— Алиса! — пробурчал муж, — Опять весь день ничего не делала?
Алиса, которая только-только разогнулась после восьми часов работы за компьютером, так захотела его чем-нибудь треснуть, что словами просто не передать.
— Костя, моя работа такая же, как и твоя. Только здесь, дома. И я только что закончила.
Ни разу у нее еще не вышло доказать ему, что ее работа не легче, чем его, только она умственная. Но у Кости железобетонная установка: сидишь дома — бездельничаешь.
— Ну да, ну да, — протянул он, закатив глаза, — Работа на дому, если это можно считать работой. А представляешь, сегодня мужики в цеху спросили, чего это я стал дошики покупать?
И как же он это пережил?
— Что? — спросила она, хотя знала, что он не остановится.
— Потому я тоже хочу спросить. Алис, а с чего это я стал дошики покупать? — иронично переадресовал он вопрос, — Раньше я по пять контейнеров с едой на работу носил, пока у мамы жил. А теперь, если раз в неделю ты что-то приготовишь и мне соберешь, то это, блин, праздник!
Как с этим конкурировать? Алиса не знала. Те пять судочков, что его мама любезно собирала сыночку по утрам, неизменно побеждали Алису в этой конкурентной борьбе.
— А ты попробуй сам готовить и сам раскладывать по контейнерам, — предложила она, — И будет тебе пять судочков. Да хоть пятнадцать.
Костя, ожидавший мольбы о пощаде или, на худой конец, жалостливых извинений, опешил.
— Что за бред ты несешь? — фыркнул он, доставая из холодильника остатки вчерашнего ужина, который, конечно, не был маминым шедевром, — Дожили… Я же не требую от тебя, чтобы ты выполняла мужские дела по дому!
— А ты их выполняешь?? — Алиса с неожиданной легкостью поймала его на слове.
Он достал курицу.
— Хм… пока у нас ничего не ломалось, — неохотно согласился он, — Но, если понадобится, сделаю. Я за свою часть дел отвечаю.
— Так и я свои дела делаю! — после рабочего дня скандал “лучше” всего поднимает настроение, — Помимо работы, которой я занимаюсь весь день, я еще и готовлю. Или ты думаешь, что еда в этой квартире появляется сама собой?
Костя захлопнул дверцу микроволновки.
— Что ты там готовишь? Одну и ту же курицу каждый вечер! Или макароны с сыром, которые даже я могу сварить! А кто утром будет меня собирать на работу? Ты даже не встаешь, когда я ухожу!
— Я встаю позже тебя, потому что работаю допоздна…
— Вот оно, твое отношение ко мне! — Костя перешел к главному оружию — манипуляции, — Все твои отговорки. Ну ничего, если тебе что-то от меня понадобится, хоть лампочку вкрутить, я тебе тем же отвечу.
Их брак с самого начала был похож на недостроенный дом: вроде бы и крыша, и стенки есть, но сквозь щели дует, и в любой момент он может рухнуть. Но чем дольше они жили под этой хлипкой крышей, тем невыносимее становились трещины.
Среда. Вечер.
Сегодня Алисе пришлось ехать в офис, потому что их головной филиал устроил внезапную инвентаризацию документов, которую, разумеется, невозможно было провести удаленно. Дорога, пробки, духота, а потом снова пробки.
Очень хотелось сполоснуться.
Но не в этот раз.
Алиса посмотрела вниз. Вода в ванной отказывалась уходить в слив. Алина попыталась прочистить засор вантузом. Не сработало.
— Да чтоб тебя! — прошипела она.
Она психанула. Нашла большую пластиковую бутылку с едким синим гелем, который как раз от засоров. Алиса, не читая инструкцию, вылила, наверное, половину бутылки прямо в застоявшуюся жижу, а остальное щедро залила в раковину, просто чтобы уж наверняка все почистить. Но опять не получилось.
С работы вернулся и Костя.
Увидев баталию в ванной, Костя остановился. Синий гель шипел, а Алиса, склонившись над ванной, громко ругалась.
Костя ухмыльнулся — очень злорадной ухмылкой.
— Ну давай-давай, — протянул он, — Сама. Ты же сильная, независимая. Раз женские дела не делаешь, то чего я буду делать мужские?
Тогда-то у него и родилась идея, как ее проучить. В спальне он собрал немного вещей на первое время. Алиса, которая покинула ванную, уставилась на мужа:
— Ты что делаешь?
Костя подошел к ней, держа в руках набитую сумку, и склонился так близко, что она почувствовала запах его одеколона, который давно выветрился, но все еще цеплялся за одежду.
— Вот и посмотрим, — заявил он, — Как ты хотя бы неделю без меня проживешь. А я пока к маме. Знаешь, почему? Там вкусно кормят, и она, в отличие от некоторых, просыпается пораньше, чтобы мне блинчиков напечь. А ты давай, — он указал на забитую ванную, — с мужскими делами справляйся. Слив прочищай.
Он нарочно выбрал самый уязвимый момент.
— Костя, не смеши меня, — выдохнула Алиса.
— А я не шучу! — он уже уматывал, — Поживи одна, потом сделаешь выводы и извинишься.
Через минуту его уже не было.
Алиса вернулась в ванную. Синий гель продолжал булькать, воняя химией, но никак не спасая ситуацию. Сначала ее окатило волной испуга. Он ушел. Что теперь делать? Как он мог бросить ее в такой момент?
— Кто теперь прочистит ванную?
А потом она подумала — “будто он мог прочистить”.
Она надела резиновые перчатки, которые нашла на балконе, и снова подошла к ванной. Залила еще средства. Результат тот же. Вода даже не шелохнулась. Если бы раковина была, она бы, наверное, справилась. Сифон открутить — понятно. А с ванной сложнее.
Поэтому Алиса нашла иной выход:
— Здравствуйте, у меня забился слив в ванной… Да, вода не уходит совсем. Нет, я не смогла. Да, срочно. Сколько? Две тысячи рублей? И тысяча за срочность? Хорошо, приезжайте.
Честно говоря, ей повезло. Мастер оказался добросовестным, не заламывал цену, не пытался обмануть. Она думала, что придется обзвонить с десяток номеров, а повезло с первого раза.
Сантехник, которого звали Сергей, ловко отодвинул боковую панель ванны, куда-то залез, что-то покрутил, что-то достал… и вода ушла.
— Как вы быстро справились… А я уж думала, что все…
— Ничего, бывает, — ответил Сергей, — У вас-то тут ерунда.
Через полчаса работа была закончена. Сергей собрал инструменты, взял три тысячи ушел, даже полы не испачкав. Алиса с восторгом побежала в ванную. Наконец-то!
Неделя прошла. Костя не звонил. Уже на второй день его отсутствия она почувствовала себя необычайно отдохнувшей. Не было необходимости постоянно слушать фоновый ропот о том, что она сидит в своем компьютере вместо того, чтобы заниматься настоящим делом. А через неделю вообще привыкла к тишине.
На исходе второй недели она поняла — она очень хочет, чтобы у нее был муж, но сначала надо развестись с Костей. А потом уже искать человека, близкого по духу.
Прошло три недели. Костя не звонил.
Когда почти что закончился месяц, кто-то начал настойчиво дергать ручку входной двери. Сначала легко, потом сильнее, с раздраженным скрежетом.
Алиса посмотрела в глазок. Там, за стеклом, стоял Костя. Пришлось впустить.
— Ну как, — начал Костя, пытаясь вернуть себе прежнюю, наглую позу, но выходило плохо, — Не совсем еще пропала без меня?
Он попытался просунуть голову в щель, но Алиса успела придержать дверь плечом.
— Нет. Вполне себе. Даже починила кое-что.
Не понравился ему ее ответ.
— Ладно, так и быть, — он попытался изобразить благородство, — Я вернулся. Я посмотрел, как ты тут без меня, и понял, что хватит. Наказание окончено.
Он попытался толкнуть дверь сильнее, чтобы войти.
— Кстати, с замком что-то, — проворчал он, — Ключ заедает.
— Потому что это другой замок, Кость, — сказала она, немного отодвигаясь, — Я его поменяла. Как раз, чтобы ты не вернулся.
— Что значит — не вернулся? Ты издеваешься надо мной?
— Нет. Ты ушел, чтобы меня проучить. Это ты поиздеваться решил. Зачем ты мне такой? Семья — это где люди могут положиться друг на друга. А ты только требуешь, требуешь и требуешь. Потом еще и смеешься. Зачем тебе со мной жить? У мамы же так хорошо, как ты говорил. Там вкусно кормят, и блинчики пекут. Вот к ней и иди.
