И уж тем более ему не хотелось тащить сына в парк, платить за аттракционы, сладкую вату и детских аниматоров. Куда приятнее было валяться на диване, щёлкать пультом, зависать в телефоне и делать вид, что весь мир обязан оставить его в покое.
Но при этом Андрей не желал выглядеть мерзавцем ни перед бывшей женой, ни перед новой. И потому нашёл, как ему казалось, безупречный выход: столкнул двух женщин лбами. Одной он представлял Наталью жестокой эгоисткой, которая не подпускает его к ребёнку. Другой рисовал Ольгу озлобленной истеричкой, якобы не дающей ему спокойно строить новую жизнь.
— Простите меня, — только и смогла произнести Наталья. Слова давались с трудом, голос предательски дрожал. — Клянусь, я впервые об этом слышу.
Ольга ещё несколько секунд смотрела на её побледневшее лицо, потом убрала телефон в карман куртки и тяжело выдохнула. В её взгляде уже не было прежней ярости — лишь усталая, глухая брезгливость.
— Уходи от него, девочка, — тихо сказала она. — Он трус.
До дома Наталья доехала почти на автомате. Она не чувствовала ни пальцев на руле, ни ног, которыми нажимала педали. В голове, как заевшая запись, снова и снова звучал голос Андрея: «Моя новая мне скандал устроила…» Она сама выбирала Матвею подарки, сама убеждала мужа бороться за встречи с сыном, а в итоге оказалась в глазах маленького мальчика той самой злой женщиной, из-за которой папа не приходит.
Дверь квартиры Наталья открыла своим ключом. Андрей валялся в гостиной на диване, закинув ноги на журнальный столик, и азартно играл в приставку. На верхней полке шкафа одиноко стояла нераспечатанная коробка с вертолётом, уже покрывшаяся тонким слоем пыли.
— О, Наташ, ты быстро, — лениво бросил он, даже не повернув головы. — Что у нас на ужин?
Она молча прошла в комнату, остановилась прямо перед телевизором, закрывая ему обзор, и посмотрела на мужа так пристально, что он наконец оторвался от экрана.
— Я сейчас заезжала в супермаркет, — ровно сказала Наталья. — И на парковке встретила Ольгу.
Андрей застыл. Джойстик заметно дёрнулся в его руках.
— Ну и? — спросил он слишком резко. — Надеюсь, ты не стала разговаривать с этой ненормальной?
— Мы прекрасно поговорили, Андрей. Она дала мне послушать твои голосовые сообщения. Оказывается, это я каждые выходные выгоняю тебя из дома? Я запрещаю тебе видеться с сыном? Я устраиваю тебе скандалы, если ты хочешь забрать Матвея?
Джойстик с сухим пластиковым стуком упал на пол. Лицо Андрея покрылось неровными красными пятнами. Он неловко поднялся с дивана, замахал руками, и Наталья с отвращением увидела, как в нём мгновенно включается жалкая защита загнанного труса.
— Наташ… Наташ, ты всё неправильно поняла! — затараторил он. — Ты просто не знаешь, какая она! С Ольгой иначе нельзя! Она же истеричка. Если бы я сказал ей прямо, что устал и хочу побыть дома, она бы мне мозг вынесла, начала бы названивать, орать, давить на жалость!
— Поэтому ты решил сделать из меня дрянь, которая ненавидит детей? — голос Натальи прозвучал настолько тихо и ледяно, что она сама едва узнала себя.
— Да это была обычная отмазка! — сорвался он, уже почти визжа. — Я просто хотел избежать скандалов! Я не собирался тебя втягивать! Я хотел сохранить наши выходные, чтобы мы побыли вместе, чтобы я нормально отдохнул после работы. Я ради нас старался, а ты теперь веришь какой-то обиженной бабе?!
— Ты старался только ради собственного удобства, Андрей, — Наталья смотрела на мужчину, которого ещё утром считала надёжным и почти идеальным, и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна отвращения. — Ты предал своего сына, потому что тебе было лень оторваться от дивана. А потом спрятался за меня. Ты превратил меня в чудовище для ребёнка, которого я даже ни разу не видела. Ты лжец. И трус.
Андрей заметался по комнате.
