Когда Лера в третий раз за месяц пришла к Максу с лицом человека, которого жизнь опять макнула в тухлый сайт знакомств, он даже не удивился.
Она скинула кроссовки в прихожей, прошла на его кухню как к себе домой, открыла холодильник и мрачно спросила:
— У тебя есть что-нибудь человеческое? Или опять этот твой кефир, яйца и мужская тоска?
— Во-первых, это не тоска, а стратегический запас, — отозвался Макс из комнаты. — Во-вторых, в кастрюле плов. В-третьих, по твоему лицу видно: очередной кандидат в мужья оказался клиническим придурком.
Лера поставила тарелку на стол и села.
— Макс, я больше не могу.
— С пловом?
— С мужиками.
Макс вышел из комнаты, поставил перед ней вилку и сам сел напротив.
Они дружили с детства, с тех времён, когда Лера ходила с двумя кривыми косичками и била соседских мальчишек портфелем, а Макс был худой, длинный, вечно с разбитыми коленками и идеями, которые взрослые называли «куда ты опять полез».
Потом были подростковые годы, институт, работы, съёмные квартиры, бывшие, неудачи, успехи, похороны, свадьбы друзей, ремонты, ипотеки, — словом, жизнь. Они как-то естественно остались друг у друга. Срослись.
Лера ткнула вилкой в плов.
— Сидим в кафе. Я заказала салат и чай. Он говорит: «Сразу договоримся, я не люблю тарелочниц». Я сначала думала, что ослышалась. Оказалось, нет, не ослышалась. Потом он ещё минут пятнадцать рассказывал, как женщины охотятся на его деньги. Макс, у него была рубашка с катышками. Какие деньги? Какие, блин, деньги?!
Макс фыркнул в кружку.
— Тяжёлый случай.
— До этого был другой. Тридцать два года, живёт с мамой, на свидание пришёл в рубашке, которую, я уверена, ему мама же и гладила. На словах «я люблю сильных женщин» у меня ещё была надежда. Потом он сказал: «Ну, главное, чтобы ты не была слишком самостоятельной, а то мужчина рядом с такой чувствует себя ненужным».
Макс покачал головой.
— Да что с ними не так?
— Вот именно! — Лера откинулась на спинку стула. — Мне что, реально одни маменькины сынки, скупердяи и надутые индюки достаются? Где нормальные мужчины? Они вымерли? Их в Красную книгу занесли?
Макс посмотрел на неё внимательно. Лера была злая, растрепанная, размахивала руками, и глаза у нее искрились так, что у него сердце проваливалось в желудок.
Он привык к этому чувству так давно, что считал его чем-то вроде постоянной температуры тела. Оно просто было. Как её голос в телефоне. Как её колени, поджатые на его диване. Как её привычка приходить к нему без звонка и с порога говорить: «У тебя есть чай? И смысл жизни?»
Он сказал раньше, чем успел передумать:
— Окей. Давай я тебе сам мужика выберу.
Лера замерла.
— Что?
— Ну а что, — пожал плечами Макс. — Ты выбираешь какую-то ерунду. Я тебя знаю всю жизнь. Я тебе сейчас такой кастинг устрою, что твои внуки меня благодарить будут.
Лера уставилась на него, потом медленно расплылась в улыбке.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Я подберу тебе самого лучшего.
— Как? По объявлению? «Требуется нормальный мужик, не жмот, не слюнтяй, психика устойчивая»?
— Очень смешно. У меня, между прочим, есть знакомства. Однокурсники, коллеги, друзья друзей. Сделаем выборку.
Лера закатила глаза.
— Выборку он сделает… Господи, как будто я лабораторная мышь.
— Элитная, — серьезно кивнул Макс. — С особыми требованиями к среде обитания.
Лера расхохоталась.
— Ладно. Давай. Раз уж судьба довела меня до того, что мне друга детства в свахи нанимать приходится.
— Я не сваха. Я эксперт.
— Эксперт по мне?
— Именно.
Эта идея показалась им ужасно весёлой. В тот вечер — точно весёлой.
Макс подошёл к вопросу так, будто ему поручили кадровый подбор для государственной должности.
Он реально составил список.
Лера, увидев у него в телефоне заметку под названием «Кандидаты для Леры», хохотала минут пять.
— Ты больной человек.
— А ты неблагодарная женщина, — отрезал он. — Смотри. Первый — Денис. Нормальная работа, своё жильё, не маменькин сынок, с юмором. Второй — Артём, разведен, без детей, адекватный. Третий…
— Подожди, — Лера уже вытирала слезы от смеха. — Ты их реально… отбирал?
— Конечно. Ты думаешь, я тебя кому попало отдам?
Он сказал это легко, почти в шутку, но Лера почему-то на секунду посмотрела на него внимательно. Потом только фыркнула:
— Слушай, как звучит. «Отдам». Я, между прочим, человек.
— Вот именно. Поэтому и кастинг жёсткий.
Первым был Денис.
Высокий, приятный, с манерами, с хорошими часами и нормальной машиной. Лере он понравился сразу — не до бабочек, но вполне. Они встретились в винном баре, долго говорили о путешествиях, кино, работе. Денис умел слушать, не лез с дурацкими шутками, за ужин заплатил молча, не закатывая сцену про тарелочниц и справедливое деление счёта. После свидания Лера написала Максу:
«Слушай, а ничего так. Живой. Не маменькин сынок. Не жмот. Прогресс».
Макс прочитал сообщение и помрачнел.
— Ну и что ты кривишься? — спросил его сосед по офису Вадим, увидев лицо друга.
— Ничего не кривлюсь.
— Кривишься. Как будто тебе зуб без анестезии лечат. Что-то с Лерой? Я помню, ты говорил про этот ваш кастинг женихов.
Макс положил телефон на стол.
— Угу, с ней. Она с первым на свидание пошла. Нормальный вроде мужик. Просто… какой-то стерильный.
Вадим хмыкнул:
— Звучит как попытка докопаться на пустом месте.
— Да ну тебя. Просто он… промежуточный вариант.
Лере он сказал то же самое, только мягче:
— Ну, неплохой. Но ты достойна лучшего. Он какой-то… ровный слишком.
— Макс, это называется «нормальный».
— Нет. Это называется «никакой искры».
Лера пожала плечами. Второго свидания с Денисом не случилось — у того внезапно начались «сложные недели на работе», и всё само заглохло.
Потом был Артём. Весёлый, яркий, с отличной улыбкой и любовью к бегу по утрам, о чём он сообщил на пятнадцатой минуте свидания так, будто это государственная награда.
— Ну? — спросил Макс вечером, когда Лера позвонила ему по дороге домой.
— Слушай, симпатичный. Живой. Но слишком много говорит про себя. Я уже знаю, как он бегает, как он ест, как он дышит и как однажды вышел из токсичных отношений сильнее.
Макс злорадно усмехнулся.
— Я же говорил. Самовлюблённый.
— Ничего ты не говорил.
— Но подумал.
— Это, конечно, меняет дело.
Потом был Илья, который нравился Лере больше остальных. Умный, с хорошей работой, не зануда, не скряга, умеет шутить. Они сходили на два свидания, и Лера даже как-то сказала Максу:
— Слушай… а вот этот мне нравится.
Макс тогда молчал секунды три дольше, чем нужно.
— Чем?
— С ним легко. Он не строит из себя царя. Он не ноет. Он не боится, что я умнее его в каких-то темах. С ним приятно.
— Угу… А ещё он скучный.
— Да с чего ты взял?!
— Лера, он на втором свидании рассказал тебе про налоги на самозанятость.
— Это был смешной разговор!
— Про налоги?
— Ты меня бесишь.
— Я тоже тебя… — он замолчал. Почему-то привычная присказка не ложилась на язык.
Лера замолчала. Потом сказала уже без смеха:
— Слушай, а тебе вообще может кто-то из них понравиться?
Макс открыл рот — и не нашёлся с ответом.
Потому что правильный ответ был: нет.
Никто ему не нравился.
Не потому что они были плохими.
А потому что рядом с Лерой он не хотел видеть никого другого. Ни Дениса с его стерильной вежливостью, ни Артёма с утренними пробежками, ни Илью с нормальными разговорами про жизнь и налоги. Каждый из них раздражал его одним простым фактом: Лера могла однажды влюбиться в кого-то из них и уйти туда, где уже не будет его.
И вот это чувство наконец встало перед ним в полный рост.
Ревность.
Очень простая, очень мужская, очень неприятная.
Люблю — хочу быть рядом.
Люблю — не хочу делить.
Люблю — не хочу, чтобы рядом был кто-то другой.
Макс ходил с этой мыслью сутки. Потом двое. Потом ещё. Внутри всё уже не просто чесалось — горело.
Вадим, увидев его на третий день, сказал:
— Ты или влюбился, или тебя сейчас разорвёт. Я ставлю на оба варианта.
Макс сел напротив и уставился в стол.
— Я идиот.
— Поздравляю. Дальше.
— Я предложил Лере найти ей парня. А теперь меня бесит каждый мужик, который на неё смотрит.
Вадим фыркнул так, что чуть кофе не пролил.
— Так ты её любишь.
— Да знаю я!
— Судя по лицу, узнал недавно.
— Нет. Наверное, давно. Просто не называл.
Вадим пожал плечами.
— Ну так назови. Пока какой-нибудь Илья с налогами тебя не опередил.
Макс вечером приехал к Лере без предупреждения. Она открыла дверь в домашних штанах, с мокрыми после душа волосами и маской на лице.
— О, — сказала она. — Ты чего?
— Нам надо поговорить.
— Господи, только не говори, что ты ещё одного кандидата нашёл. Я уже устала ходить на эти смотрины.
— Тогда прости — нашел. Давно уже.
Лера стянула с лица маску, смотрела на него внимательно, уже настороженно.
— Макс, не начинай говорить загадками, я после работы.
— Хорошо. Без загадок, — он выдохнул. — Я ревную тебя ко всем этим мужикам, которых сам же тебе и подсовываю. И, кажется, я не могу уже делать вид, что это всё ради твоего счастья.
Лера моргнула.
— В смысле?
— В прямом, — он шагнул ближе. — Мне никто не нравится, Лера. Не потому что они сплошь уроды. А потому что я тебя люблю. И я не хочу рядом с тобой ни Дениса, ни Артёма, никого. Я хочу сам быть с тобой.
Она молчала.
Макс провёл ладонью по лицу.
— Я тебя люблю давно. Просто… не называл это даже про себя так. А теперь понял… не могу так. Прости, если я все испортил. Но я решил, что так будет честно.
Лера смотрела на него так, будто пол под ней чуть качнулся.
— Макс…
— Нет, подожди. Я не хочу, чтобы ты сейчас что-то говорила из вежливости. Я просто скажу ещё одно. Я не хочу больше выбирать тебе мужиков. Я хочу сам позвать тебя на свидание. Нормально. По-настоящему. Потому что ты мне нужна. И я уже не хочу делать вид, что мне это безразлично.
Лера медленно выдохнула. Провела руками по волосам. Вскинула на него глаза — и у Макса земля из-под ног стремительно улетела.
— Знаешь, — сказала она, — а меня ужасно бесило, что тебе никто не нравится.
— Отлично. Значит, у нас уже есть общая тема для разговора.
Она шагнула ближе.
— Ну так что, Макс. Куда ты меня пригласишь? Как самый лучший кандидат?
Он выдохнул, не веря собственному счастью.
— Завтра. В восемь. Я заеду.
— А сегодня?
Макс посмотрел на неё. На мокрые волосы, на домашние штаны, на её рот, который уже почти смеялся, на ее шею и плечи, горячие и нежные, и красивые так, что у него сохло в горле.
— А сегодня, — сказал он тихо, — я тебя поцелую. Если ты не против.
— Господи, да наконец-то, — ответила Лера.
И поцеловал. И остался. На ночь — и навсегда.
