«Серьезный мужчина! — сказала мама Юле, только увидев Игоря. — За такого надо держаться руками и ногами!»
Насчет последнего утверждения Юля сомневалась — девушкой она была современной и считала, что с мужчиной должно быть лучше, чем без него и не понимала установки «любой ценой сохранить семью». Тем более, что перед глазами у нее перед глазами был пример родной тети: тянула и тащила мужа, любителя горячительных напитков, который часто распускал руки — и чем закончилось? Спустил ее с лестницы в подъезде. Тетя только чудом не получила серьезных травм, отделавшись несколькими переломами. Юле даже представить это было страшно, она не понимала аргумента «зато замужем». Очень рано она решила для себя — жизнь одна, здоровье не бесконечное, а потому его, здоровье, надо беречь и думать о нем в первую очередь. И о физическом, и о психическом.
Именно поэтому, даже пребывая в розовых очках и розовом тумане во время конфетно-букетного периода, она никак не могла согласиться с мамой, которая твердила про руки и ноги, которыми надо удерживать Игоря. Впрочем, ссориться с мамой Юля не хотела, поэтому свое мнение оставляла при себе и только кивала.
Нет, на самом деле Игорь был очень даже хорошим: чутким, внимательным, очень порядочным. Он не относился к той разновидности кавалеров, которые с пеной у рта доказывали, что «за девушками ухаживать нельзя», «за свой кофе каждый платит сам», «самое главное — не завалить баланс значимости» и резюмировали «ни ногой в проклятый загс». Наоборот — Игорь относился к таким товарищам с легкой снисходительностью и очень радовался, что среди его друзей таких «прозревших» нет.
Он был старомоден: дарил Юле розы, приглашал в кино и кофейни, водил в театр — и ни разу не позволил «разделить счет». «Я мужчина!» — говорил он и больше ничего не объяснял.
Насчет планов на будущее он тоже не темнил и не изворачивался. Довольно скоро он сказал Юле, что он только за официальный брак, причем, брак, в котором обязательно должны быть дети. «Пожить для себя», конечно, можно. Года два-три. Заодно понять, действительно ли они подходят друг другу. Но уж потом надо будет думать о детях. Только такой вариант Игорь считал правильным. Семья без детей — не семья.
Не то, чтобы Юля прямо с детства мечтала стать многодетной матерью, однако против детей ничего не имела. У нее была младшая сестренка, которая родилась, когда Юле было четырнадцать лет, и девочка охотно возилась с этой очаровательной живой куклой, которая, к тому же, была невероятно спокойной — много спала, мало плакала и потешно хохотала, стоило Юле сделать ей «козу». Вот так и вышло, что «курсы молодой матери» она прошла, уход за ребенком ее совершенно не пугал, но и сказать, что «хватит, я в детстве устала от роли няньки, поэтому своих не хочу» — она не могла.
…Все шло по плану. Сначала встречи, потом — совместная жизнь, потом, через год, свадьба, а потом, еще через полтора — и первая беременность. Игорь был счастлив. Он старался ходить вместе с Юлей по врачам, настаивал, чтобы она проходила обследования в платных клиниках и даже предлагал посещать курсы молодых родителей при женской консультации. «Я же говорила! — ликовала мама. — Идеальный муж! Тебе невероятно повезло!»
Когда на УЗИ сказали, что у Юли и Игоря будет дочка, он на секунду помрачнел, но тут же улыбнулся: «Ну и славно! — сказал он. — Сначала нянька, потом лялька!» — доктор рассмеялась, поддержав шутку, а Юля не обратила внимания — она с интересом вглядывалась в экран, стараясь хоть что-то рассмотреть среди непонятных теней и пятен.
Беременность Юля переносила легко, и, единственное, что ее огорчало, — это заключение врачей о плановой операции. Ей сказали, что родить сама она не сможет. Слишком рискованно. «И что? — утешал ее Игорь. — Наоборот, радуйся! Все будет по плану, без сюрпризов, ничего экстренного. Я читал, сейчас даже не под общим наркозом операцию делают — сразу дочку увидишь. Да и потом. Это раньше было, что только одного ребенка можно, а сейчас медицина отличная — я читал, что у одной женщины четверо детей родилось с помощью кесарева — и все отлично!»
И Юля, конечно, успокоилась. Тем более, что на следующий же день после операции, едва ее перевели из реанимации в палату, Игорь пришел навестить своих девочек, принес розы, принес любимые Юлей йогурты и долго о чем-то разговаривал с врачами. Беспокоился.
Дома тоже все было хорошо: кроватка собрана, в квартире чистота и порядок. Даже стол накрыт и готов к визиту родственников. Игорь, и правда, оказался хорошим отцом, по мере сил и возможностей, помогал Юле и с дочкой, и по дому: после операции восстановление шло не очень быстро.
«А я говорила! — снова радовалась мама Юли. — Редкий мужик! Держись за него, дочка! Второго такого не найдешь! И руки из нужного места растут, и по дому все может делать, и с ребенком занимается. С таким хоть десятерых родить можно!»
Насчет десятерых Юля очень сомневалась — все-таки, олигархами они с Игорем не были, а дать все лучшее своим детям хотелось. Однако, когда муж заговорил о том, что «пора бы сходить за мальчиком» — дочка как раз пошла в садик — сильно не возражала. Правда, и на этот раз получилась дочка. Игорь слегка расстроился, но все равно был настроен оптимистично: у него самого было два брата, так пусть хоть дочек будет двое. А уж потом и о мальчишке можно будет подумать.
…»Рискованно, — покачала головой доктор, когда еще через три года Юля пришла к ней посоветоваться о планировании новой беременности. — Нет, конечно, прямо вот запретить я вам не могу, но сразу предупреждаю — двадцать раз подумать и всю беременность беречь себя.» — «Подождите, — удивилась Юля, — Я знаю, что у других и по четыре, и по пять кесаревых было…» — «Не ваш случай, — вздохнула доктор. — У вас это точно будет последняя беременность. И то никто не даст гарантии, что сможете доносить. Рубец — дело такое… Может, выдержит нагрузку, может — нет. Ну и возраст не в вашу пользу играет — тридцать восемь — это уже прилично.» — Юля сложила ладошки у груди: — «Муж очень хочет мальчика…» — «Да я же не говорю, что категорически нельзя! Я говорю — риск есть, и вы должны это понимать. Как и то, что во время операции лучше бы подумать о дальнейшей контрацепции. Понимаете, о чем я? Четвертую беременность вы не выносите. Ни при каких условиях. Простите за прямоту, но я хочу, чтобы вы понимали… Третья — это ваш предел.» — «Я поняла,» — Юля кивнула.
…»Мальчик. Совершенно определенно — мальчик!» — сказала доктор УЗИ, и у Юли отлегло от сердца. Ну вот и отлично. Снова у них все идет по плану. Игорь так хотел мальчика — будет сын. Замечательно.
Эта беременность, в отличие от предыдущих, далась Юле очень тяжело. Видимо, доктор все-таки была права, не просто так запугивала. Болело все, анализы были на грани нормы, почти все время тянуло живот. Когда же срок подошел к тридцати пяти неделям, Юлю положили на сохранение: малыш был крупным, а вот рубец становился все тоньше, и это было очень опасно.
«Все хорошо, — поддерживали Юлю врачи. — Вы под наблюдением. Мы постоянно следим и за вами, и за малышом. Лежите и не нервничайте.»
Как Юля ни уговаривала малыша не торопиться, он принял решение сам, решив родиться на две недели раньше. И снова врачи успокаивали — ничего страшного. Ребенок доношен и абсолютно здоров. Гораздо больше опасений вызывало здоровье самой Юли. Не самая сложная операция, которая в прошлые разы шла около сорока минут, на этот раз растянулась почти на два часа, и по сосредоточенным лицам хирургов Юля понимала: сейчас идет борьба за ее жизнь.
К счастью, врачи справились. Все обошлось. Можно было выдохнуть. «Вы приняли очень верное решение, что подписали документы перед операцией, — сказала Юле доктор, которая навестила ее в реанимации. — Сегодня мы справились, но следующего раза быть не должно. Тогда вам уже никто не поможет.» — «Спасибо, — шепнула Юля. — Я все понимаю.»
Игорь снова прибежал навестить жену самым первым, снова без страха взял сына на руки и что-то шептал ему. Он был счастлив. Абсолютно. До возвращения домой Юли и малыша.
Юля уложила сына в кроватку и сейчас обнималась со старшими дочками, которые сильно соскучились по маме, когда Игорь, тряся какими-то бумагами, вихрем влетел в комнату. «Это что?» — страшным шепотом прошипел он.- «Что?» — не поняла Юля. — «Твоя выписка! А в ней написано, что тебе трубы перевязали!» — «Ну… да. Я же говорила тебе, что этот ребенок — последний. Больше мне нельзя.» — «И что? Это повод так радикально решать? А если через два-три года придумают какие-нибудь новые методы? Почему ты лишила меня возможности стать отцом еще раз?»
«Игорь, — Юля вытолкала его в коридор, чтобы не пугать девочек. — Скажи, ты правда, не понимаешь? Меня еле-еле спасли. Следующего раза быть не должно. Там вообще шансов нет. Я… я просто не переживу. Ты готов рискнуть на таких условиях?» — «Причем здесь условия? Ты стала неполноценной женщиной. Ты сделала свой выбор сама, без учета моего мнения! Ты же знала, как я к этому отношусь! Если бы ты сразу мне сказала, я бы тебе категорически запретил так делать!» — «Вот поэтому и не сказала. Я, знаешь ли, жить хочу. И я должна думать о тех детях, которые у меня УЖЕ есть.» — «Ты свой выбор сделала,» — рявкнул Игорь так, что малыш проснулся и захныкал. Юля бросилась к ребенку, а Игорь ушел на кухню и захлопнул за собой дверь.
Через два месяца он ушел, а через год сказал, что хочет развестись. Он не хочет жить с предательницей, которая ради своего каприза наплевала на его чувства и желания.
«Эх, ты! — сокрушалась мама. — Я же предупреждала тебя: за такого мужика нужно руками и ногами держаться, а ты… Ну что тебе стоило эти бумажки спрятать и молчать в тряпочку? А, в идеале, вообще не соглашаться на такое… Теперь сама без мужа осталась и детей без отца оставила.» — «Зато я живая, мам, — ответила Юля. — И у моих детей есть мать. Неужели этого мало?»
