― Совести у тебя нет! ― кричал в трубку знакомый и одновременно чужой голос. ― Неблагодарная! Я тебя с пеленок растила, воспитывала, а что взамен? Теперь хочешь меня на улицу выставить, как кошку шкодливую?
― Мам, я никого никуда не выставляла. И в произошедшем виноват только Коля, пусть сам разбирается с проблемами.
― На меня тебе наплевать ― так брата пожалей! У него только что родился ребенок. Я-то и на вокзале проживу, а им куда идти с грудничком? Свет, ну не губи, прошу!
― Не понимаю, чем могу помочь.
― Светочка, доченька, ну хочешь, я перед тобой на колени встану? ― тон стал мягче и просительнее. ― Сделаю все, как скажешь, только пусти переночевать. Всего пару дней. Максимум ― неделя. А потом пенсию получу, и мы снимем жилье.
― За пятнадцать тысяч? Сомневаюсь. В любом случае я сейчас не отвечу, нужно посоветоваться с мужем. И не звони больше, я сама свяжусь с вами.
― Советуйся, родненькая. Очень ждем твоего положительного ответа. Как раз с племянником познакомишься, он такой забавный…
Света не стала дослушивать и положила трубку.
В груди сильно жгло. Когда-то она пообещала себе не плакать из-за семьи. И держалась почти десять лет. До сегодняшнего звонка, который снова всколыхнул все, что Света так старалась не помнить.
Детство ее трудно назвать счастливым. Мать умерла при родах. Отец долго горевал, но понимал, что девочке нужно женское воспитание. Когда Свете исполнился год, он снова женился.
Казалось, мачеха не чает души в падчерице. Но все изменилось, когда у родителей появился общий сын, Николай. Он был слабеньким и болезненным. Мама ходила вокруг него на цыпочках, сдувала пылинки. А до неродной Светы ей теперь не было никакого дела.
Как ни старался отец сглаживать острые углы, Света все равно чувствовала себя чужой и ненужной.
Когда Светлане исполнилось шестнадцать, у отца случился инфаркт. Врачи не смогли помочь.
В один миг привычный мир рухнул. Мачеха перестала скрывать свою неприязнь. Именно тогда Света и узнала, что женщина, которую она считала матерью, ей неродная ― до того родители это скрывали. И это откровение пришло резко, болезненно ― мачеха буквально швырнула ей это в лицо.
Света осталась наедине со своими переживаниями. Начался настоящий подростковый бунт. Она сбегала из дома, если это место вообще можно назвать домом, прогуливала школу, вращалась в сомнительных компаниях.
― Ты ― позор семьи, ― кричала мачеха, когда Света появлялась дома. ― Смотри, как Коленька себя ведет! Поучилась бы, он младше, а мозгов и воспитания раза в три больше!
― Хорошо, мама, ― Света не могла отделаться от привычки звать ее мамой. ― Я постараюсь брать пример с брата. Обязательно возьмусь за ум.
Коленька был «умнее и воспитаннее» только в глазах матери. На самом деле он рос избалованным и капризным эгоистом. Очень быстро смекнул, что любой проступок сходит ему с рук, и пользовался этим все разгульнее. Кто там говорил, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно? С вседозволенностью то же самое.
«Браться за ум» Света не торопилась. Раз за разом повторялся цикл: ее загул ― возвращение ― домашний арест ― побег ― опять загул.
Через год таких скитаний и скандалов Светлана забеременела. Она была напугана и растеряна. За помощью пришла к семье.
― Ах ты малолетняя путана! ― взбесилась мачеха. ― Разве я тебя учила по койкам прыгать?
― Я не думала, не знала… ― лепетала Света.
― Вижу, что не думала. Отец в гробу переворачивается. Позорище! Лучше бы ты сгинула где-то под забором, чем такое пятно на приличную семью поставила.
― Никто бы не заплакал, ― поддакивал Коля в угоду матери.
Шок, стыд, растерянность ― далеко не весь спектр эмоций, которые в один момент испытала Света. Но худшее было впереди.
― Значит, так. Сейчас собираешь манатки и уходишь.
― Но куда?
― К отцу своего байстрюка. У нас порядочная и уважаемая семья. Отец твой покойный ― профессор. Коленька учится на пятерки.
Да как же! Круглый отличник…
― Мам, я не могу к нему уйти, ― Светлана хотела было объяснить, что парню едва исполнилось семнадцать. Да и отношений никаких толком нет. Все случилось быстро, непонятно и немного противно. О возможных последствиях она вроде бы знала, но совсем не думала.
Но мачехе не было никакого дела до объяснений.
― Я тебе не мать. И сюсюкаться не собираюсь. Если ты уже взрослая и готова жить такой жизнью с мужиками, то будь взрослой до конца. Знать тебя больше не хочу! Иди хоть на теплотрассу.
Почему Света молча ушла? Почему не боролась за свои права?
Оказалось и бороться было не за что. Еще при жизни отца мачеха сумела провернуть все так, что падчерица не могла претендовать на жилплощадь. Не подкопаться. Хотя, наверное, можно было бы что-то сделать, но что тут сделает девчонка-подросток без опыта, без навыков, да особо и без мозгов, если уж совсем честно?
А дальше была гонка на выживание, в результате которой Светлана потеряла ребенка и оказалась в реабилитационном центре.
Там помогли. Объяснили, что все может быть иначе, главное ― не опускать руки. Она доверилась, ведь только в центре ощутила ту поддержку и заботу, которой никогда не знала ― повезло, там были действительно хорошие специалисты. Единственное, что рвало душу ― потеря малыша, ее долгая, горькая рана.
Светлана устроилась уборщицей в небольшую пекарню, параллельно училась на повара-кондитера. Там и познакомилась с Максимом.
Он учился на последнем курсе. Как и Света, был сиротой. Вот только его история несколько отличалась. Родители погибли в аварии, воспитанием Максима занималась бабушка. Он рос в любви и заботе. С раннего детства грезил собственной кондитерской и планомерно шел к своей мечте. Эта целеустремленность восхищала. Максим стал для Светланы крепкой стеной, а он для нее ― надежным тылом.
Дальше начался сложный путь. Столько взлетов и падений ― не сосчитать. Оказалось, что открыть кондитерскую ― еще не так трудно, а вот управлять… Выплаты кредиторам, налоговый учет, рекламные расходы. Денег все время не хватало, прибыль стремилась к нулю.
Но упорство все-таки принесло свои плоды. Через несколько лет семейный бизнес стрельнул и начал приносить неплохой доход.
Спустя еще год Света и Максим взяли ипотеку и принялись обустраивать семейное гнездышко. Пора бы и о продолжении рода задуматься.
Вот только внезапный звонок выбил из колеи. Как вообще мачеха узнала ее номер?
Без особых предисловий она начала жаловаться на жизнь. Коленька, который всегда был отличником и мамулиным пирожочком, вдруг связался с плохой компанией. Как итог, начались проблемы с законом.
Чтобы выгородить «ни в чем не виноватого» Николая, пришлось продать некоторые фамильные ценности и влезть в долги.
Казалось, урок усвоен. Коля отучился в колледже, устроился автослесарем. И даже привел беременную невесту в дом. А потом снова «плохая компания» «заставила» ни в чем не повинного Коленьку ввязаться в авантюру. Точнее, он открыл для себя тотализатор.
Первые шальные деньги вскружили голову. Но радость длилась недолго. Скоро доход ушел в минус, а долги росли в геометрической прогрессии. Кредиторы начали намекать, что пора бы и заплатить. Причем намекали весьма доходчиво. Один раз даже пришлось обратиться в травмпункт с переломом нескольких ребер и сотрясением.
Деньги брать было неоткуда. Поэтому Николай решил заложить квартиру. Мать убедил быстро ― квартира не такая уж и большая плата за жизнь сыночки.
Но и полученную сумму Коля потерял. Как и жилье.
В тот момент они вспомнили про «позор для уважаемой семьи». Навели справки, и оказалось, что Света счастлива в браке, руководит бизнесом и живет в собственной квартире.
И дальше для Светланы начался ад. Мачеха названивала каждый день. Сначала ныла, что семья в трудной ситуации, просила денег. Потом обвиняла падчерицу в черствости, требовала помощи и постоянно напоминала, что та должна родителям.
Светлана знала, что нужно было сразу послать родственничков куда подальше. И это был бы самый легкий для всех исход. Но где-то в глубине души скребли кошки. Да, с ней обошлись жестоко. Но они все-таки не чужие люди…
Сомнениями она делилась с мужем.
― Свет, я не хочу тебе диктовать, что делать. Это твое решение. Только напоминаю: ты оказалась на улице в шестнадцать. И все, что имеешь ― лишь твоя заслуга. Ты ничего никому не должна.
― Знаю, Макс, ― Светлана уткнулась в плечо мужа и расплакалась. ― Но я не могу поступить также, как сделали со мной. Может, пусть переночуют пару дней, пока подыщут жилье?
― Дело твое. Мое отношение к этому знаешь.
― Спасибо, родной! Тогда сейчас позвоню, чтобы они утром приходили. Только, пожалуйста, будь дома в это время. Ты захочешь это увидеть.
Света улыбнулась. Но в этой улыбке читалось что-то хищное, словно за ней срывался какой-то коварный план.
***
Трель дверного звонка выдернула из приятной дремы. Семь утра.
― Просила же не раньше девяти, ― пробубнила Света и разбудила Максима. ― Милый, идем гостей встречать.
В прихожую они ввалились нагло, как к себе домой.
Мачеха практически не изменилась. Разве что морщин больше, да и круги под глазами стали темнее и отчетливее. А вот Николая Света узнала с трудом.
Резкие черты лица, взгляд с каким-то звериным прищуром, отсутствие части зубов. Он точно сидит на один транквилизаторах?
― А где жена с младенцем? ― уточнила Светлана.
― У подруги живет, ― мачеха по-хозяйски шагнула в комнату, оценивая обстановку. ― Приедет, когда мы тут обустроимся.
Вот как. Они уже собрались обустраиваться.
― Понятно. Ну, как вам у нас?
― Тесновато, конечно. Всего две комнаты. Одну тогда Коленьке с женой. У них все-таки ребенок. А мы втроем как-нибудь. О, у вас такая большая плазма, прекрасно! А что это за мебель?
― Это под заказ сделали. Из дуба.
― Смотрю, вы тут неплохо устроились. И ремонт дорогой, и техника премиум-класса.
― Не жалуемся. Вы внимательно все осмотрели, оценили?
― Достаточно.
― Ну тогда забирайте свои манатки и проваливайте. Посмотрели, как живут приличные люди? И хватит с вас. У нас уважаемая семья. В ней не место старухам-побирушкам, зависимым игроманам и дамам с байстрюками.
― Ах ты… ― мачеха кинулась было на Свету с кулаками, но Максим преградил ей путь. Он только сейчас понял замысел жены и был очень рад, что она поступила именно так. ― Как же можно ребенка грудного на улицу?!
― Ты же меня выгнала, квартиру себе захапала. Была уверена, что долго не протяну? Вот теперь смотри, что есть у меня. А ты со своим Коленькой-умничкой иди… хоть на теплотрассу.
― А еще раз явитесь или позвоните, ― добавил Максим, ― вызовем полицию.
Родственники, брызжа проклятиями, ушли. Свету немного трясло, но она не жалела. Ей было важно показать, чего она добилась. Сама, без чьей-либо помощи. Наконец-то она перевернула эту страшную страницу своей жизни.
Позже Светлана узнала, что кредиторы все-таки нашли Николая и жестоко с ним поквитались. Его жена отдала ребенка в детский дом и умчалась искать личное счастье за границу. А мачеха сошла с ума и остаток жизни провела в лечебнице.
Карма.
