На восьмое марта в квартире Надежды царил настоящий хаос. Мальчишки, который было трое, вместе с мужем с самого утра поздравляли единственную женщину в доме. А Надежда, в свою очередь, обещала приготовить вкусный праздничный обед.
Спустя два часа , когда горячие уже томилось в духовке, а салаты были приготовлены и поставлены в холодильник. Надежда подошла к зеркалу и немного разочаровалась, увидев своё отражение. Волосы растрепаны, макияжа на лице ноль, лицо слегка красное. Надежда уже давно поняла, что праздники — это не отдых, а работа, когда нужно успеть не только приготовить и накрыть на стол, а еще уделить внимание каждому ребенку. И привести в порядок себя.
— Хорошо Светлане, — вспомнила Надежда свою любимую и единственную подругу.
— Проснулась, повалялась, почитала книгу. Кстати, ей нужно позвонить и поздравить с праздником, — подумала про себя Надежда и тут же, пока не забыла, набрала её номер.
— Светочка, привет! С праздником тебя, моя хорошая.
— Взаимно, подруга. А я снова одна. Праздник праздником, но, видно, не для меня, — проговорила Светлана с грустью.
— Что ты такое говоришь? Что случилась? С Артемом рассталась? — Спросила Надя.
— Да, верно ! Можно я к тебе сегодня приду? Так одиноко мне никогда ещё не было.
— Конечно. Мальчишки любят , когда к нам гости приходят, — сказала Надежда, а после помчалась на кухню смотреть горячее.
Петр, муж Нади сидел в зале уже «при параде». Он надел красивую футболку и брюки. Петр никогда не помогал Надежде по дому, так как считал, что женские обязанности она должна выполнять сама.
— Есть уже хочется, -крикнул он, когда Надя доставала горячее из духовки.
— Ты лучше мне помоги, я ещё в порядок себя не привела, — в ответ громко сказала Надя.
— Ты отлично выглядишь, дорогая! Перестань! Зачем тебе наряжаться и краситься. Ты у нас и так красотка.
Надежда от этих слов улыбнулась и немного расслабилась. Скинула фартук, отнесла все закуски и горячие на стол, а затем пошла все же подкрашивать реснички. Дети в это время бегали , играли, а когда услышали звонок в дверь, тут же ринулись к ней.
— Стойте, это Светлана пришла. Я сама открою, — сказала Надя, едва докрасив ресницы.
— Светлана? — донесся из зала вопрос Петра.
— Ей очень одиноко. Пусть в нашей компании немного побудет, — ответила Надежда и открыла дверь.
Перед ней стояла красотка в нежно-розовом платье, оно подчеркивало все достоинства её обладательницы. Волосы слегка были завиты и красиво ниспадали ниже плеч . Надежда в первую секунду застыла , глядя на эту ухоженную красивую женщину . Светлана улыбалась, в руках у неё была огромная коробка конфет. «Надо же, я её никогда не видела такой красивой », — мелькнуло в голове у Надежды, и она почувствовала себя серой мышкой в своём домашнем платье.
— Заходи, заходи, — всё же выдавила из себя Надя, отступая в прихожую. Светлана шагнула в квартиру, и за ней потянулся лёгкий шлейф дорогих духов. Мальчишки, притихшие было, тут же облепили гостью с вопросами. — Тётя Света, а ты к нам надолго? А что это у тебя такое красивое?
Петр вышел из зала, и Надежда увидела, как его взгляд на секунду задержался на подруге. Не как на старом знакомом, а оценивающе, по-мужски. — Красиво выглядишь, Света, — произнёс он обычным тоном, но Надежде почему-то стало не по себе. Она судорожно поправила непослушную прядь волос.
— Проходи к столу, у нас как раз всё готово, — сказала Надя, пытаясь взять ситуацию в свои руки. Светлана разулась, оставив на полу изящные сапожки на каблуках, и проследовала в зал. Она села, поправила свои красивые локоны и слегка отклонясь на спинку стула.
Надежда разложила горячие по тарелкам, отдавала распоряжения детям и ловила себя на том, что украдкой наблюдает за мужем. Петр оживился, рассказывал Светлане, как они на работе поздравляли женщин, и смеялся громче обычного. Светлана кивала, улыбалась, но глаза её оставались грустными. «Она же несчастна, она пришла за поддержкой», — напомнила себе Надя, чувствуя стыд за свою ревность. Она налила подруге шампанского и тронула её за руку: «Ешь дорогая. Всё наладится». Но внутри всё сжалось в тугой тревожный комок.
Обед проходил шумно и будто бы по-праздничному. Мальчишки болтали без умолку, Петр подливал шампанское. Но Надежда чувствовала себя не хозяйкой застолья, а будто слугой, которая только и успевает, что убирать крошки и менять тарелки. Её платье казался ей не просто неудобным, а уродливым, и каждый раз, проходя мимо сверкающего зеркала в прихожей, она отводила глаза.
Когда дети убежали в комнату, а Петр ушел на кухню за водой, между подругами, наконец, повисла пауза. Светлана вздохнула и отставила бокал.
— Знаешь, Надюш, я завидую тебе, — тихо сказала она. — У тебя есть всё это: семья, шум, дом… А у меня — тишина. И вот это платье, которое некому показать.
Надежда смотрела на её идеальный маникюр и хотела сказать что-то утешительное, но вместо этого вырвалось:
— Тебе не надо каждый день оттирать плиту после варки. У тебя есть много свободного времени.
Они помолчали, и каждая понимала, что слова другой — не просто фраза, а целая бездна неудовлетворенности. В этот момент вернулся Петр. Он сел, облокотился о стол и, глядя на Светлану, спросил с непривычной мягкостью:
— Так что же там у вас с Артемом-то произошло?
И Надежда увидела, как подруга оживилась, начала рассказывать, обращаясь в большей степени к нему, а не к ней. В её же собственном муже она вдруг с неприятной ясностью разглядел внимательного, заинтересованного мужчину, которого давно не видела рядом с собой.
Праздник для Надежда превратился в пытку. Её сердце разрывалось от того, что муж все внимание посвящал Светлане.
Надежда решила ненадолго удалиться в спальню, чтобы подумать, как ей лучше поступить в данной ситуации. — Терпеть или пойти в наступление, — размышляла она.
— Потерять подругу или мужа? Ответ очевиден, — подумала Надя и решила сделать ход конем.
Надежда уверенным шагом зашла в гостиную, где за столом остались двое, и позвала Светлану на кухню.
Та, не торопясь, вышла из-за стола и направилась за Надеждой ничего не подразумевая.
— Светлана, — строго сказала Надя. Я прошу тебя сейчас уйти. У меня с мужем будет серьезный разговор.
— Тебе не понравилось , что мы беседуем? — растерянно произнесла подруга.
— Мне много чего не понравилась. И я не хочу делать вид , что ничего не произошло.
— Светлана понимала, в чем дело, и больше не стала спорить. Она прошла в прихожую, оделась и только прошептала: Пока.
Надежда с облегчением захлопнула дверь и подошла к мужу.
— Я проводила Свету.
— Так быстро? — спросил он.
— Ты хочешь знать, почему? — Спросила Надежда.
Надежда сама от себя не ожидала, но то, что в ней копилась с годами, она решила высказать именно в этот момент. Чтобы муж знал, что она испытывает.
— Ты хочешь знать почему? — повторила Надежда, глядя мужу прямо в глаза. — Потому что я видела, как ты на неё смотрел. Видела, как оживился, когда она говорила. На меня ты так давно не смотришь. Мне кажется, ты уже забыл, что у тебя есть жена, которая целый день крутится, как белка в колесе, чтобы в этом доме всем было хорошо. И в праздник тоже.
Петр откинулся на спинку стула. Его брови удивлённо поползли вверх. Он открыл рот, чтобы возразить, но Надежда не дала ему сказать.
— Не надо говорить, что я всё выдумываю. И не надо говорить, что я и так красавица, без всяких там платьев и косметики. Это ложь, Петя. Ты просто перестал замечать. Мне обидно. И сегодня, глядя на Свету, я поняла: я устала быть тенью, вечной хозяйкой у плиты, которая только и успевает, что убирать и готовить. Я хочу, чтобы ты видел меня. Я хочу, чтобы ты помогал мне и давал время на себя.
В зале повисла тишина, нарушаемая только приглушёнными голосами детей из соседней комнаты. Петр смотрел на жену, и в его взгляде медленно угасало первоначальное раздражение, сменяясь неловким пониманием. Он провёл рукой по лицу и тяжко вздохнул.
— Надя… — начал он, и голос его звучал непривычно смущённо. — Я и правда не заметил. То есть, я видел, что ты устаёшь, но думал… думал, так и надо. Ты же никогда не жаловалась.
— А должна была жаловаться? — Тихо спросила Надежда. Вся её решимость вдруг ушла, оставив лишь горькую усталость. — Чтобы ты услышал, мне нужно было устроить сцену?
Петр встал, подошёл к ней. Осторожно, будто боясь спугнуть, взял её за руки.
— Прости, — сказал он. — Просто. Я, видимо, и вправду забыл смотреть. А на Свету… Она сегодня сверкала, как новогодняя игрушка. Это бросилось в глаза. Но это не она. Это просто… отражение того, чего мне не хватало. Того, что я перестал видеть в тебе.
Он обнял её, и Надежда уткнулась лицом в его «праздничную» футболку. Не плакала, просто стояла, чувствуя, как этот тугой комок тревоги в груди понемногу начинает разжиматься.
— Знаешь что, — сказал Петр после паузы. — Давай завтра. Нет, с понедельника я буду забирать ребят из сада и школы. А ты… ты купи себе то самое платье. Или сходи в салон. Не для меня. Для себя. Чтобы чувствовать себя… как Света сегодня. Только настоящей.
Надежда отстранилась и посмотрела на него. В его глазах она, наконец, увидела не привычную снисходительность, а вину и смущённое желание что-то исправить. Это было мало, но это было начало.
— Ладно, — выдохнула она. — Договорились. Я куплю себе платье, дорогие духи, и ты меня пригласишь в ресторан. Помнишь, как все начиналось?
Они вернулись к праздничному столу. Где-то в глубине души Надежда понимала, что рана от сегодняшнего дня ещё долго будет ныть, и с подругой, возможно, придётся расстаться или объясниться. — Но семья и муж куда важнее, — думала она.
Впервые за долгое время Надежда чувствовала не беспомощность, а уверенность. Может быть, этот тяжкий праздник стал не концом чего-то, а началом их новых отношений с мужем. Надежда была рада, что она смогла проговорить то, что у неё в душе. А не копить в себе злобу и недосказанность, которые со временем съели бы её изнутри.
