— Серёж, я сегодня задержусь. Шеф опять что-то придумал.
Сергей оторвался от кастрюли с гречкой и посмотрел на телефон. Уже восемь вечера. Уже третий раз за неделю.
— Ладно. Гречка на плите.
— Ты лучший. Целую!
Он положил телефон на стол и вернулся к плите. Помешал гречку. Выключил конфорку. Подошёл к окну и смотрел, как двор внизу живёт своей жизнью — соседка выгуливает мопса, мужик из пятого этажа курит у подъезда, две бабки на лавочке обсуждают что-то с видом государственной важности.
Катя пришла в половине одиннадцатого. Запах духов. Новых — не тех, что стояли на полочке в ванной.
— Ты ел? — спросила она, не глядя на него, пока разматывала шарф.
— Ел. Гречку.
— Хорошо. — Она прошла на кухню, открыла холодильник, уставилась в него с видом человека, который ищет не еду, а смысл жизни. — Шеф совсем с ума сошёл. Квартальный отчёт, понимаешь? В пятницу вечером!
— Понимаю, — сказал Сергей.
Он и правда понимал. Сначала.
Они познакомились семь лет назад на корпоративе его друга Димки — Катя пришла туда со своей подругой, случайно оказалась рядом, случайно рассмеялась его дурацкой шутке про сельдь под шубой, и всё — готово. Через год расписались. Через два купили эту двушку на Ленинском. Через три завели кота Борьку, который с тех пор жил на диване и смотрел на людей с нескрываемым презрением.
Сергей работал инженером в проектном бюро. Приходил в семь, уходил в шесть. Жизнь была понятная, удобная, как стоптанные тапочки — не красивые, зато родные.
— Серёж, — сказала Катя однажды вечером, когда они смотрели сериал, — а ты не думал, что нам надо больше общаться?
Он посмотрел на неё поверх пакета с чипсами.
— Мы сейчас общаемся.
— Нет, ну я серьёзно. Живём как соседи.
— Катя, мы смотрим сериал вместе. Это общение.
Она вздохнула и уткнулась в телефон. Сергей дожевал чипсы и решил, что это просто у неё настроение. У неё часто бывало настроение.
Потом начались задержки. Сначала редко — раз в две недели. Потом чаще. Потом шеф стал появляться в её рассказах как персонаж с ненормированным рабочим днём и полным отсутствием личной жизни.
— Он что, вообще не спит? — спросил однажды Сергей.
— Кто?
— Шеф твой. Он тебя и в десять держит, и в одиннадцать.
— А, ну у него сейчас сложный период. Жена ушла.
— Ясно, — сказал Сергей и переключил канал.
Борька прыгнул к нему на колени, и Сергей машинально начал его чесать за ухом. Кот заурчал. Хоть кто-то был доволен жизнью.
Соседка Тамара Васильевна как-то столкнулась с ним у лифта и спросила, не болеет ли Катя — что-то давно её не видно. Сергей объяснил: работа, проект, квартальный отчёт. Тамара Васильевна покивала с видом человека, который знает больше, чем говорит, но помалкивает из вежливости.
Сергей не придал значения. Тамара Васильевна вообще всегда смотрела так, будто знает что-то про всех.
— Серёж, я в субботу к маме поеду, — сказала Катя в среду.
— Ладно.
— Останешься один. Не пропадёшь?
— Не пропаду. У меня Борька.
Борька покосился на него с дивана и демонстративно отвернулся.
— Может, позвони Димке, сходите куда-нибудь, — предложила Катя. Голос лёгкий, незаинтересованный. Слишком незаинтересованный.
— Может, — согласился Сергей.
В субботу она уехала с сумкой. Сергей постоял у окна, проводил взглядом её спину до угла дома. Потом пошёл на кухню и сварил кофе. Сел. Борька запрыгнул на стол и сунул нос в кружку.
— Ты чего? — спросил Сергей.
Кот посмотрел на него. Серьёзно. Почти сочувственно.
— Ладно, не смотри так.
Он взял телефон и написал Димке: Свободен?
Димка приехал через час с пивом и чипсами, что уже само по себе было хорошим признаком.
— Катька у мамы? — спросил он, снимая куртку.
— Угу.
— Часто стала ездить?
Сергей пожал плечами.
— Нормально. Раз в месяц, может.
Димка открыл пиво, отхлебнул, помолчал. Потом сказал:
— Слушай, а ты её вообще не ревнуешь?
— К кому?
— Ну… вообще.
Сергей посмотрел на него.
— Ты к чему-то клонишь?
— Да нет, — Димка поднял руки. — Просто спрашиваю. Вы давно куда-то вместе ходили?
— В декабре в кино.
— Серёж, сейчас март.
Сергей отхлебнул пиво. Поставил бутылку. Борька с дивана наблюдал за ними обоими с видом судьи на процессе.
— Она просто устаёт на работе, — сказал Сергей.
Димка ничего не ответил. Только кивнул и поменял тему — заговорил про футбол, про то, что Спартак опять слил, про соседа по даче, который третий год обещает починить забор.
Но осадок остался.
Сергей начал замечать мелочи.
Не потому что хотел замечать — просто они сами лезли в глаза, как соринка, которую невозможно проморгать.
Новые духи. Дважды. Потом третий флакон — он нашёл его в сумке случайно, когда искал её зарядку. Духи дорогие, не те, что она раньше покупала в торговом центре за углом.
— Купила что-то? — спросил он как бы между делом.
— Где?
— Ну, духи новые. Я в сумке видел, когда зарядку брал.
— А, это мне Ленка подарила. На день рождения ещё, я забыла сказать.
День рождения Катиной подруги Ленки был в ноябре. Сейчас апрель.
— Понятно, — сказал Сергей.
Он не стал развивать тему. Зачем? Может, он что-то путает. Может, у Ленки ещё один день рождения был — не удивительно, женщины это умеют.
Потом был чек. Он выпал из кармана её джинсов, когда она кидала их в стирку. Ресторан. Дорогой, не их формат совсем — они с Катей в такие не ходили, разве что на годовщины. Дата — прошлая пятница, когда она задерживалась на работе с квартальным отчётом.
Сергей подержал чек. Положил обратно. Запустил стирку.
Сидел на кухне и смотрел в стену.
Борька пришёл, потёрся о его ногу. Сергей машинально опустил руку, почесал кота.
— Ты знал? — спросил он тихо.
Борька посмотрел на него и пошёл обратно на диван.
— Кать, — сказал он вечером, когда она пришла домой, — ты в пятницу где была?
Она даже не напряглась.
— На работе же, я говорила.
— До которого часа?
— До десяти. А что?
— Ничего, — сказал Сергей. — Просто спрашиваю.
Она посмотрела на него — взгляд спокойный, открытый, немного удивлённый. Такой взгляд у неё был всегда, когда она не понимала, зачем вопрос.
— Ты ревнуешь что ли? — спросила она с лёгкой улыбкой.
— Нет.
— Ну и хорошо. — Она чмокнула его в щёку. — Я в душ.
Сергей остался сидеть. Чек лежал в кармане его рубашки — он достал его из стирки и положил к себе. Зачем — сам не знал. Может, чтобы убедиться, что не придумал.
Бумажка была настоящей. Ресторан «Паруса». Два ужина. Бутылка вина.
Он позвонил в «Паруса» на следующий день с работы.
Сам не понял, что хотел узнать. Просто набрал номер с сайта и спросил, работают ли они по пятницам. Конечно работают. А столик на двоих можно забронировать? Можно, когда угодно. Сергей поблагодарил и повесил трубку.
Сидел и смотрел в монитор, где была схема вентиляционной системы торгового центра, которую он должен был сдать в пятницу.
Вентиляция не сдавалась.
— Ты чего какой? — спросил коллега Пашка, заглядывая через плечо.
— Какой?
— Ну вот такой. — Пашка изобразил лицо человека, который думает о смерти.
— Нормально всё.
— Ага, — не поверил Пашка и ушёл пить кофе.
Сергей открыл телефон. Посмотрел на последние Катины сообщения. Всё как обычно — смайлики, целую, купи хлеба. Ничего лишнего. Ни одного повода.
Это и было странно.
— Серёж, у нас кончился стиральный порошок, — сообщила она в четверг вечером.
— Куплю.
— И кофе ещё. Ты берёшь зерновой?
— Да.
— Возьми молотый тоже, у меня на работе кончился.
— Хорошо.
Он смотрел на неё. Она листала что-то в телефоне, поджав ноги под себя на диване. Борька спал рядом. Картинка семейного вечера, идеальная в своей обычности.
— Кать, — сказал он.
— Мм?
— Ты счастлива?
Она подняла глаза.
— Что?
— Ну, вот так. В целом. Тебе хорошо?
Она смотрела на него секунды три. Потом сказала:
— Серёж, ты сегодня странный. Что случилось?
— Ничего. Просто спрашиваю.
— Конечно хорошо. — Она вернулась к телефону. — Купи ещё сок, апельсиновый.
Сергей записал в список. Порошок, кофе молотый, сок апельсиновый. Жизнь продолжалась.
В пятницу он не поехал на работу.
Сказался больным, что было почти правдой — голова гудела с утра, и есть не хотелось. Катя ушла в восемь, чмокнув его в лоб и сказав, что он бледный.
Он лежал и смотрел в потолок.
Борька пришёл, улёгся рядом, положил лапу на его руку. Неожиданный жест для кота, который в принципе не признавал телесного контакта по собственной инициативе.
— Что, совсем плохо выгляжу? — спросил Сергей.
Борька моргнул.
В половине второго его телефон завибрировал. Сообщение от Кати: Задержусь, не жди с ужином. И смайлик-сердечко.
Сергей встал. Оделся. Вышел из дома.
«Паруса» находились на набережной — стеклянное здание, внутри тепло и пахло рыбой и дорогим деревом. Сергей вошёл, огляделся. Зал был почти пустой в обеденное время. Метрдотель посмотрел вопросительно.
— Я ищу… — начал Сергей и остановился.
Он не думал дальше этого момента. Он вообще не думал, что делает, пока ехал в метро и смотрел в тёмное окно на чужие отражения.
— Столик на одного? — любезно предложил метрдотель.
— Нет, — сказал Сергей. — Я просто…
И тут он увидел её.
Катя сидела за столиком у окна. С ней был мужчина — лет сорока, хорошо одетый, что-то говорил ей вполголоса, и она смеялась. Тем смехом, который Сергей не слышал уже очень давно — лёгким, настоящим, не из вежливости.
Несколько секунд он просто стоял.
Потом Катя подняла глаза — и увидела его.
Смех умер мгновенно.
Они смотрели друг на друга через весь зал. Мужчина за столиком обернулся, увидел Сергея, и что-то в его лице изменилось — он явно понял, кто это.
Сергей подошёл к столику.
— Привет, — сказал он.
— Серёжа… — Катя встала. — Ты что здесь делаешь?
— Пришёл поужинать.
— Ты же болен.
— Полегчало.
Мужчина за столиком молчал. Смотрел в скатерть.
— Это Антон, — сказала Катя. Голос ровный, но руки — руки она сжала перед собой, и костяшки побелели. — Мы работаем вместе.
— Знаю, — сказал Сергей.
— Откуда?
— Догадался.
Пауза. Тихий зал. Где-то звякнул бокал.
— Серёж… — начала она.
— Не надо, — сказал он. — Не здесь.
Они вышли на набережную. Апрель, холодно, с реки дул ветер. Катя обхватила себя руками, хотя куртка была тёплая.
— Давно? — спросил Сергей.
Долгая пауза.
— Четыре месяца.
Он кивнул. Смотрел на воду. Река была серая, и баржа медленно ползла вдалеке.
— Ты хотел узнать, — сказала она тихо. — Ты спрашивал. Про счастье, помнишь? Я думала…
— Что ты думала?
— Что ты чувствуешь. Что понимаешь.
— Я думал, ты шутишь, — сказал Сергей. — Задержки, шеф, квартальные отчёты. Я думал — ну, ладно, бывает.
— Ты не хотел видеть.
Это было точнее всего, что он мог бы сказать сам. Он не хотел видеть. Чек — видел. Духи — видел. Что она всё реже смотрит на него, что смеётся уже не так — видел. И каждый раз находил объяснение, которое было удобнее правды.
— Ты меня любишь? — спросил он.
Катя молчала достаточно долго, чтобы ответ стал понятен ещё до слов.
— Я не знаю, — сказала она наконец.
— Честно, — сказал он.
— Серёж…
— Нет, правда. Спасибо за честность.
Ветер трепал её волосы. Она смотрела на него — и он впервые за долгое время увидел в её глазах что-то, чего не видел уже не помнил сколько. Не ложь. Не лёгкий смайлик. Настоящее — страх, вину, что-то похожее на облегчение от того, что всё наконец случилось.
— Я не хотела тебя обманывать, — сказала она. — Просто… я не знала, как сказать.
— Придумала задержки на работе.
— Да.
— И я верил.
— Ты хотел верить.
Сергей засунул руки в карманы. Нашёл там чек — тот самый, из её джинсов. Достал, посмотрел. Два ужина. Бутылка вина.
— Вкусно было? — спросил он.
Катя посмотрела на него с растерянностью.
— Что?
— Ужин. Рыба тут хорошая?
— Серёжа, ты…
— Просто интересно.
Она не ответила. Он сложил чек и выбросил в урну рядом с парапетом.
Домой он вернулся один.
Борька встретил его в прихожей — что было само по себе удивительно, кот обычно не снисходил до встреч.
— Ну что, — сказал Сергей, наклонившись, — видишь теперь?
Борька потёрся о его руку.
На кухне стоял апельсиновый сок — он всё-таки купил его утром, по списку. И порошок. И кофе молотый.
Сергей налил сок. Сел за стол. Борька запрыгнул напротив и уставился на него.
— Не смотри так, — сказал Сергей. — Я нормально.
Кот моргнул.
— Ладно, не совсем нормально. Но буду.
Катя пришла в десять. Молча разулась. Прошла на кухню, остановилась в дверях.
— Я вещи заберу завтра, — сказала она.
— Хорошо.
— Борьку оставлю тебе.
— Он и так мой.
Она кивнула. Пауза. Кухня казалась неправдоподобно тихой.
— Серёж, — сказала она, — ты не виноват.
— Знаю, — сказал он.
— Правда?
— Правда. Я просто не видел. Или не хотел. — Он поставил стакан. — Это не одно и то же, но разница небольшая.
Катя постояла ещё немного. Потом ушла в спальню.
Сергей смотрел в окно. Двор внизу, фонари, соседка с мопсом. Бабки с лавочки уже разошлись — поздно.
Борька положил лапу ему на колено.
— Слушай, — сказал Сергей тихо, — а ты сразу знал?
Кот смотрел на него. Серьёзно. Без жалости — просто честно.
— Ясно, — сказал Сергей. — Ты всегда знал.
Он почесал Борьку за ухом. Кот заурчал — громко, на весь тихий вечер.
