— Я принял решение — ты должна выйти на работу.
Не очень понятно, на что рассчитывал Степа, когда это придумал, но восторга у жены это предложение не вызвало.
— Выйти на работу? Степа, ты забыл, что у нас есть Паша? Ему три года, а не тридцать три. Он еще даже в сад нормально не ходит, а ты предлагаешь мне…
— Послушай меня внимательно, — он жестом вынудил ее замолчать, — Я понимаю, что сидеть с ребенком утомительно. Иногда до жути. Особенно после работы. Если ты устала — не вопрос! Мы наймем няню. Да, это расходы. Но я не разрешаю тебе не работать.
Надя отставила миску с манкой, которую сварила для Паши.
— Стоп. Я правильно поняла? Ты хочешь, чтобы я вышла на работу, а чтобы не сидеть с Пашей, мы наймем няню?
— Именно!
— А в чем логика этой схемы? Если ты готов платить столько, чтобы нанять няню, которая будет сидеть с нашим сыном, то… почему бы мне самой не посидеть с ребенком? Или ты считаешь, что мой труд по воспитанию Паши стоит меньше, чем оплата услуг какой-то чужой тети?
Степа ждал этой реплики!
— Надюша, дело не в деньгах и не в ценности твоего материнского труда, — объяснял он, — Это принципиальный момент. Пойми меня правильно. Если ты сядешь дома, ты оторвешься от жизни. Полностью. Будешь общаться только с мамами из садика, обсуждать только кашки и комбезы. Нет-нет-нет. Все должны зарабатывать.
Он подождал, чтобы его мудрый совет закрепился в сознании Нади.
— К тому же, — добавил он, — няня нам нужна всего на пару часов. Чтобы забирать Пашу из садика. Это не так уж дорого. Я прикинул. Мы справляемся.
Только вот забрать ребенка из садика мало. Кто-то с ним и вечером должен сидеть, и отводить в сад, и брать больничные…
— Молодец, Степ. Все подсчитал! Экономист, блин, — она не смогла сдержать сарказма, — Выкинуть жену на работу, чтобы она зашивалась и там, и тут, и с ребенком.
— Не преувеличивай, — нахмурился Степа, — Тебе так и так будет скучно дома. А там будешь развиваться. Я же не работу дворника тебе предлагаю.
После двух недель нескандальных, но напряженных переговоров Надя сдалась. Работу она нашла быстро. Работа была обычной. Менеджер по работе с клиентами в небольшой логистической фирме, занимающейся доставкой офисной канцелярии. Сорок тысяч в месяц. Небольшие деньги, но зато — работа!
И начался новый виток их семейной оптимизации.
Рабочий день Нади начинался в 8:30 и заканчивался в 19:00. Пятидневка.
Утром — суматоха. Степа, который вставал в 7:30, чтобы успеть на более важную работу, успевал позавтракать, но его вклад в утренние сборы ограничивался розданными указаниями.
— Надя, ты собрала Паше сменную одежку? Отведешь его? У меня встреча в девять, я не могу опоздать!
Надя, наспех застегивая блузку, пыталась одновременно запихнуть в сумку обед, проверить, не забыла ли она ничего, и не наступить на Пашу, который упорно хотел еще поспать. На полу.
— Все проверила, Степ!
Наде пришлось самой искать няню. Оксана. Милая, двадцатилетняя студентка-филолог, которая бралась за эту работу очень бойко, но не особо представляла, каково это — три часа развлекать трехлетнего ребенка.
Оксана забирала Пашу из садика ровно в пять. Это означало, что она сидела с ним с 17:00 до 19:30 примерно, пока Надя не успевала доехать до дома из другого конца города. Два с половиной часа.
Поначалу Степа был доволен.
— Два часа — это оптимально. И ты уже успеваешь приехать. Гениально!
Но гениальность оказалась дорогой.
— Семьсот за два часа, Надя, — ворчал Степа, когда до него дошло, сколько они платят, — Это пять дней в неделю. Это три с половиной тысячи в неделю!
Надя, уставшая на работе, смотрела на него с выражением, которое говорило: “Я тебе говорила”.
— Да ладно тебе, Степ. Это же копейки для нашей семьи. Ты же сам сказал, что это не так уж дорого.
— Ну… я думал, что выйдет поменьше… Надь, ты не можешь с работы отпрашиваться на пару часов пораньше? — спросил он, — Тогда нам и няня не будет нужна.
Какой хитрый.
— Ты все это выдумал, вот сам и отпрашивайся со своей работы на пару часов раньше, — парировала Надя, — А если я буду такие условия ставить начальнику, меня уволят. Мне потом новую работу искать?
Степа сжал челюсти.
— Я не могу отпрашиваться! — жестко ответил он, — Моя работа нас кормит. Я зарабатываю в три раза больше тебя, Надя. Ты должна понимать приоритеты!
Но его выпад впечатления не произвел. Надя и бровью не повела.
— А толку-то, Степ? Что толку, вот мне, от того, что ты больше зарабатываешь, кстати, далеко не в три раза, если я света белого не вижу? Утром проснулась — бегу с сыном в сад. Потом бегу на работу. Потом бегу с работы, чтобы няне не переплачивать. Вечером еще надо и с Пашей посидеть, и хоть пыль по углам растащить, а то грязюка вон какая скапливается… Мне вздохнуть некогда. Так что мне толку с того, что ты больше зарабатываешь?
Степа ушел в себя, фыркнув про неблагодарную жену. Надя пошла собирать Паше вещи на завтра в садик.
Плохо, но кое-как они карабкались.
А через полгода Паша начал болеть.
Сначала это всегда был легкий насморк. Потом к нему добавлялся жуткий кашель. Частые ангины, бронхиты. Иммунитет, видимо, решил, что садик ему не нравится.
Когда Паша болел, он, разумеется, оставался дома. А это означало, что Надя должна была сидеть с ним. По закону, даже в лучшем офисе, отпуск по уходу за больным ребенком оплачивался хуже, чем ее обычная зарплата.
Надя брала больничные. Сорок тысяч превращались в двадцать. А то и меньше.
— Смотри, — Надя показала Степе расчетный лист, — Я две недели просидела с Пашей. Мне заплатят… вот. Семнадцать тысяч.
Степа почесал затылок. Сам понимал, что это не зарплата, а так… они няне в оставшиеся две недели отдадут почти половину этой суммы.
— Ну… это временно, — попытался он приободрить, — Как только он перестанет так часто болеть, ты начнешь нормально работать.
— А до этого?
Но, когда Паша выздоравливал, и Надя выходила на работу, Степа начинал замечать, что дома не убрано.
— Надя, я понимаю, что ты у нас женщина занятая, но… вчерашний ужин остался на столе. Посуда горой. Я пришел уставший. Ты же домой приходишь раньше меня, ты могла бы… Хоть бы пол протерла.
— Я так-то тоже с работы!
— Но няня-то есть! Если няня есть, это значит, что у тебя есть время на быт.
— Няня есть, чтобы забирать его из садика, пока я не могу! Как это помогает мне после работы? Ты что, совсем перестал соображать?
Степа вскипел.
— А кто это будет делать? Я, что ли? Ты предлагаешь мне убирать? Я работаю! Я зарабатываю, чтобы ты могла…
— Чтобы я могла прибегать с работы в половине восьмого и приступать к уборке дома? Ага, щас.
Паша, слыша крики родителей, заплакал в соседней комнате.
— Но раньше-то ты справлялась!
— То было раньше… Все! Ты хотел, чтобы все зарабатывали. Хорошо. Раз все должны работать, то и прибираться должны все.
Она пошла в гостиную, села за стол и взяла ноутбук.
— Вот мой список, — она начала печатать, не глядя на Степу, — Уборка раз в неделю, мытье посуды — ежедневно, приготовление еды — три раза в неделю, стирка, глажка… Вот половину бери на себя. Это твой вклад в наш быт.
Степа подошел, недоверчиво глядя в список.
— Ты это серьезно? Я? Я же не…
— Ты — часть семьи. И ты хотел, чтобы все несли ответственность. Так вот, ты отвечаешь за финансовую сторону и за свою долю работы по дому. Раз уж я вынуждена быть на двух работах — на оплачиваемой и неоплачиваемой.
Степа долго ворчал, отнекивался и делал вид, что у него внезапно отвалилась поясница.
— Я не могу, Надя, у меня спина… Я не привык! Это же женское дело!
— А я привыкла приходить домой в семь вечера, чтобы потом снова работать до полуночи, пока ты сидишь и жалуешься, что я не успеваю пропылесосить? Ты хотел принципов? Вот они. Раз все должны зарабатывать — все должны и домом заниматься.
И пришлось привыкать.
Степа обнаружил, что мытье посуды после его ужина, который он готовил раз в три дня, занимает двадцать минут, а не пять, как он привык думать, когда Надя мыла ее молча.
Самое смешное было, когда он впервые взялся за стирку.
— Надюш! — кричал он из ванной, — Почему тут столько стирки? Мы что, в прачечной живем?
— Потому что нас тут трое, а вещи еще и по цветам разделить надо.
— Еще и по цветам…
Когда Паша, наконец, окреп и перестал болеть, Надя продолжила работать. Сорок тысяч в месяц были совсем не лишними, и она четко знала, на что они идут: на садик, на няню (которую они, кстати, оставили, но теперь ее вызывали реже), на отпуск с них откладывают…
Однажды вечером, когда Степа вернулся с работы, он застал Надю на кухне. Она неспешно нарезала овощи для салата.
— Ну как, труженик? — спросила Надя.
— Нормально, — он взял бутылку воды, — Отчет сдал. Завтра надо съездить на склад. Буду поздно.
— Хорошо. Я Пашу уложу. А ты, когда вернешься, помоешь за собой тарелку. Хорошо?
Он даже не причитал.
— Ты знаешь, я тут подумал, — он присел на стул, наблюдая, как она ловко крошит зелень, — Ты не так уж и не права… То есть, ты была права, что все должны помогать всем. Вдвоем оно легче. Не только в плане работы.
