Оля упаковывала последний чемодан, когда Максим в очередной раз перепроверял билеты на телефоне.
— Ты точно всё Тимуру и Соне объяснила? — спросил он, не поднимая глаз от экрана.
— Сто раз объяснила, — Оля вздохнула, застёгивая молнию на чемодане. — Что едут к бабушке на месяц, что мы с папой в отпуск, что скоро вернёмся. Тимур вроде даже обрадовался, у бабушки же качели во дворе и соседский кот.
— А Соня? — Максим наконец отложил телефон.
— Соня всегда дольше привыкает, но с ней бабушка обещала играть в её любимые настольные игры, так что должно быть нормально.
***
Свекровь, Тамара Викторовна, сама предложила взять внуков на лето, ещё зимой, когда речь впервые зашла об отпуске родителей. Она позвонила Оле как-то вечером, когда та готовила ужин, и начала настаивать.
— Оля, ну куда вы их с собой потащите, — говорила она тогда по телефону. — Дайте мне месяц с внуками побыть, я же бабушка, соскучилась. Что вы паникуете, я не первый год детей воспитываю, справлюсь. Максима одна вырастила, между прочим, и без всяких этих новомодных книжек по воспитанию.
Оля и Максим сомневались — семилетний Тимур был энергичным до предела, вечно куда-то бежал, что-то ломал по неосторожности, а не из вредности, а пятилетняя Соня капризничала при малейших изменениях в режиме, плохо засыпала в незнакомой обстановке. Максим осторожно попытался объяснить это матери.
— Мам, Тимур бывает сложным, особенно первое время в новом месте, — сказал он. — Может, лучше на две недели, а не на месяц?
— Вы мне не доверяете, что ли? — обиделась Тамара Викторовна. — Я тебя одна вырастила, справлюсь и с внуками. Что я, старая совсем, по-вашему? Мне только шестьдесят два, я ещё дачу вскапываю сама.
В итоге договорились: месяц у бабушки, потом родители забирают детей прямо перед началом учебного года у Тимура. Оля позвонила своей подруге Насте поделиться сомнениями.
— Настя, вот чувствую, что зря соглашаемся, но как ей откажешь, она так настаивала, — призналась Оля.
— Ну попробуйте, — Настя пожала плечами.
***
Перед отъездом Оля составила для свекрови подробный список — режим дня, что дети любят есть, в какое время укладывать спать, как реагировать, если Тимур начинает капризничать, а Соня отказывается от еды. Она даже распечатала листок крупным шрифтом, чтобы удобнее читать.
— Тамара Викторовна, вот тут всё написано, — Оля протянула листок свекрови на кухне, пока та резала яблоки для компота. — Тимур обычно ложится в девять, но иногда просит подольше, если день был активный. Соня любит, чтобы перед сном читали одну и ту же книжку про лисёнка, без этого она долго не засыпает.
— Оля, да разберусь я, не переживай, — свекровь махнула рукой, даже не взглянув на список, и положила его на край стола, где он тут же оказался под тарелкой с яблоками. — Езжайте уже, а то на поезд опоздаете.
Дети попрощались с родителями довольно спокойно — Тимур сразу убежал во двор смотреть на соседского кота, крикнув через плечо «пока, увидимся!», а Соня чуть похныкала, обняв мать за ногу, но быстро успокоилась, увидев, что бабушка достала из шкафа коробку с настольными играми и позвала её выбрать, во что играть первым делом.
— Мам, а вы точно вернётесь? — спросила Соня, всё же цепляясь за юбку матери.
— Конечно вернёмся, солнышко, — Оля присела на корточки, обняла дочь. — Ровно через месяц, ты и не заметишь, как быстро время пролетит.
Оля и Максим уехали с чувством лёгкой тревоги, которую старались подавить — всё-таки родная бабушка, свой человек, справится. По дороге на вокзал Оля ещё раз проверила телефон, не позвонила ли свекровь, хотя прошло всего двадцать минут.
— Расслабься, — Максим взял её за руку. — Первый отпуск за три года, давай хоть попробуем не думать о доме первые пару дней.
***
Первые два дня отпуска прошли спокойно. Оля звонила каждый вечер, Тамара Викторовна отвечала бодро, рассказывала, что дети гуляли, ели, играли.
— Всё хорошо, не волнуйся, — говорила она в первый вечер. — Тимур немного побегал по двору, познакомился с соседскими мальчишками, Соня рисовала весь день, показывала мне свои картинки.
На второй день голос свекрови звучал уже чуть более устало, но она всё равно уверяла, что справляется.
— Оля, они просто активные, я и забыла уже, какие дети в этом возрасте энергичные, — сказала она со смехом, хотя в смехе слышалось некоторое напряжение. — Ничего, привыкну.
Оля, слушая это, почувствовала лёгкое облегчение — может, и правда всё обойдётся.
На третий день телефон Оли зазвонил в середине дня — она сидела на пляже, читала книгу, а рядом Максим дремал под тентом, укрывшись полотенцем от солнца.
— Оля, забирайте детей, я так больше не могу, — голос свекрови дрожал, было слышно, что она на грани слёз.
— Тамара Викторовна, что случилось? — Оля резко села, отбросив книгу в песок, и толкнула Максима в бок, чтобы тот проснулся.
— Тимур совершенно неуправляемый, — свекровь почти всхлипывала. — Сегодня разбил горшок с цветами у соседки, представляешь, мячом попал прямо в окно, стекло чудом целое осталось, а горшок разлетелся на кучу кусков прямо на клумбе, где она розы выращивала три года. Соседка кричала на весь двор, а Тимур мне ещё нагрубил, когда я его отчитывать начала — сказал, что я не мама, чтобы им командовать, и убежал в комнату, дверь захлопнул.
— Господи, — Оля прижала руку ко лбу, а Максим, уже проснувшись, придвинулся ближе, пытаясь разобрать разговор. — А Соня как?
— Соня вообще ничего не ест, — продолжала Тамара Викторовна. — Кашу отталкивает, суп не хочет, только печенье клянчит целый день, а если не даю — начинает плакать так, что соседи наверное думают, что я её обижаю. Я ей говорю — надо суп, а она в слёзы, кричит, что хочет к маме, что бабушкина еда невкусная. Оля, я не подписывалась на такое, у меня давление скакать начало, я себя плохо чувствую, сердце прихватывает уже второй день.
— Тамара Викторовна, но ведь дети просто привыкают к новому месту, — Оля старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось от тревоги и раздражения одновременно. — Дайте им ещё пару дней, они адаптируются, Тимур обычно так себя ведёт первую неделю в новой обстановке, я же вам говорила и в список записала.
— Пару дней я не выдержу, — отрезала свекровь. — У меня своя жизнь, свои дела, я не могу целыми днями бегать за твоим Тимуром и уговаривать Соню поесть. Мне ещё к врачу нужно было на этой неделе, а тут не отойти от них ни на шаг. Приезжайте и забирайте, или я сама их на вокзал отвезу и в поезд посажу одних, если вы не появитесь.
Оля почувствовала, как земля будто уходит из-под ног, а рука, держащая телефон, слегка задрожала.
— Тамара Викторовна, вы не можете детей одних в поезд посадить, им пять и семь лет, — сказала она, стараясь говорить твёрдо, хотя голос предательски дрогнул. — Мы приедем, но нам нужно хотя бы день, чтобы добраться, билеты найти.
— Ну быстрее тогда, — свекровь всё ещё звучала обиженно. — Я устала, если честно, думала, что легче будет.
Разговор закончился, и Оля повернулась к Максиму с побелевшим лицом.
— Она требует, чтобы мы немедленно забрали детей, — сказала она. — Говорит, что не справляется.
— Через три дня? — Максим не поверил своим ушам. — Она же так настаивала, так уверяла, что всё будет отлично.
***
Максим, услышав разговор, сразу начал искать билеты на обратную дорогу через приложение на телефоне.
— Ну вот тебе и отпуск, — сказал он, листая расписание поездов с нарастающим раздражением. — Три дня продержалась.
— Максим, я же говорила, что она не справится с двумя сразу, — Оля нервно перебирала вещи в номере отеля, укладывая чемодан обратно, забыв даже толком высушить полотенце. — Тимур действительно бывает сложным, но не настолько же, чтобы через три дня требовать забрать детей, будто это какая-то передержка, а не родные внуки.
— Может, она просто не привыкла к такому темпу, — Максим пожал плечами, хотя в голосе слышалась неуверенность и лёгкое чувство вины. — Мы же с ними каждый день, привыкли, а тут сразу два ребёнка на полный день, без перерыва, без выходных.
— Тогда зачем было настаивать на месяце? — Оля не унималась. — Могла бы сразу сказать, что справится максимум с неделей.
Они собрались за час и уже вечером сидели в поезде, обсуждая, как лучше объяснить детям внезапное возвращение родителей раньше срока, чтобы не расстраивать их лишний раз.
***
Тамара Викторовна встретила их на пороге квартиры с видом человека, который отбыл трудовую повинность и наконец дождался смены.
— Ну наконец-то, — сказала она, впуская их в прихожую, где уже стояли собранные сумки детей. — Забирайте своих сокровищ, я два дня спать буду после этого, честное слово.
Тимур выбежал в прихожую, обрадованный появлением родителей, и повис на Оле, чуть не сбив её с ног.
— Мама, папа! — закричал он. — А мы с бабушкой ходили гулять, но она всё время кричала, что я бегаю слишком быстро и что я её пугаю.
Соня подошла тише, но тоже прижалась к матери, обнимая её за талию.
— Мам, я хочу домой, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Бабушка суп невкусный варит, и телевизор не разрешает смотреть долго.
Оля обняла обоих детей, чувствуя, как отступает напряжение последних суток, но в то же время внутри поднималось раздражение на свекровь.
— Тамара Викторовна, а что именно случилось с горшком? — спросила Оля, пока дети собирали игрушки в сумку в соседней комнате.
— Ой, да не спрашивай, — свекровь махнула рукой, устало опускаясь на стул. — Мячом попал, соседка теперь со мной не разговаривает, ещё и денег на новый горшок потребовала, представь себе, будто у меня свободные деньги на горшки для её клумбы есть.
— А деньги на горшок дала? — уточнил Максим.
— Дала, конечно, не буду же я с соседкой из-за горшка ссориться, — Тамара Викторовна вздохнула. — И вообще, Оля, я поняла одну вещь: я уже не в том возрасте, чтобы за двумя детьми бегать целыми днями. Раньше как-то проще было, а теперь и терпения не хватает, и здоровье не то, и нервы совсем не те, что в молодости.
— Но вы же сами предложили взять их на месяц, — не удержалась Оля, чувствуя, как обида прорывается наружу. — Мы сомневались, вы нас убеждали, что справитесь, что мы паникуем зря.
— Ну предложила, и что теперь, — Тамара Викторовна нахмурилась, скрестив руки на груди. — Думала, что справлюсь, а оказалось сложнее, чем представляла. Дети сейчас совсем не те, что в моё время — ни слушаются, ни уважают старших. Тимур мне так дерзко ответил, что я даже не нашлась, что сказать, стояла как вкопанная.
— Хорошо, мы вас поняли, — Оля старалась не показывать раздражения при детях, которые уже вернулись в прихожую с полными сумками. — Спасибо, что хотя бы позвонили сразу, а не тянули время до конца недели.
— А то бы что, — хмыкнула свекровь, но без особой обиды в голосе. — Терпела бы дальше, наверное, но здоровье дороже.
***
В машине такси Максим молчал, глядя на дорогу, а Оля смотрела в окно, обдумывая произошедшее, пока дети тихо переговаривались друг с другом, радуясь, что скоро будут в своей комнате.
— Знаешь, что меня больше всего задевает? — сказала она наконец, повернувшись к мужу. — Не то, что Тимур разбил горшок, дети иногда что-то ломают, это нормально, с этим можно разобраться. А то, как легко она сдалась. Три дня — и всё, руки в стороны, забирайте, я устала.
— Может, она правда переоценила свои силы, — Максим пожал плечами, хотя в голосе слышалась неуверенность.
— Может, — Оля вздохнула, глядя на пролетающие за окном поля. — Но теперь я точно знаю, что больше не оставлю детей у неё на месяц. Пусть на выходные, если хочет понянчиться, а на долгий срок — нет, слишком много нервов для всех.
— Она обидится, если скажем это прямо, — заметил Максим.
— Пусть обижается, — Оля покачала головой. — Мне важнее спокойствие детей, чем её обиды.
Дома, укладывая детей спать в их привычных кроватях, Оля слушала, как Тимур рассказывает про бабушкин двор и соседского кота, забыв уже про историю с горшком, а Соня уже сладко посапывала, обняв любимого лисёнка из книжки, которую бабушка, как оказалось, так ни разу и не открыла за все три дня.
Отпуск закончился намного раньше срока, но, глядя на спокойно спящих детей в родных стенах, Оля чувствовала облегчение — даже несмотря на испорченный отдых, дома было явно лучше, чем там, где бабушка сдалась при первом же испытании, так и не открыв список с советами, который остался лежать под тарелкой с яблоками на её кухне.
