— Не смей так говорить о моих детях! — муж ударил ладонью по столу. — Они тогда были молодыми, не понимали ничего.
Вика в больнице, ей ставят капельницы, а ты припоминаешь мне старые обиды!
— Я не припоминаю, Женя. Я просто сравниваю.
Почему тогда, когда твой общий со мной ребенок балансировал на грани, ты выбрал море и взрослых детей от первого брака?
— Алло, Марина Сергеевна? Это Евгений. Да, по поводу Виктории.
Что там с анализами?
Гемоглобин подняли?
А тонус?
Вы мне скажите прямо, есть риск или нет?
Я могу привезти любые лекарства, любые импортные препараты, вы только скажите…
Света стояла в дверях кухни и наблюдала, как ее муж мечется по гостиной с телефоном, прижатым к уху.
Он жестикулировал свободной рукой, будто пытался лично отодвинуть угрозу от своей взрослой дочери.
— Да, я понимаю, — Женя резко остановился у окна. — Вика совсем не умеет о себе заботиться.
Я завтра утром заеду, привезу продукты, которые вы советовали. И подушку эту специальную для беременных.
Света?
Он вдруг обернулся, заметив жену.
— Света, ты не видела, где у нас визитка того частного врача из перинатального центра? Ну, который нас тогда консультировал?
— Она в ящике под зеркалом, — тихо ответила Света.
— Найди, пожалуйста! Вике поставили небольшую угрозу, понимаешь?
Четвертый месяц — это же самый опасный срок! Ей нельзя нервничать, ей лежать надо.
Я места себе не нахожу. Как она там одна в этой квартире?
Муж ее вечно на работе, а ей уход нужен.
Света медленно прошла в комнату.
— Четвертый месяц, Женя? — переспросила она. — Надо же, какое совпадение…
— Ты о чем? — Женя уже рылся в ящике, выкидывая на поверхность счета за электричество и старые чеки. — Какое совпадение?
— Ровно восемь лет назад у меня тоже был четвертый месяц. Ты помнишь тот апрель, Жень?
Муж замер.
— Свет, ну ты нашла время вспоминать. Тут у человека реальная проблема, а ты…
— У меня тоже была реальная проблема.
Врач тогда сказал: «Светлана, лететь нельзя. Угроза. Нужно лежать и колоть препараты».
Помнишь?
Женя выпрямился, наконец найдя нужную визитку. Он посмотрел на нее, потом на жену, и в его глазах промелькнуло раздражение.
— Ну, помню. И что? Мы же это обсуждали. Билеты были куплены на четверых. Ребята, Вика и Максим, так ждали это море.
Мы целый год планировали эту поездку. Ты сама сказала: «Езжайте».
— А что я должна была сказать? — голос Светы дрогнул. — Ты стоял перед зеркалом, примерял новые шорты и говорил, как тебе жаль, что я в такой «ситуации».
Но при этом добавлял, что очень хочешь поехать, потому что устал на работе, а детям нужно солнце.
Ты даже не предложил сдать билеты. Ты просто ждал, когда я дам тебе это чертово разрешение, чтобы не чувствовать себя виноватым.
— Света, это было восемь лет назад! Зачем ты сейчас это поднимаешь? Вика — моя дочь, ей плохо!
— А я была твоей женой! Беременной твоим сыном! Тем самым, который сейчас в соседней комнате собирает лего!
Почему тогда ты не обрывал телефоны врачей? Почему ты не бегал за подушками?
Ты уехал на две недели. На две недели, Женя! Оставил меня одну в пустой квартире, когда я даже за хлебом выйти боялась.
Женя бросил визитку на стол и подошел к ней.
— Ты опять начинаешь? Я же звонил тебе каждый день! Я спрашивал, как ты!
— Да, ты звонил, — Света горько усмехнулась. — Ты звонил из ресторана на берегу океана. Я слышала в трубке смех Вики и Максима, музыку, шум прибоя.
Ты рассказывал, какого вкусного лобстера вы съели и как Вика красиво загорела.
Ты сбрасывал мне фотографии, где вы втроем, счастливые и довольные, на фоне заката.
А я лежала в темноте и смотрела в потолок, потому что у меня болел живот, а от лекарств меня тошнило так, что я не могла дойти до кухни.
— Я хотел, чтобы ты порадовалась за нас!
— Порадовалась? Женя, Вике тогда было девятнадцать, Максиму двадцать один. Они взрослые люди.
И за все две недели ни один из них не прислал мне даже смс.
Никто не спросил: «Лена, как ты там одна? Тебе что-нибудь нужно?».
Им было плевать. Они эго..исты, Женя!
— Не смей так говорить о моих детях! — Женя ударил ладонью по столу. — Они тогда были молодыми, не понимали ничего.
А ты сейчас ведешь себя как эго…истка. Вика в больнице, ей ставят капельницы, а ты припоминаешь мне старые обиды!
— Я не припоминаю, Женя. Я просто сравниваю.
Сейчас ты готов лететь к ней на край света, ты звонишь врачам, ты платишь любые деньги.
Почему тогда, когда твой общий со мной ребенок балансировал на грани, ты выбрал море и взрослых детей от первого брака?
Почему я была для тебя «ты сильная, ты справишься», а Вика сейчас — «хрупкая и не умеет о себе заботиться»?
Женя отвернулся к окну.
— Это другое, — глухо произнес он.
— Что другое? — Света встала и подошла к нему. — Что именно другое, Женя? Она для тебя важнее, потому что она из «той» жизни?
— Хватит! — Женя резко обернулся. — Вика — мой ребенок. Ты — взрослая женщина. Ты тогда справилась, и Тема родился здоровым.
Значит, я был прав, и ничего страшного не произошло.
А сейчас я вижу, что Вике страшно. Она плачет в трубку!
— Я тоже плакала, Женя. Только я плакала в подушку, чтобы ты не слышал моего голоса в трубке, когда ты там отдыхал.
Я не хотела портить тебе отпуск.
Я поехала к маме на машине, сама, за триста километров, потому что не могла больше находиться в этой тишине.
У меня руки дрожали на руле, а я ехала, потому что мне было страшно помереть в нашей квартире.
И больше всего меня беспокоило то, что меня найдут только через две недели, когда вы вернетесь!
— Ты преувеличиваешь, — Женя дернул головой. — Мама твоя была рядом, ты сама сказала…
— Моя мама живет в другом городе! И я поехала к ней сама, потому что ты даже не подумал отвезти меня перед отъездом.
Тебе некогда было, ты паковал ласты и маски.
Знаешь, что самое обидное, Женя? Я ведь тогда тебя оправдывала.
Думала: ну, он мужчина, он не понимает, как это страшно — чувствовать, что внутри тебя жизнь может оборваться в любую секунду.
Я думала, что ты просто такой… прямолинейный.
Но сейчас я вижу, что ты все понимаешь. Ты умеешь сопереживать, умеешь заботиться, умеешь быть трепетным.
Просто ты умеешь это делать только для нее. Не для меня. И даже не для нашего сына.
— Что ты хочешь от меня услышать? — Женя сложил руки на груди. — Что я плохой муж?
Ладно, я плохой муж. Но я хороший отец. И я не брошу дочь в беде.
— А сына ты бросил? — тихо спросила Света. — Он еще не родился, ты его уже поставил на второе место.
Ты и сейчас так делаешь.
Тема просил тебя пойти с ним в цирк в субботу, ты помнишь?
— В субботу я везу Вику на обследование к профессору! — отрезал Женя. — Цирк никуда не денется, он каждую неделю работает.
А профессор принимает раз в месяц.
— Вот об этом я и говорю. У тебя всегда есть оправдание. «Это другое», «это подождет»…
— Света, ты невыносима. Ты ревнуешь меня к собственной дочери! Это же патология какая-то.
— Я не к дочери тебя ревную, Женя. Я ревную тебя к тому мужчине, которым ты мог бы быть для меня восемь лет назад. Но не захотел.
Ты лишил меня права на поддержку, когда я в ней нуждалась больше всего.
И теперь, видя твою суету вокруг Вики, я понимаю — ты просто меня не любил настолько, чтобы пожертвовать своим удовольствием.
— Да я ради вас впахиваю сутками! — заорал Женя. — Квартира, машина, отпуска — кто это все оплачивает?
— Мы сейчас не про деньги, Женя. Деньги у меня и самой есть, я работаю не меньше твоего…
Женя схватил ключи от машины.
— Все, я ухожу. Мне нужно к Вике. Ей нужно лекарство купить, которого в аптеках у дома нет.
Можешь продолжать копаться в своем прошлом, если тебе так нравится роль жертвы. А мне надоело!
Он вылетел в прихожую, оттолкнув сына, который вышел в коридор на шум.
***
Вечером Женя вернулся поздно.
— Уснула, — объявил он. — Ей лучше. Врач сказал, что если будет соблюдать режим, то все обойдется.
Света на него даже не посмотрела.
— Я рада за нее, Женя. Искренне рада. Я не желаю ей того, что пережила я.
— Послушай, — он замялся. — Я тут подумал… Про ту поездку.
Может, я действительно был неправ. Но я тогда правда не понимал…
— Не надо, Жень. Не надо извиняться через восемь лет только потому, что тебе стало неудобно.
Это ничего не изменит.
— Но мы же семья? — он попытался коснуться ее руки.
Света плавно убрала руку.
— Семья — это когда один за всех. А у нас получается, что я и Тема — это одна команда, а ты, Вика и Максим — другая.
Твои дети всегда в приоритете.
— Это неправда!
— Правда. И субботний цирк — тому подтверждение.
Ты даже не предложил перенести обследование на утро или на пятницу.
Ты просто сына подвинул. В очередной раз.
***
Весь следующий месяц Женя жил на два дома. Он фактически переехал к дочке, чтобы «контролировать ситуацию».
Света не спорила. Она занималась сыном, работала, ходила в спортзал.
Она вдруг поняла, что так даже легче.
Как-то вечером Женя пришел домой с букетом цветов.
— Свет, Вику выписали. Угрозы больше нет. Все отлично!
Давайте это отметим? Я забронировал столик в итальянском ресторане.
Света посмотрела на цветы и отвернулась.
— Жень, спасибо за цветы. Но в субботу мы с Темой уезжаем.
— Куда? — он искренне удивился.
— К маме. На две недели. Я взяла отпуск.
— Но как же так? А я? Мы же хотели вместе…
— Ты хотел отметить выздоровление Вики. А мы с Темой хотим просто отдохнуть. Вдвоем.
Ему нужно внимание отца, но раз его нет, он получит внимание мамы и бабушки.
— Света, ты что, мне мстишь?
— Нет, Жень. Люди мстят, когда им обидно. А я больше ничего не чувствую.
Вот вообще ничего…
Женя психанул:
— Ты рушишь нашу семью из-за ерунды!
— Нашу семью разрушил тот отпуск, а все остальное — это просто последствия.
Иди, отпразднуй с Викой. А у нас свои планы.
Света прошла в спальню и начала собирать чемодан. А Женя долго стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь.
Он не понимал, почему его жизнь вдруг рушиться начала.
Он ведь все делал правильно — обеспечивал, заботился, любил детей.
Старших, конечно, чуть больше, чем младшего, но… Разве этого мало?!
— Света! — крикнул он через дверь. — Ты совершаешь ошибку!
Она не ответила.
Через два дня Света и Тема уехали, а Женя вдруг заскучал.
Он звонил Вике, рассказывал о своем одиночестве, но дочь была занята своими новыми заботами — покупкой коляски и выбором курсов для будущих мам.
Ей было некогда выслушивать жалобы отца.
Максим вообще трубку не брал — ему было некогда.
***
Вика родила, Женя стал дедушкой и окончательно растворился в заботах о внуке, так и не заметив, как его собственная жена стала ему абсолютно чужим человеком.
Света подала на развод и уехала к морю. Женя, наверное, так и не осознал, что стало причиной расторжения брака.
Наверное, ему просто эго..истка в жены досталась. Подумаешь, внимания ей не хватает…
