Она поправляла прическу перед зеркалом в прихожей, когда он вышел из комнаты. Платье, купленное две недели назад, всё ещё висело на плечиках — не надела ни разу, берегла для особого случая.
— Я не пойду на твою дурацкую корпоративную вечеринку, — заявил муж.
Лена замерла. Щетка для волос застыла в воздухе.
— В смысле не пойдёшь? — она неспеша повернулась. — Мы же договаривались. Я твоей Светлане Ивановне уже подтвердила, что будем вдвоём.
— Вот сама и иди. А мне этот цирк не нужен.
Он плюхнулся на пуфик, достал телефон. Лена смотрела на его макушку, на вихры, которые торчали, и чувствовала, как внутри закипает что-то тяжелое и горячее.
— Дим, у тебя премия от этого вечера зависит. Ты сам говорил.
— Ничего не зависит. — Он ткнул пальцем в экран. — Скажу, что заболел.
— Врёшь ведь.
— А ты не лезь.
Лена положила щетку на тумбочку. Аккуратно, хотя хотелось швырнуть. Три года брака, и одно и то же. Она планирует, договаривается, выкручивается, а он в финал: дает заднюю.
Они познакомились на свадьбе у общих друзей. Лена тогда работала в маленьком агентстве, организовывала праздники. Дима приехал из своего района, шумный, весёлый, с гитарой наперевес. Он пел под окнами невесты, пока Лена раскладывала салфетки в фуршетной зоне. Потом подошёл, спросил, не найдётся ли стакана воды. Горло пересохло.
Вода нашлась. А потом и разговор, и номер телефона, и знакомство вживую в парке, где он купил ей самое дешёвое мороженое и сказал, что такие девушки, как она, должны есть только пломбир в золотой фольге.
Мама тогда крутила пальцем у виска: «Из района, без квартиры, с кредитом за машину. Одумайся». Лена не одумалась. Она видела, как он заступается за слабых, как несёт тяжёлые сумки, не жалуясь, как чинит кран, который папа год не мог починить. Надёжный. Свой.
Первые полгода были мёдом. Потом начались его «принципы».
— Я не пойду к твоей подруге, она на меня косо смотрит.
— Я не буду сидеть с твоими родственниками, они меня не переваривают.
— Твой начальник — козёл, я с ним за одним столом сидеть не собираюсь.
Сначала Лена списывала на характер. Потом на усталость. Потом научилась договариваться, уговаривать, задабривать. Она стала дипломатом в их семье. А он — генералом, который то подписывал мирный договор, то рвал его в клочья.
За два дня до корпоратива позвонила Светлана Ивановна, Димин начальник отдела.
— Леночка, вы с Димой будете? Нам важно показать сплочённость коллектива. Тем более премии квартальные распределяем, вы же понимаете…
Лена понимала. Ипотека, кредит за машину, коммуналка. Каждая копейка на счету.
— точно будем, Светлана Ивановна. Дима очень ждёт.
Она положила трубку и посмотрела на мужа. Он лежал на диване, листал ленту.
— Ты слышал?
— Угу.
— Слышал или нет?
— Слышал, — он зевнул. — Что я, глухой?
— Дим, пожалуйста. Это важно.
Он перевернулся на другой бок.
— Я сказал, что подумаю.
— Ты две недели думаешь!
— А если я не хочу? — он сел на диване, глаза злые, колючие. — Если меня тошнит от этих сборищ, где все друг другу улыбаются, а за спиной гадости говорят? Ты можешь это понять или только о своём?
— Я о нашем, — тихо сказала Лена. — О квартире, о кредитах. О том, что если ты не пойдёшь, Светлана Ивановна запомнит. И премию даст кому-то другому.
— серьёзный, даст. — Он снова лёг. — Не в деньгах счастье.
В ту ночь Лена долго не спала. Смотрела в потолок и думала: когда она превратилась в эту тётку, которая уговаривает мужа пойти на работу? Где тот парень с гитарой, который обещал ей золотой пломбир?
Утром она решила: пойдёт одна. Купит новое платье, сделает причёску и пойдёт. А он пусть сидит со своими принципами.
Платье она выбрала тёмно-синее, под цвет глаз. Продавщица в магазине сказала: «Вам очень идёт, походка сразу другая стала». Лена посмотрела в зеркало и впервые за долгое время себе понравилась.
— Красивая, — сказала она своему отражению. — И без него красивая.
Вечером перед корпоративом она разложила платье на кресле, достала туфли, проверила, есть ли дома лак для волос. Дима смотрел футбол и делал вид, что ничего не происходит.
— Завтра в шесть выходим, — сказала Лена скорее себе, чем ему. — Я закажу такси.
— Я же сказал…
— Слышала. Я поеду одна.
Он обернулся. Впервые за вечер посмотрел на неё по-настоящему.
— Одна? На корпоративное мероприятие?
— Да. А что такого?
— Ну… — он замялся. — Неудобно как-то. Скажут, мужа нет, гуляет сама по себе.
— Пусть говорят. — Лена пожала плечами. — Мне не привыкать.
И тут произошло то, чего она не ожидала. Дима встал, подошёл к ней, обнял со спины.
— Лен, прости. Я погорячился. Пойдём вместе. Правда, пойдём.
Она замерла. Тёплые руки, родной запах. Неужели услышал? Неужели понял?
— Точно пойдёшь? — голос задрожал.
— Точно. — Он поцеловал её в макушку. Для тебя, куда угодно.
Лена закрыла глаза. На секунду ей показалось, что всё налаживается. Что можно выдохнуть.
Утром в день корпоратива она проснулась рано. Сварила кофе, сделала яичницу, нарезала фрукты. Дима вышел из спальни заспанный, взъерошенный.
— Доброе утро, — чмокнула она его в щёку. — Завтрак на столе.
— М-м-м, — он потянулся. — Спасибо.
Ели молча. Лена поглядывала на часы: в шесть вечера такси, внушительный, к пяти надо начинать собираться. Волосы, макияж, платье…
— Слушай, — Дима отодвинул тарелку. — Я тут подумал…
У Лены ёкнуло сердце.
— Что?
— Может, ну её, эту вечеринку? Посидим дома вдвоём, фильм посмотрим. Я пиццу закажу.
— Дим, мы же договорились.
— А если я не хочу? — он reels. — Я для тебя стараюсь, хочу, чтобы хорошо было, а ты…
— Я? — Лена отложила вилку. — Я два года тебя уговариваю на каждое семейное событие. Ты на мамин круглая дата не пришёл, на свадьбу к друзьям опоздал на два часа, с моими коллегами ни разу нормально не посидел. Я устала, Дим. Очень устала.
— О, опять ты со своими претензиями. — Он встал из-за стола. — Вечно я виноват. Вечно я плохой.
— Я не говорю, что плохой. Я говорю, что мне тяжело.
— А мне легко? — он развернулся. — Думаешь, легко быть с той, которой вечно всего мало? То на корпоративный праздник иди, то к родителям, то к подругам. А где я? Где мои интересы?
— Твои интересы — диван и телевизор.
— Хотя бы честно. — Он усмехнулся. — Хотя бы без вранья.
Дима ушёл в комнату и хлопнул дверью. Лена осталась на кухне, среди остывшей яичницы и порезанных фруктов.
В пять часов она начала собираться. Волосы уложила сама, макияж сделала аккуратный, не яркий. Платье село идеально. Лена посмотрела на себя в зеркало и не узнала: оттуда смотрела другая женщина. Спокойная, уверенная, красивая.
Дима сидел в комнате, делал вид, что читает новости. Когда она вышла в прихожую, он поднял голову.
— Вау, — вырвалось само. — Ты… красивая.
— Спасибо.
Лена надевала туфли, когда в дверь позвонили. Такси приехало ровно в шесть.
— Я поехала, — сказала она, не оборачиваясь.
— Лен, подожди. — Дима встал, подошёл к ней. — Я с тобой.
Она обернулась. Он стоял в домашних штанах и растянутой футболке.
— Ты не одет.
— Сейчас быстро переоденусь. Пять минут.
— Не надо. — Лена покачала головой. — Не надо, Дим. Ты не хочешь ехать. Ты едешь, потому что боишься, что скажут люди. А мне не нужен такой спутник.
— Лен…
— Я поехала. — Она открыла дверь. — Не жди, ложись спать.
Таксист попался разговорчивый, всю дорогу рассказывал про дочку, которая поступила в медицинский. Лена кивала, но не слушала. Смотрела в окно на огни города и думала о том, что, наверное, это конец. Не громкий, со скандалом, а тихий, вечерний, когда просто садишься в такси и уезжаешь.
На корпоративе было шумно. Светлана Ивановна встретила её с распростёртыми объятиями.
— Леночка, а где Дима?
— Заболел, — улыбнулась Лена. — Простыл.
— Жаль, жаль. Ну ничего, ты за двоих повеселишься.
Лена взяла бокал с соком, отошла в сторонку. Смотрела на танцующих коллег, на начальника, который уже был навеселе и рассказывал анекдоты, на молодую бухгалтершу, которая кокетничала с новым программистом.
— Скучаете? — рядом возник мужчина в очках, из смежного отдела. Кажется, Олег.
— Нет, просто отдыхаю.
— А я смотрю, вы одна. Муж не пришёл?
— Заболел.
— Жаль. — Он улыбнулся. — Может, потанцуем? Я не настаиваю, просто предложил.
Лена посмотрела на него. Обычный, симпатичный, вежливый. Ничего особенного.
— Давайте, — вдруг сказала она. — Почему бы и нет.
Они танцевали медляк. Олег рассказывал про свою работу, про то, как переехал в этот город год назад, как до сих пор не обжился. Лена слушала и думала: а ведь она тоже не обжилась. В своей собственной семье.
— У вас грустные глаза, — сказал Олег, когда музыка кончилась. — Всё хорошо?
— Всё отлично, — улыбнулась Лена. — Правда, отлично.
Она вернулась за свой столик, допила сок. Достала телефон. Сообщений от Димы не было. Ни «как ты там», ни «скоро будешь». Тишина.
Домой она вернулась в одиннадцать. В квартире горел свет, работал телевизор. Дима сидел на кухне, пил чай.
— Пришла? — спросил буднично.
— Пришла.
— Как сходила?
— Нормально.
Он смотрел на неё, ждал подробностей. Лена молчала.
— С кем танцевала? — спросил вдруг.
— А ты откуда знаешь?
— Мне Света написала. Сфоткала, как ты с каким-то мужиком…
— С коллегой, — перебила Лена. — Из смежного отдела.
— Ага, коллега. — Дима отставил чашку. — Ты моя жена или как?
— Твоя. — Лена посмотрела ему в глаза. — А ты мой муж?
— В смысле?
— В прямом. Ты мой муж, когда тебе удобно. Когда надо на вечеринка для сотрудников — ты не муж. Когда надо к родителям — ты не муж. Когда надо кредит платить — ты тут как тут, потому что одному не потянуть.
— Опять ты за своё.
— Да, опять. И буду за своё, пока ты не поймёшь.
— Что понять? — он встал, подошёл к ней. — Что ты хочешь от меня услышать?
— Ничего. — Лена сняла туфли, поставила их в шкаф. — Я ничего не хочу. Я устала хотеть.
Она прошла в ванную, закрыла дверь. Долго смывала макияж, смотрела на своё отражение в зеркале. Глаза и правда грустные. Но внутри что-то менялось. Что-то важное.
Когда она вышла, Дима стоял в коридоре.
— Лен, прости меня. Я дурак.
— Знаю.
— Я правда дурак. Я пойду с тобой везде. И на корпоративы, и к родителям, и куда скажешь.
— Не надо. — Лена покачала головой. — Не надо, Дим. Я не хочу, чтобы ты ходил со мной, потому что я заставила. Я хочу, чтобы ты хотел сам.
— А если я хочу?
— Ты не хочешь. Ты боишься меня потерять. Это разные вещи.
Она пошла в спальню, легла на свою сторону кровати. Дима стоял в дверях, не решаясь войти.
— Ложись спать, — сказала Лена. — Завтра тяжёлый день.
— Почему тяжёлый?
— Потому что нам придётся разговаривать.
Он хотел что-то сказать, но передумал. Лёг, отвернулся к стене.
Лена лежала с открытыми глазами и думала о том, что завтра будет новый день. И она не знает, что в нём будет. Но знает одно: она больше не будет уговаривать. Не будет просить. Не будет ждать, когда он станет другим.
Она просто будет жить. Свою жизнь. А там — будь что будет.
Утром она проснулась раньше будильника. Дима ещё спал, разметавшись по кровати. Лена тихо встала, прошла на кухню, сварила кофе. Села у окна, смотрела на просыпающийся город.
Через полчаса вышел Дима. Остановился на пороге кухни, мялся.
— Кофе будешь? — спросила Лена.
— Буду. — Он сел напротив, взял чашку. — Лен, я вчера…
— Не надо вчера. — Она подняла руку. — Давай сегодня.
— Хорошо. — Он помолчал. — Что будем делать сегодня?
— Не знаю. — Лена пожала плечами. — Я думала, может, к маме съездить. Она звала.
— Поехали. — Дима посмотрел ей в глаза. — Вместе.
— Уверен?
— Да. Хочу с тобой.
Лена смотрела на него и видела, что он говорит правду. Не потому, что боится. Потому что хочет.
— Хорошо, — сказала она. — Поехали.
И впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
