— Кто тебе хоть раз указал на дверь? — Катя развела руками. — Мои родители сразу сказали: живите, сколько нужно, пока мы не найдем покупателя.
Это же помощь для нас обоих, чтобы мы могли скопить на свой первый взнос!
— Помощь? — Денис хмыкнул. — Твой отец каждый раз, когда мы созваниваемся, спрашивает, как дела с моей работой.
Ты думаешь, это просто вежливость?
— Я же просил поставить мою песню первой, Кать. Неужели это так сложно сделать? — взвыл муж.
— День, подожди, моя песня уже играет, — тихо ответила Катя. — Твоя будет следующей, сразу за этой. Я же обещала.
— Вот именно, ты всегда думаешь только о себе! Тебе плевать на мои желания. Даже в такой мелочи ты должна настоять на своем.
— Но это же просто музыка, мы же всегда под этот плейлист прибираемся… — Катя растерянно посмотрела на мужа. — Почему ты так злишься?
— Потому что это показатель, Катя! Показатель твоего эго.изма. Мне теперь вообще ничего не надо. Выключи это немедленно!
— Хорошо, я выключаю, — вздохнула она и выключила колонку. — Так лучше? Теперь мы будем убираться в полной тишине?
— Да, лучше в тишине, чем слушать твое бесконечное «я, я, я». «Якалка» несчастная!
***
Они с Денисом были вместе уже почти пять лет, и долгое время их союз казался надежным.
Они начинали с нуля: делили крошечную съемную «однушку», считали каждую копейку и вместе пережили тяжелый период, когда Денис полгода не мог найти работу, а Катя тянула весь быт и расходы на себе.
Но все изменилось несколько месяцев назад, когда они переехали в эту квартиру, принадлежащую родителям Кати.
Те уехали к морю и разрешили супругам временно пожить у них бесплатно, чтобы молодые могли накопить на собственный первоначальный взнос.
Катя видела в этом практичное решение и помощь, но для Дениса, чья карьера в последний год застопорилась, переезд обернулся тяжелым испытанием для мужского самолюбия.
Оказавшись на чужой территории, он начал чувствовать себя неполноценным.
Мужская гордость была уязвлена, и теперь в любом слове жены, в любой просьбе или даже в выборе песни Денису чудился скрытый упрек в его несостоятельности.
Накопившееся напряжение требовало выхода, и любая бытовая мелочь становилась поводом для серьезной ссоры.
Катя глубоко вздохнула и вошла в комнату к мужу.
— День, что с тобой происходит в последнее время? — Катя присела на край дивана. — Ты раздражаешься из-за каждого пустяка. Мы ведь просто хотели навести порядок в субботу.
— Со мной все в порядке. Это ты постоянно провоцируешь меня.
— Провоцирую? Тем, что предложила послушать музыку? — Катя покачала головой. — Мы вместе почти пять лет, Денис. Раньше у нас никогда не было таких глу..пых ссор.
— Раньше и жизнь была другая, — буркнул он, отвернувшись к окну.
— Да, другая. Мы снимали крошечную квартиру, у нас почти не было денег. Но мы были счастливы. Помнишь?
— Отлично помню. Только теперь ты, кажется, забыла, как все начиналось.
— Я ничего не забыла, — тихо произнесла Катя. — Ты был моим первым мужчиной. Первым, с кем я решилась жить вместе.
Я ушла от родителей ради нас, хотя зарабатывала совсем немного со своим средним образованием.
Снять жилье в одиночку я бы просто не смогла.
— И я ценил это, Катя. Мы вели общий бюджет, старались все делить поровну.
— Да, но когда ты потерял работу и полгода не мог ничего найти, мы жили исключительно на мои сбережения и мою зарплату, — напомнила она. — И я ни разу не попрекнула тебя.
Я верила в тебя, поддерживала как могла. Ты ведь сам помнишь, как помогал мне во всем, готовил, убирал, старался порадовать.
— И теперь я должен за это расплачиваться всю жизнь? — Денис резко обернулся. — Каждый раз выслушивать, какой ты была спасительницей?
— Я этого не говорю! Я просто хочу понять, куда исчезла твоя забота. Раньше мы жили душа в душу. Что изменилось?
— Изменилось то, что мы переехали сюда, — Денис обвел рукой просторную гостиную. — В квартиру твоих родителей.
— Но ведь это же временно! Они уехали к морю, оставили нам жилье, чтобы мы не платили за аренду. Нам сразу сказали, что квартиру потом продадут.
У меня здесь нет никакой доли, я не хозяйка тут. Мы просто экономим деньги. Разве это плохо?
— Для тебя, может, и хорошо. А я чувствую себя здесь приживальщиком. Каждое твое слово, каждое движение показывает, что ты здесь главная, а я никто.
— Денис, это неправда! Я никогда не давала тебе повода так думать.
— Не давала? — горько усмехнулся Денис. — А кто вчера упрекнул меня за то, что я не вымыл обувь сразу после улицы?
— Я не упрекала, я просто попросила убрать за собой, потому что только что вымыла пол. В чем здесь упрек?
— В тоне, Катя. В твоем тоне всегда сквозит пренебрежение. Ты смотришь на меня сверху вниз, потому что сейчас я зарабатываю меньше, а живем мы на территории твоей семьи.
— Это только твои домыслы, — Катя закрыла лицо руками. — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы у нас все было как раньше.
Почему мы не можем просто поговорить спокойно, без криков и обвинений?
— Потому что спокойного разговора у нас уже давно не получается, — Денис сел на стул напротив нее. — Ты видишь проблему только во мне.
А то, что ты сама изменилась, замечать не хочешь.
— В чем я изменилась? Расскажи мне. Я готова слушать.
— Ты стала требовательной. Тебе постоянно что-то нужно. Раньше тебе хватало простых прогулок, а теперь ты хочешь большего.
— Большего? Денис, я не прошу у тебя золотых гор. Мы за последний год ни разу не сходили даже в кино.
Все наши разговоры сводятся к твоим жалобам на работу и на погоду.
Я пытаюсь поднять тебе настроение, предлагаю приготовить что-то вкусное, а в ответ слышу только ворчание.
— Потому что я устаю! У меня тяжелый период на работе, ты же знаешь.
— Я знаю. Но этот период длится уже больше года. Нельзя же срывать всю злость на мне.
Мы вели общий бюджет, старались все делить поровну.
Ты ведь помнишь, как мы радовались первой крупной покупке? — спросила Катя, силясь улыбнуться сквозь подступающие слезы. — Тот старенький холодильник, который мы выбирали три дня.
— Помню, конечно, — неохотно согласился Денис. — Но тогда и запросы у нас были скромнее. Мы радовались мелочам.
— А сейчас что мешает радоваться? У нас есть крыша над головой, просторная квартира, хорошая мебель.
Тебе не нужно платить за аренду половину зарплаты. Но ты стал только злее.
— Да потому что эта крыша — не моя! — взорвался Денис, нервно прохаживаясь по комнате. — Ты понимаешь разницу?
Когда мы снимали, мы были на равных. Оба платили, оба имели право голоса.
А здесь я чувствую себя гостем, которому в любой момент могут указать на дверь.
— Кто тебе хоть раз указал на дверь? — Катя развела руками. — Мои родители сразу сказали: живите, сколько нужно, пока мы не найдем покупателя.
Это же помощь для нас обоих, чтобы мы могли скопить на свой первый взнос!
— Помощь? — Денис хмыкнул. — Твой отец каждый раз, когда мы созваниваемся, спрашивает, как дела с моей работой.
Ты думаешь, это просто вежливость?
Нет, Катя. Он проверяет, достоин ли я его дочери. Он видит во мне неу..дачника, который пристроился в его квартире.
— Отец просто проявляет заботу! Он знает, как тяжело сейчас найти хорошее место.
Ты сам все переворачиваешь с ног на голову. Ты ищешь скрытый смысл там, где его нет.
— Тебе легко говорить, ты его дочь. А я чужой человек.
И твоя мама тоже хороша: «Ой, Дениска, береги Катюшу, она у нас такая хрупкая».
Это что, намек на то, что я тебя обижаю?
— Это обычные родительские слова, Денис! Любая мать переживает за своего ребенка.
Почему ты во всем видишь агрессию и упрек?
— Потому что я постоянно под прицелом! — крикнул он, останавливаясь посреди комнаты. — Я прихожу домой и хочу расслабиться.
А вместо этого должен выслушивать твои расспросы: «Как прошел день?», «Что нового?», «Почему ты такой грустный?».
— Я просто интересуюсь твоей жизнью, потому что люблю тебя, — тихо ответила Катя, опустив голову. — Если бы мне было все равно, я бы молчала.
Но я вижу, что тебе плохо. Я хотела поддержать.
— Мне не нужна такая поддержка, Катя. Мне нужно, чтобы меня просто оставили в покое. Дали молча посидеть в тишине.
Сейчас я впахиваю как проклятый. Я прихожу домой смертельно уставшим. Я такой, какой есть, Катя.
Если я тебя не устраиваю — насильно мил не будешь.
— То есть ты даже пытаться не хочешь?
Мы ведь планировали будущее. Хотели накопить на свое жилье, родить ребенка…
— Семья и дети — это огромная ответственность, — сухо ответил Денис. — С моим нынешним доходом и твоей копеечной зарплатой об этом даже думать смешно. Мы погрязнем в нищете.
Твоя романтика хороша для подростков, а в реальной жизни все иначе. Я теперь трезво смотрю на вещи.
Мы не подходим друг другу, мы разные люди с разными ценностями.
— Разные ценности? — Катя горько усмехнулась. — Пять лет тебе понадобилось, чтобы это понять?
— Да, пять лет. Иногда людям нужно время, чтобы открыть глаза.
— И что ты предлагаешь? — Катя с трудом сделала вдох. Сердце бешено колотилось в груди. — Нам нужно расстаться?
— Наверное, да, — Денис пожал плечами. — Нам обоим нужно перевести дух. Пожить отдельно.
Денис подошел к шкафу, достал свой дорожный чемодан и начал складывать вещи.
— Куда ты пойдешь? — спросила она, когда чемодан был наполовину полон.
— Сниму комнату пока. Или у друга перекантуюсь пару дней. Не пропаду.
— Понятно.
— Ты прости меня, Катя, — тихо сказал Денис, застегивая молнию на чемодане. — За все прости. И за сегодняшнюю музыку тоже.
Я действительно повел себя как д…рак. Наверное, сразу тебе надо было во всем признаться.
— Это уже не важно, Денис, — ответила она. — Музыка тут совсем ни при чем…
***
Спустя месяц Катя вернула ключи от квартиры родителям и переехала в другой город, где нашла новую интересную работу и постепенно обрела душевное равновесие.
С мужем она развелась, больше ничего о нем не слышала.
