После отпуска нас в школе ждал сюрприз. Наш великолепный учитель физкультуры, по совместительству тренер баскетбольной секции, вдруг отбыл на родину. Директор заявил, что больше Максим у нас не работает. Мы были… озадачены! Правда, я — не слишком. Весной прошлого учебного года я начала подозревать… а впрочем, обо всём по порядку!
Максим Олегович жил в Кадовске. Пару лет назад он по-знакомству устроился в нашу школу, исключительно из-за зарплаты. У Максима приболела мама, нужны были деньги на лечение, а зарплаты тренеров и учителей в провинции сильно отстают от столичных зарплат. И хоть жалко было Максиму Олеговичу бросать своих ребят в Кадовске, но мама и её здоровье — важнее.
С нашим директором, Вячеславом Дмитриевичем, они дружили в далеком детстве, и продолжали общаться по сей день. У нас как раз уволился физрук, и Кольцов не растерялся — сразу позвал друга детства, Максима. Родители Вячеслава жили в Кадовске, летом он всегда их навещал, поэтому был в курсе проблем старого товарища.
Вячеслав говорил, что Максим согласился не сразу.
-Ты чего, Слав? Я там вашу прекрасную зарплату потрачу на столь же прекрасную аренду, вот и вся выгода!
-Да не надо никакой аренды, что ты выдумал? У нас дача за городом. Мы там бываем раз в год по обещанию. Там и поживешь. Сел на электричку на станции Тайнинская, проехал несколько остановок, и вот ты уже рядом с метро Алексеевская. А там и до школы два шага, что тебе, спортивному человеку, сущий пустяк!
Максим, подумав, приехал. А за мамой осталась ухаживать его жена, Арина. У них был сын-подросток. Хороший послушный парень, который помогал родителям и хорошо учился. В общем, ситуация была не слишком удобной и хорошей, но выгодной, а в своих близких Максим Олегович был уверен. Договорились, что при любом удобном случае он будет приезжать домой, а Арина, если будет нужно, привезет маму на обследование в столицу.
С работой у Максима всё ладилось. Когда школьники видели его первый раз, то могли подумать, что физрук — интеллигент, и можно относиться к нему с пренебрежением. Так он и выглядел: интеллигентно. И стильно еще. А потом Максим открывал рот, гаркал, и все вставали по стойке смирно. Но уроки у него нравились ребятам, и на баскетбол все шли, записывались чуть ли не в очередь…
Дамы тоже оживились, когда свежая кровь Максима влилась в наш, в основном женский, коллектив. Максим же дружил с Вячеславом, а из женщин сблизился с Таней, учителем биологии. Нам, как говорится, было не обидно. У всех свои дела, семьи. Правда, смущало то, что Таня как раз незадолго до появления в школе Максима, разошлась с мужем. Да не просто разошлась — он еще и нажитое с ней разделил. Тане — двоих детей, дочку и сына. Ну и половину квартиры, так и быть. А машину себе забрал. Зачем Тане машина, если она не водит?
-Твою половину денег я отдам! — сказал бывший.
Отдаст, наверное. Когда-нибудь. В общем, Таня с Максимом первый год просто дружили — это было очевидно. И в следующем году просто дружили, а потом я начала замечать, после Нового года и каникул, что их отношения изменились.
-Посмотри на наших товарищей! — прошипела я физичке, Эльвире Игоревне, за чаем в учительской. — Мне кажется…
-Тебе кажется, Олеся! — твердо сказала она. — И Максим, и Татьяна — порядочные люди! Они бы не стали. Ну у него же семья, что ты, в конце концов?
Да так-то оно вроде так, вот только… на днях Таня попросила меня подменить её на дежурстве вечером. Поменяться. Обычно мы такое не практиковали. Я думала, что у неё какие-то семейные проблемы, но Таня, подпрыгивая от радости, сообщила, что Максим пригласил её в театр. И в этом подпрыгивании, видит Бог, просматривалась уже совсем не дружба. Ну, или я придираюсь…
Я следить за ними не стала — они по-прежнему общались, чем-то там друг друга угощали, о чем-то говорили. С нами Максим тоже общался, конечно. Был неизменно вежлив и улыбчив. Он всё равно скрашивал наш коллектив, как ни крути. Для спортсмена Максим был удивительно умным и интересным человеком — не хочу ничего плохого сказать о спортсменах, может среди них много таких? И это просто наш предыдущий физрук был алкоголиком и грубияном.
Кроме тех Таниных восторженных подпрыгиваний никаких доказательств их романа у меня не было. Пролетела весна, у детей были летние каникулы, а у нас — отпуска. И вот, в конце августа, Кольцов собрал нас всех и сообщил, что Максим Олегович больше у нас не работает. Физкультуру вести будет новый учитель, женщина, Алена Сергеевна.
Когда Вячеслав говорил о том, что Максима не будет, он так посмотрел на Татьяну, что мне стало нехорошо. Посмотрел он на неё, а нехорошо стало мне… в этом взгляде было всё. Ненависть — мне же не показалось? Презрение. Какое-то даже предостережение, как будто. Словно Кольцов хотел сказать биологичке: «Я никогда тебе этого не прощу! Ну ты у меня попляшешь!»
Эльвира Игоревна додумалась пойти к Кольцову в кабинет и осторожно обо всем расспросить. Потом пожаловалась мне.
-Я просто спросила: что же такого случилось?! Ведь Максиму была нужна эта работа? Мама выздоровела? Или, не дай Бог… а он! — Эля высморкалась в платок.
Она старалась не заплакать, чтобы не распрощаться с макияжем.
-Ну? Чего он?
-Вы что же думаете, Эльвира Игоревна, я с вами тут сплетничать буду?
Мимо прошла Таня. Мы посмотрели на неё. Как я подумала, просто посмотрели, обычно. Но Таня вдруг взвилась и заявила на повышенных тонах:
-И что? Теперь меня все будут ненавидеть?
После чего устремилась в свой кабинет. Бегом.
Мы с Эльвирой переглянулись и прокрались к двери кабинета биологии. И услышали рыдания из-за двери. Я потянулась к ручке, но Эля перехватила мою руку и строго посмотрела на меня. Покачала головой, и потянула меня за руку прочь от кабинета. На приличном расстоянии я сказала:
-Она же плачет! Нехорошо. Надо поддержать. Заодно всё узнаем.
-Мы и так всё узнаем! Поверь. Она в себе не удержит. Но утешать я её не стану ни за что, и тебе не советую! Да лучше бы она ушла, чем Максим!
-Вы чего? Она с нами двенадцать лет работает, а он…
-А он мне больше нравится! — заявила Эльвира, отвернулась и, высоко подняв голову, ушла по коридору к лестнице.
Я подумала, и тоже не пошла утешать Татьяну. Максим нравился и мне. Он всем нравился. А историю мы узнали, конечно. Во-первых, от страдалицы Татьяны, которая рыдала ещё не один раз. Позже я отважилась и позвонила Максиму Олеговичу. Но это потом…
Танина версия звучала так: они дружили-дружили, и сами не заметили, как их отношения перешли в новую плоскость. Горизонтальную! И так хорошо всё было, прям любовь-любовь. А потом Таня заявила, что Максиму надо выбирать. Или он с ней, и тогда должен бросить жену. И сына. Уйти из той семьи в Танину семью, одним словом. Ну да, в общем-то выбор без выбора Таня ему предложила, уверенная, что он останется с ней — еще бы, такая любовь! Вариант развития событий в её представлении был один. Вот только Максиму он совсем не подходил. Одно дело, потерять голову и закрутить роман с коллегой, и совсем другой — бросить семью. То есть, тоже потерять, по сути.
-Я не смог, естественно, — сказал он мне по телефону. — Хотя, мне нравилась Таня. Очень нравилась. Но я люблю свою жену. Я очень испугался их потерять. Да у меня еще и мама, Олесь!
-Ты ни в чем не должен оправдываться. Но нам тебя не хватает! Зря ты, конечно… так бы работал и работал.
Максим помолчал, а потом сказал:
-Знаешь, нехорошо, наверное, так говорить, но мне сейчас кажется, что Таня всё спланировала с самого начала. Её дружба была как прелюдия. К основному действию. А я, как ишак, пошел за морковкой. Но я ни в чем не уверен! Я не хочу говорить о ней плохо, всё-таки мы были вместе…
Мы тепло простились с Максимом. Он был не уверен, а я так вполне уверена, что Таня всё задумала и спланировала, как только увидела физрука. Красивого, стильного, интеллигентного. Вот только, не получилось. Не вышло!
Я его не осуждаю. Мужчину, который подолгу жил вдали от жены. Да и Таню я осуждать не хочу — я же не Господь Бог, с чего ради мне судить людей? Со своими бы грехами разобраться. С Максимом мы изредка созваниваемся, его маме стало лучше, что радует. Ни на какие столичные работы он больше не собирается, сидит рядом со своей женой, и дорожит тем, что чуть не потерял.
Таню в школе никто особо презирать и отвергать не стал — даже директор остыл, злился всего-то пару месяцев. Ну и по Максиму она страдала не слишком долго. К Новому году Татьяна снова вышла на охоту. Она из тех женщин, кому непременно надо быть замужем.
