«Я женат, — сказал Андрей Полине на четвертом свидании и осторожно придержал ее за руку, потому что она тут же встала из-за столика, намереваясь уйти. — Подожди. Я тебя прошу — выслушай меня, а потом уже принимай решение.»
«Выслушать? — подняла брови Полина. — Что именно? Что с женой вы живете как соседи? Только ради детей? Или что она тяжело больна, и ты не можешь ее бросить из-з своего крайнего благородства? А, нет!.. Я поняла! Ты в самое ближайшее время планируешь развод!»
Она ожидала чего угодно: виноватого выражения лица, взгляда в сторону, тяжелых вздохов, попыток оправдаться, но только не того, что мужчина весело рассмеется. «Поль, — сказал он. — Спасибо, я оценил. Ты умница и принципиальный человек. Я сразу это понял, еще когда мы только начали переписываться с тобой. Но я все-таки попрошу тебя не торопиться и, хотя бы, доесть этот замечательный десерт. Они тут очень вкусные.»
«Хорошо!» — поколебавшись, Полина снова села за столик. Десерт она уже успела попробовать, и он, действительно, был замечательным — нежным и не слишком сладким. В конце концов, за кофе и пирожное она вполне может рассчитаться сама — зачем лишать себя вкусного? Еда не виновата в том, что Андрей оказался… впрочем, даже интересно, что он расскажет.
«Ты, как в игре «холодно-горячо», была довольно близко, но все же не угадала ни разу, — начал Андрей. Он был абсолютно спокоен и тоже не забывал о своем кофе и куске чизкейка. — С женой мы не живем уже около двух месяцев: я ушел к отцу, сейчас живу у него. Развод я не планирую, потому что уже подал на него. Моя жена, конечно, категорически против, поэтому нам пришлось разводиться через суд. А там дали три месяца на примирение.
Моя жена абсолютно здорова, к счастью. Молодая, здоровая, красивая женщина, которая даже простудными заболеваниями болеет раз в два года. А дети… Собственно, мы поэтому и разводимся. Когда мы еще только собирались жить вместе, я сразу сказал, что очень хочу большую семью. С детьми.
Я единственный ребенок своих родителей. У меня нет ни одного брата или сестры — даже двоюродных-троюродных. Нет ни тети, ни дяди. Сейчас мой единственный родной человек — это мой папа. И все.
Я, правда, очень хочу детей. Ладно, хотя бы одного ребенка. Поверь, я знаю, что это тяжело и дорого. Но я готов к трудностям. А в финансовом плане… Скажем так — троих детей я точно способен обеспечить всем. В том числе, и жильем.
Моя жена… Она знала об этом. И о моей позиции, и о том, что рождение детей не откинет нас в бедность. Скажу больше — она была полностью со мной согласна. Говорила, что тоже хочет быть «женой и мамой». Мы прожили два с половиной года. Поняли, что вполне хорошо уживаемся. Не скандалим, умеем договариваться, у нас нет взаимных претензий. И я завел разговор о ребенке…»
Полина слушала внимательно, отставив в сторону и чашку, и тарелку. Такого рассказа она точно не ожидала услышать.
«Поль… Я не знаю, что произошло. Я даже предлагал вместе к психологу сходить, чтобы разобраться… В общем, она сказала, что детей не хочет. Принципиально. И никогда не хотела. Не хочет полнеть, не хочет проблем со здоровьем, не хочет выпадать из жизни даже на год, не то, что на три.
Я спросил, почему она не сказала мне этого в самом начале… Ведь мы же много раз на эту тему разговаривали… «Я не хотела тебя терять, — сказала она. — Я люблю тебя. И думала, что нам будет так хорошо вместе, что ты сам передумаешь. Что мы будем жить для себя. Друг для друга. А ты…»
А я… Я еще полтора года пытался… Я не хотел сдаваться. Нет, я не давил, я разговаривал. Я был готов даже брачный договор заключить!.. Знаешь… Я, честно говоря, даже о суррогатной маме задумывался. Но даже этот вариант ее не устроил. Она, в принципе, детей не хотела. Никогда. Она считала, что мы должны жить вдвоем. Нам больше никто не нужен. Она закатывала истерики — я водил ее к доктору. Здорова.
А последние полгода… В общем… Как бы это тактично сказать… Она стала требовать, чтобы я сделал себе операцию. Такую… Чтобы исключить риск случайной беременности. Сказала, что, пока я этого не сделаю — буду спать в другой комнате. И тут я сломался. Понимаешь… Надежда умирает последней. Я, может, через несколько лет уговорил бы ее на ребенка. Понятно, что не сразу — тут нельзя человека ломать, продавливать. Ему надо дозреть до этой мысли… Но она хотела полностью исключить саму возможность беременности. Навсегда.
Я сказал, что даже узнавать про эту операцию не буду, не то, что делать. И тогда в мою голову полетел цветочный горшок с орхидеей — к счастью, меткостью моя супруга не отличается. И я подал на развод. Я за все годы нашего брака не то что руку на нее ни разу не поднял — я даже голос не повышал. Я не считаю, что заслуживаю подобного отношения. Для меня любой рукоприкладство в браке — табу. Просто невозможно.
Вот теперь я все сказал. Да, Полина. Я женат. И я честно об этом говорю. Я не хочу тебе врать. Не хочу начинать наши отношения с обмана. Ты мне очень сильно нравишься и не заслуживаешь того, чтобы тебе врали.»
Полина молчала. Рассказ Андрея ошеломил ее. Но что поразило ее еще больше — его искренность. Он не пытался оправдать себя. Он не обвинял жену. Он даже пытался как-то понять ее выбор. Но при этом настаивал на том, что и он имеет право выбирать. За каждое решение нужно нести ответственность. Он был готов отвечать за ребенка, за жену в декрете — был готов даже подтвердить это брачным договором, зная, какой уязвимой чувствует себя женщина в это время. И его жена сделала выбор. Ее ответственность за принятое решение — развод.
«Я услышала тебя, — Полина посмотрела на него, и Андрей выдержал ее взгляд. — И, наверное, даже понимаю твои чувства. Я не буду врать — ты тоже мне очень нравишься. Правда. Только и у меня есть свое табу — я не встречаюсь с женатыми. Я говорила тебе об этом.» – «Говорила, — кивнул он. — Но я не мог не рассказать тебе об этом. Даже рискуя потерять тебя.» — «Я это ценю. Это честно. И я еще больше зауважала тебя после этого разговора. Только… Прости. Я, правда, не могу. Даже зная о том, что ваш развод уже в процессе… Сколько осталось до следующего судебного заседания?..» — «Полтора месяца.» — «Андрей… Я очень не хочу тебя терять. Ты готов подождать эти полтора месяца? Чтобы все было правильно.» — «Готов!» — он ответил сразу, не раздумывая, и Полина улыбнулась: «Ну что же… Тяжелый разговор позади. Давай доедать наши пирожные!» — «И закажем еще по одному?» — «А давай!»
«Ах ты гадина!» — Полина вздрогнула, увидев приближающуюся к их столику молодую женщину. Андрей сидел спиной ко входу, а потому не заметил ее появления. Полина же видела ее впервые, поэтому не смогла оценить опасность. Женщина схватила со стола чашку с кофе и выплеснула его Полине в лицо. К счастью, пока девушка слушала рассказ Андрея, кофе успел остыть, поэтому она не обожглась. Но нежная светло-голубая блузка… совсем новая…
«Оксана!» — Андрей вскочил с места и схватил женщину за руку, которую та уже протянула ко второй чашке. — «Пусти! — завизжала женщина. — Я покажу ей, как чужих мужиков уводить! Я ей космы повыдергиваю! А я ведь Машке не поверила сначала! Пока она фотку не прислала! И адресок, где вы тут милуетесь! — она, извернувшись, схватила со стола вилку и нацелилась в Полину. — Ненавижу, гадина!..»
«Прости, » — Андрей кивнул Полине и потащил упирающуюся жену к выходу…
«И что? И что?..» — Аня, подруга Полины, с интересом смотрела на нее. — Дальше-то что?» — «Ну что… Представляешь мое состояние, да? Он же даже не рассчитался в кафе… Пришлось мне платить… А через два часа он мне звонит. Я, понятно, не отвечаю. В ЧС его кинула. Так он мне в соцсети написал. Прощения просил. И деньги на карту перевел — за кафе. А я даже не знала, что делать. С одной стороны — обидно. Зачем мне все это? За что?
С другой… Он реально очень классный. Я уже влюбиться успела по уши… Хотя у нас еще ничего не было… И эта выходка его жены… Она, в принципе, его правоту подтверждает. Но есть и третья сторона. Я ведь реально ни в чем не виновата. Семью его не разбивала. Не уводила его. Он женат уже формально. Да я и не знала, что он женат! Почему она на меня накинулась? Почему не на него? Это ведь он ее муж! Я ей ничего не должна!»
«А это, Поль, расплата за шашни с женатыми, — пожала плечами Аня. — Никого не волнует, знала ты или нет. Ты, по умолчанию, будешь виновата всегда. Ты разлучница, даже если решение о разводе было принято до тебя. К тому же, ты очень верно заметила — ты для нее чужая.
Зачем ей бить родного мужа, если можно в тебя чашку швырнуть? Мужа жалко. Пригодится еще. Да и сдачи может дать. А ты… Ты вон — поплакала и блузку выбросила. И почти решила со своим Андреем расстаться. Хотя он согласился ждать развода. И честно тебе все рассказал. Для его жены всегда крайней и виноватой будешь ты. Не муж. Хотя, даже если вы расстанетесь, он развод не отменит. И может другую найти. И она тоже виновата будет. Это жизнь, моя дорогая. И это наши реалии. Мужика у нас из семьи «уводят» гадкие бабы. Это они всегда во всем виноваты. Ты хоть раз слушала, чтобы мужика назвали «разлучник»? Вот. И я не слышала.»
«Так… Что же мне делать?» — «Головой думать. И решать самой. Теперь от тебя ничего не зависит — расстанешься ты с Андреем или нет — ты в любом случае будешь виноватой. Для его жены, для их друзей, для ее родни. Вот на двести процентов уверена, что, если бы она там тебе реально волосы повыдирала, ее бы все похвалили. Сказали бы, что она молодец. А тебе бы никто даже не посочувствовал. Наоборот, порадовались бы, что тебе досталось и погоревали, что мало — надо было в тебя еще стулом запустить. Так и зачем отказываться, раз за тебя уже все решили?» — «Странная логика, — хмыкнула Полина, — Но что-то в ней есть…»
Она взяла телефон и разблокировала Андрея во всех мессенджерах.
