Номер матери высветился на экране в половине восьмого утра. Мать никогда не звонила раньше девяти. Вера взяла трубку и сразу поняла — сейчас будет.
— Ты почему Лену на день рождения не позвала? — без приветствия начала мать. — Она мне вчера весь вечер плакала, что ты её демонстративно игнорируешь.
Вера надеялась, что как-нибудь обойдётся. Что Лена не узнает. Но кто-то из родни, конечно, разболтал.
— Мам, я могу объяснить.
— Что тут объяснять? Собрала двадцать человек, а родную сестру не пригласила.
— Двадцать человек? Нас было семеро. С Серёжей.
— Не важно сколько. Важно, что Лену ты обошла. Она последняя узнала, что у тебя вообще праздник был.
Вере в июле исполнилось сорок пять. Она решила отметить по-человечески. Сняла беседку в парке за три тысячи, заказала шашлыки, пригласила двух подруг с мужьями, соседку Наташу и маму. Думала, пройдёт тихо.
Лена позвонила через час. Голос не плаксивый, как обещала мать, а ледяной.
— Я, значит, тебе не сестра больше?
— Лен, ну что ты начинаешь.
— Это ты начала. Я от Тамары узнала, что ты день рождения справляла. От соседки твоей. Она мне в магазине говорит: как Верка здорово посидела, и шашлыки вкусные были. А я стою как дура и не понимаю, о чём речь.
Надо же было Наташке именно Ленку встретить.
— Лен, я не хотела тебя обидеть.
— А что хотела? Мать позвала, подруг позвала, соседку эту позвала. А сестру родную — нет. Я что, прокажённая?
Вера молчала. Как объяснить то, что она сама до конца не формулировала?
— Ты знаешь, я тебе скажу, почему ты меня не позвала, — продолжала Лена. — Потому что у меня четверо детей. И тебе влом на них тратиться.
— Лен, это не так.
— А как? Вот скажи мне, как?
Вера села на табуретку в коридоре.
— Хорошо. Давай честно. Если бы я тебя позвала, ты бы пришла одна?
— В смысле одна?
— Без детей. Без Толика.
Лена замолчала.
— То есть ты меня спрашиваешь, могла бы я оставить четверых детей и мужа и прийти на твой праздник одна, как какая-то подружка-одиночка?
— Я не это имела в виду.
— Да именно это ты и имела. У тебя, Вера, комплексы. Ты не можешь смириться, что у меня семья, а у тебя нет.
Вот это был удар. И Лена прекрасно знала, куда бьёт.
Вера с Серёжей жили вместе восемь лет, детей не было. Сначала откладывали, потом не получалось, потом врачи развели руками. Серёжа сказал — главное, мы вместе. А Вера каждый раз, когда видела чужих детей, чувствовала внутри какую-то пустоту.
Особенно тяжело было на семейных праздниках. Лена приезжала с Толиком и всеми четырьмя: Максим-девятиклассник, Даша-восьмиклассница, близнецы Миша и Маша — этим по пять лет. Дети носились по квартире, что-то роняли, орали, дрались из-за игрушек. Толик сидел с пультом и переключал каналы. Лена командовала всеми и жаловалась на усталость. А Вера сидела в углу и чувствовала себя пустым местом.
Не то чтобы её обижали специально. Просто разговоры крутились вокруг детей: кто в какой класс пойдёт, у кого какой кружок, кто что сдал, кто что завалил. Вере нечего было вставить. Она работала бухгалтером на заводе, но кому интересна квартальная отчётность?
— Ты понимаешь, Серёж, — говорила она мужу после очередного сбора. — Я там как мебель. Никто даже не спросит, как у меня дела.
— Ну ты же знаешь Лену. Она не со зла. Просто голова забита детьми.
— Знаю. Но легче от этого не становится.
Вот поэтому Вера и решила отметить без сестры. Хотела хоть один праздник побыть в центре внимания. Посидеть с подругами, поговорить о своём. Не слушать про оценки Максима и капризы близнецов.
Но сказать это Лене она не могла.
— Лен, давай встретимся и поговорим нормально. Не по телефону.
— О чём говорить? Ты уже всё сказала своим молчанием.
— Я не всё сказала. Приезжай в субботу, накрою стол.
— Одна приезжать?
Вера прикусила губу.
— С кем хочешь.
— Ладно. Посмотрим.
Лена приехала в субботу не одна. С ней были Толик и все четверо. Квартира у Веры двухкомнатная, небольшая, и когда вся эта орава ввалилась в прихожую, стало сразу тесно.
Близнецы побежали в комнату и начали открывать шкафы. Даша встала у зеркала фотографироваться. Максим уткнулся в телефон.
— Макс, убери телефон, — скомандовала Лена. — Мы в гостях.
— Да пусть, — махнула рукой Вера.
Толик прошёл на кухню, открыл холодильник.
— Квас есть?
— Есть, на нижней полке.
Серёжа вышел из комнаты, поздоровался. Вера видела, как он напрягся. Он тоже не любил эти визиты.
За столом разместились кое-как. Дети ёрзали, Даша ныла, что не любит оливье, близнецы дрались из-за стула.
— Тихо, — прикрикнула Лена. — Ведите себя нормально.
— Мам, а мы долго тут будем? — спросил Максим.
— Сколько надо, столько и будем.
Вера разливала чай. Лена сидела с каменным лицом. Толик молча жевал колбасу. Серёжа пытался что-то рассказать про работу, его никто не слушал.
— Ну, — наконец сказала Лена. — Рассказывай.
— Что рассказывать?
— Почему ты меня не позвала. Я хочу услышать.
Вера посмотрела на детей.
— Может, не при детях?
— А что такого? Пусть знают, какая у них тётя.
— Лена, — подал голос Толик. — Не начинай.
— Нет, я хочу услышать. Вера, скажи честно. Тебе жалко было денег на нас потратиться?
— При чём тут деньги?
— При том. Ты посчитала, что шесть человек лишних — это накладно. Шашлыки, напитки. Решила сэкономить.
— Это неправда.
— А что тогда правда?
Серёжа встал.
— Я на балкон выйду.
— Серёж, не уходи.
— Вер, это ваши семейные дела.
Он вышел. Вера осталась одна против всего Лениного войска.
— Лен, хорошо, я скажу. Ты хочешь честно — будет честно. Я тебя не позвала, потому что устала.
— Устала от чего?
— От того, что на каждом празднике я чувствую себя никем.
— В смысле?
— В том смысле, что когда приезжаете вы, весь праздник крутится вокруг детей. Кто что ест, кто что хочет, кто куда побежал. Мне слова не вставить.
— Ну извини, что у меня дети есть, — ядовито сказала Лена.
— Я не об этом. Я о том, что мне иногда хочется побыть в центре внимания. На своём собственном дне рождения.
— И поэтому ты меня отрезала?
— Я не отрезала. Я просто хотела один раз посидеть спокойно.
Лена откинулась на спинку стула.
— Знаешь, Вер, я всегда подозревала, что ты нам завидуешь. Но не думала, что до такой степени.
— Я не завидую.
— Конечно завидуешь. У тебя нет детей, и тебя это гложет. А на нас ты срываешься.
У Веры задрожали руки.
— Лена, это жестоко.
— А не позвать сестру на день рождения — это не жестоко?
Даша подняла голову от телефона.
— Мам, а почему тётя Вера плачет?
— Не твоё дело, ешь давай.
Разговор зашёл в тупик. Лена требовала извинений, Вера не понимала, за что извиняться. Толик допил квас и предложил ехать. Дети ныли, что им скучно.
— Знаешь что, — сказала Лена, вставая. — Я думала, мы поговорим и помиримся. Но ты даже не понимаешь, в чём проблема.
— Я понимаю. Просто не согласна.
— С чем не согласна? С тем, что сестру надо приглашать на праздники?
— С тем, что я обязана терпеть.
Лена застыла.
— Терпеть? Меня терпеть?
— Не тебя. Ситуацию. Когда я на своём же празднике чувствую себя приживалкой.
— Господи, Вера, ты себя слышишь? У тебя мания какая-то.
— Может, и мания. Но это моя жизнь.
Лена начала одевать детей. Толик уже стоял в дверях.
— Ну и живи, — бросила она. — Одна. Раз тебе так нравится.
— Я не одна. У меня Серёжа.
— Серёжа, ага. И всё. Ни детей, ни внуков, ни нормальной семьи. Сидишь тут королевой и обижаешься, что тебя не так любят.
Вера промолчала.
Когда дверь закрылась, она села на табуретку и разревелась. Серёжа вернулся, сел рядом.
— Ну что ты. Плюнь.
— Не могу. Она же права в чём-то.
— В чём права?
— В том, что я завидую. Завидую, что у неё четверо. А у меня никого.
Серёжа помолчал.
— Вер, мы это обсуждали. Мы пытались, не получилось. Это не твоя вина.
— Знаю. Но легче не становится.
Телефон зазвонил. Мать.
— Ну что, помирились?
— Нет, мам. Ещё хуже стало.
— Господи, Вера, ну что за характер. Что тебе стоило просто извиниться?
— За что извиниться? За то, что хотела побыть счастливой на свой день рождения?
— Счастливой? Да какое счастье, когда с сестрой ругаешься?
Вера положила трубку.
Через неделю позвонила Даша. Ей пятнадцать, и она единственная из детей иногда общалась с Верой сама.
— Тёть Вер, привет.
— Привет, Дашуль.
— Мама не знает, что я звоню. Я просто хотела сказать, мне жалко, что вы поругались.
— Спасибо, Даш.
— И ещё. Я слышала, что вы говорили на кухне. Про то, что вы себя чувствуете никем. Это неправда, тёть Вер. Я вас люблю. Мне всегда интересно с вами. Вы рассказываете про работу, про цифры эти. Это прикольно.
— Спасибо, Дашуль. Это важно для меня.
— Просто мама такая. Громкая. И дети маленькие, они всё время внимание требуют. Но это не значит, что вы не важны.
— Я понимаю.
— Вы помиритесь, ладно? Мне не нравится, когда мама злая ходит.
Вера пообещала подумать.
Первой позвонила не она. Позвонила мать и сказала, что Лена в больнице. Ничего страшного, аппендицит, но операция и неделя на больничном. Толик на работе с утра до ночи, дети одни.
— Может, поможешь? Я-то не могу, ноги болят, сама еле хожу.
Вера приехала через два часа. Дети сидели притихшие и испуганные. Максим пытался разогреть суп, близнецы хныкали.
— Всё нормально, — сказала Вера. — Я здесь.
Она провела у сестры три дня. Готовила, стирала, возила детей в школу и садик. Толик появлялся вечером, благодарил и исчезал.
Когда Лена вернулась из больницы, бледная и похудевшая, Вера встретила её у двери.
— Спасибо. Я не ожидала.
— Чего не ожидала?
— Что ты приедешь. После всего.
Вера пожала плечами.
— Ты сестра.
Они молча смотрели друг на друга.
— Я наговорила тебе тогда лишнего, — сказала Лена.
— Я тоже.
— Но я больше. Про детей это, про зависть. Это было подло.
Вера не стала спорить.
— Ты права была в чём-то, — продолжала Лена. — Мы правда весь праздник вокруг детей крутимся. Я не думала, как это со стороны выглядит.
— Лен, забудь. Это уже неважно.
— Нет, важно. Я подумала в больнице. Лежишь одна, делать нечего, только думать. И поняла, что я тебя не слышала.
Близнецы влетели в коридор, повисли на Лене.
— Мама, мама!
— Тихо вы, маме больно ещё.
Через месяц Лена позвонила.
— Вер, мы на следующей неделе отмечаем день рождения Максима. Придёшь?
— Приду.
— Только давай так. Ты приходишь, а я обещаю, что мы хоть полчаса поговорим нормально. Без детей, без беготни. Ладно?
— Ладно.
Вера положила трубку. Серёжа смотрел вопросительно.
— Позвала на день рождения племянника.
— Пойдёшь?
— Пойду.
Она села рядом с ним на диван. Ничего особо не изменилось. Дети останутся детьми, Лена останется Леной — громкой и бестактной. На праздниках опять будет шум и беготня. Но они обе теперь знали, что проблема существует.
А полчаса нормального разговора — это полчаса. Уже что-то.
