, что ли взял? Нет, смотрю, «Женя» написано. Ну, значит, нормально все. И глотнул кофейку.
Блин! У меня чуть глаза не выскочили! Вместо молочной пенки какая-то гадость миндальная, что ли… И, главное, без сахара! Совсем! Я оборачиваюсь и вижу, что какая-то тощая девица спорит с бариста и доказывает, что он дал ей чужой кофе — сладкий капучино. И на стаканчике у нее написано… «Женя!» Нет, вы представляете? Мало того, что нас зовут одинаково, так мы еще и в очереди друг за другом оказались! Судьба! Это просто судьба, да, Женек?»
«Однозначно! — Евгения с обожанием посмотрела на мужа. — Не знаю, как там насчет любви с первого взгляда, но со второго я точно в тебя по уши влюбилась. Только тогда я была не тощей, а просто стройной. Как раз потому, что кофе без сахара пила!» — последние ее слова потонули в общем смехе.
«А у нас все не так забавно вышло, — подхватил эстафетную палочку Миша и положил на стол бумажку с цифрой «2». — Мы с Викой в травмпункте познакомились. Я себе на работе сильно руку порезал, а она ногу сломала. В общем, я торопился, мне надо было снова на работу возвращаться — дело-то я не доделал! — Ну я и попросил девушку пропустить меня. Типа, ей-то уже все равно спешить некуда, домой поедет. Или в больницу. А я тороплюсь. Меня люди ждут.
А Вика поправила очки и такую мне лекцию прочитала… Типа того, что, если она не кричит и не рыдает, то это не значит, что ей не больно. Если бы речь шла о том, чтобы уступить мне последний пирожок в столовой — пожалуйста. Но уступить место в очереди — извините. Да, она не торопится. Но почему мысль о том, что ей невероятно больно, и она очень ждет помощи врачей, не пришла мне в голову? Мужики… Мне стало так стыдно… И еще. Это была первая женщина, которая не испугалась моего внешнего вида — ни роста, ни бороды, ни кулаков. И я понял — все. Любовь с первого взгляда. Такую женщину упускать нельзя.»
«А чего мне бояться? — пожала плечами Вика. — У меня десятиклассники под два метра ростом. Есть спортсмены, есть такие накачанные, что руки с трудом поднимают. А Баранов в прошлом году 1 сентября пришел с бородой, как у сельского батюшки — ни за что не подумаешь, что ему семнадцать. И что, мне теперь их всех бояться?» — компания снова дружно рассмеялась.
Все посмотрели на Костю, который задумчиво крутил в руках бумажку с цифрой «3». «Ребят, мне особо нечего рассказывать, — пожал он плечами. — Лиля пришла к нам работать, и я как-то сразу понял, что это моя родственная душа. Вот мой человек — и все. Долго подойти не решался, а потом взял и в кино пригласил. И оказалось, что и она ко мне неравнодушна. В общем… С того дня мы вместе. Сколько, Лиль?.. Пять лет уже?» — «Пять с половиной,» — улыбнулась Лиля и погладила мужа по плечу.
«Ну а ты? — Миша обернулся к Валере, которому досталась бумажка с цифрой «4». — Как вы с Лизой познакомились?» — «А мы не знакомились, — хохотнул тот. — Женитьба — это слишком серьезный проект, чтобы доверяться судьбе. Или первому впечатлению. Нет уж. Я жену себе выбирал обдуманно. Зачем мне красавица? Чтобы все завидовали? Или чтобы все деньги в салонах красоты просаживала? Да прямо! Да и не в красоте счастье. Главное — чтобы лентяйкой не была. Работать умела, а не только в телефоне зависать. Ну и мозги чтобы на месте были, чтобы не стыдно было с ней в компании. Чтобы была старшей сестрой в семье, желательно, многодетной: это чтобы умела с детьми обращаться. Чтобы любила не лживые комплименты, а правду. Ну и избалованной чтобы не была, а была мне за все благодарна. И Лизанька моя на все сто процентов под эти требования подходит, да, милая?» — он засмеялся, но на этот раз веселье никто не поддержал. Всем почему-то стало неловко.
Обстановку разрядила сама Лиза, которая в первый момент побледнела, но уже через несколько секунд взяла себя в руки и рассмеялась серебристым смехом: «Правда-правда, солнышко! Все так и есть! Семья — это очень серьезно. Вот мои подружки повыскакивали замуж за красавчиков, так теперь жалуются, что, мол, гуляют.
А я сразу говорила — муж должен быть чуть симпатичнее обезьяны. Зато никаких измен. И на комплименты нечего внимание обращать. Это вообще не стоит воспринимать всерьез. Надо смотреть, сколько мужик на тебя тратит. Не жадничает ли. Желательно раскрутить на дорогие подарки. А что? Пусть продемонстрирует серьезность намерений. Если много потратит, потом будет жалко расставаться. Ну и квартира. Все верно. У меня три брата. И квартира — трешка. На всех. Конечно, я мужа искала, чтобы единственным ребенком в семье был. И уже, чтобы со своей квартирой. Чтобы потом вторую в наследство получил. Да, Валерочка?..»
Валера, который на протяжении рассказа жены, то краснел, то бледнел, молча хватая ртом воздух, вдруг вскочил из-за стола: «Ты… тыы…» — он махнул рукой и зашагал в дом. «Куда это он? — удивилась Вика — «А, — Лиза беспечно пожала плечами. — Спать, наверное. Да, это тоже у меня важное требование к мужу было: чтобы пил мало, а, как выпьет — сразу спать. Словом, отличный у меня муж! Я довольна своим выбором.»
Женя взял гитару и заиграл какую-то лиричную мелодию, а Лиза обрадовалась тому, что уже стемнело и что беседка, где они сидят, освещается лишь уличными фонарями. Потому что по ее щекам текли слезы обиды. Два года. Два года она думала, что вышла замуж по большой любви. Что муж ее ценит и уважает. А получилось… Получилось, что розовые очки слетели с нее только сейчас, в эти майские праздники, на дружеских посиделках.
Лиза и сама не поняла, как выдала тот ответный монолог. Она не знала, насколько сильно обиделся на нее Валера. Но ей почему-то было все равно. В душе как будто что-то надломилось, и не факт, что эта рана скоро затянется. Если затянется вообще.
