— Ты что, думаешь, я идиот? Сколько можно, Полина! Отстань от меня, наконец!
Дмитрий говорил это, глядя в окно автобуса. Полина сидела рядом, сжав руки на коленях. Автобус тряс на ухабах, пассажиры дремали под монотонный гул двигателя. Был поздний вечер, за окном мелькали огни посёлка.
— Но это правда, — повторила она тихо. — Я беременна.
Он повернулся к ней. В свете тусклой лампы её лицо казалось бледным, почти прозрачным. Дмитрий вспомнил, как месяц назад поймал её на вокзале с каким-то типом. Она клялась, что это брат подруги, что ничего не было. А через неделю он увидел её же фотографию в чьём-то телефоне — на вечеринке, пьяная, с расстёгнутой блузкой.
— От кого? — спросил он жёстко.
Полина вздрогнула.
— От тебя.
Дмитрий усмехнулся. Автобус резко затормозил перед светофором, и Полину качнуло вперёд. Он не придержал её.
— Ты серьёзно? После всего? После того, как я видел тебя с этим… как его… Андреем? После того, как ты пропадала на два дня, а потом говорила, что была у тёти в больнице? А я потом узнал — никакой тёти не было!
Полина молчала. Автобус тронулся. За окном пролетали дома, деревья, киоски. Они ехали к конечной — там они и познакомились полтора года назад. Дмитрий тогда работал на мебельной фабрике, Полина училась в техникуме на швею. Она показалась ему застенчивой, тихой. Он влюбился.
А потом начались звонки в три ночи, когда она не отвечала. Потом появились эти странные «подруги», которые вечно звали её куда-то. Полина врала. Постоянно. Она врала о том, где была, с кем, зачем. И каждый раз Дмитрий прощал. Потому что любил.
Но месяц назад он не выдержал. Сказал: всё, хватит. Ушёл. А теперь она ловит его у автобусной остановки, залезает в тот же автобус и говорит про беременность.
— Покажи справку, — потребовал он.
Полина порылась в сумке. Достала мятый листок. Печать, подпись врача. «Беременность 14 недель». Дмитрий взял справку, поднёс к свету. Всё настоящее.
— Это не моё, — сказал он, возвращая бумагу. — Я тебе не верю.
Полина сжала губы. В глазах блеснули слёзы, но она их сдержала.
— Хорошо, — ответила она. — Я поняла.
Она встала. Автобус как раз подъехал к её остановке. Дмитрий смотрел, как она выходит. Спина прямая, шаг твёрдый. Двери закрылись. Автобус поехал дальше.
Дмитрий сидел ещё минут десять до своей остановки. Думал. «Беременна… Справка настоящая. Четырнадцать недель. Это же… это когда мы были вместе. Но она столько раз врала! Как я могу верить?»
Он вышел у конечной, прошёл через двор к своему подъезду. Поднялся на третий этаж. Ключ в замке, дверь, коридор. Мать встретила его на кухне.
— Поел? — спросила она.
— Не голодный.
Он прошёл в свою комнату, лёг на кровать. Потолок. Трещина в углу. Он смотрел на неё и думал про Полину. Про то, как она сидела рядом в автобусе. Про то, что сказала.
«Четырнадцать недель. Значит, июль. Мы тогда ещё были вместе. Но… она же встречалась с тем типом! Или нет? Может, я ошибся? Может, это правда был брат подруги?»
Он покрутился на кровати. Встал. Сел за стол. Взял телефон. Полистал фотографии. Вот она, Полина, на фоне фонтана. Улыбается. Вот они вместе, в кафе. Вот она одна, в парке, задумчивая.
Дмитрий вспомнил тот день в июле. Они гуляли допоздна. Потом пошли к ней. Бабушки не было, она уехала к сестре. Полина заварила чай. Они сидели на кухне, говорили обо всём. А потом…
Он тряхнул головой. «Стоп. Это ничего не значит. Она могла быть и с другим!»
Прошло три дня. Дмитрий старался не думать о Полине. Работал, приходил домой, смотрел телевизор. Мать спрашивала, что случилось, но он отмахивался. А потом позвонил друг, Сергей.
— Слышал новость? — спросил он.
— Какую?
— Полина Крылова. Родила.
Дмитрий замер.
— Что?
— Вчера. Девочку. Говорят, недоношенная, в больнице лежат.
— Как… недоношенная? Она же…
— Семь месяцев. Преждевременные роды. Полина чуть не умерла, кровотечение было.
Дмитрий положил трубку. Сел на диван. Семь месяцев. Значит, зачатие в июле. Значит…
Он вскочил. Схватил куртку.
— Мам, я выйду!
— Куда это ты?!
Но он уже выбежал на улицу. До больницы было минут двадцать быстрым шагом. Дмитрий шёл, почти бежал. В голове крутились мысли: «Если это моя дочь… Если я ошибся… Если она правду говорила…»
Он ворвался в больницу. Регистратура. Женщина в белом халате подняла на него усталые глаза.
— Крылова Полина. Где она?
— Второй этаж, палата двенадцать. Но сейчас не время посещений.
— Я отец ребёнка, — соврал он.
Женщина пожала плечами.
— Проходите.
Дмитрий поднялся по лестнице. Второй этаж. Коридор. Палата двенадцать. Он остановился у двери. Рука замерла на ручке.
«А если она скажет, что это не моё? А если я сейчас зайду, а там… кто-то другой?»
Он толкнул дверь. Полина лежала на кровати у окна. Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Рядом, в пластиковой люльке, — крошечный свёрток. Полина повернула голову. Увидела его. Глаза расширились.
— Дмитрий…
Он подошёл ближе. Посмотрел в люльку. Там спал младенец. Красный, сморщенный, с копной тёмных волос.
— Это… моя? — спросил он хрипло.
Полина кивнула. Слёзы потекли по её щекам.
— Да.
Дмитрий опустился на стул рядом с кроватью. Закрыл лицо руками.
— Я не верил тебе. В автобусе. Я думал, ты опять врёшь.
Полина молчала. Только плакала тихо, беззвучно.
— Прости, — выдавил он. — Я дурак. Я должен был поверить.
Она протянула руку. Он взял её ладонь в свои. Холодная, тонкая.
— Почему ты молчала? — спросил он. — Почему не сказала мне раньше? Почему не настояла?
— Ты не верил. Зачем настаивать? Я решила, что справлюсь сама.
Дмитрий посмотрел на неё. На её худое лицо, на впавшие щёки. Потом перевёл взгляд на люльку.
— Как её зовут?
— Вера.
Он кивнул. Вера. Вера в то, что всё будет хорошо. Вера в то, что он вернётся.
Дмитрий наклонился над люлькой. Младенец вздохнул во сне, сжал крошечные кулачки. У него были длинные тёмные ресницы. Как у Полины.
— Я останусь, — сказал он. — Я буду с вами.
Полина снова заплакала. Но теперь это были другие слёзы. Он обнял её. Неловко, боясь причинить боль. Она прижалась к нему.
— Я больше не буду врать, — прошептала она. — Клянусь. Я изменилась. Когда узнала про ребёнка… я поняла, что мне нужно.
Дмитрий гладил её по волосам. За окном темнело. В коридоре слышались шаги медсестёр, скрип каталок. Где-то плакал другой младенец.
— Мне нужно было поверить тебе тогда, — сказал он. — В автобусе. Я виноват.
Полина покачала головой.
— Я сама виновата. Я столько раз обманывала тебя. Ты имел право не верить.
Они сидели так ещё минут десять. Потом пришла медсестра, сказала, что пора уходить. Дмитрий поцеловал Полину в лоб, посмотрел ещё раз на дочь.
— Завтра приду, — пообещал он.
Выйдя из больницы, он шёл медленно. В голове проносились мысли. Дочь. У него дочь. Он отец. Но радость смешивалась с чувством вины. Он не поверил Полине. Бросил её. А она родила одна, чуть не умерла.
Дмитрий остановился на мосту через реку. Облокотился на перила. Внизу текла вода, чёрная, блестящая под фонарями. Он вспомнил тот день в автобусе. Её лицо. Её слова: «Это правда». А он не поверил.
«Сколько всего я упустил, — думал он. — Она вынашивала ребёнка одна. Ходила на приёмы к врачу одна. Лежала здесь одна. А я… я был уверен, что она врёт».
Он выпрямился. Достал телефон. Набрал сообщение: «Прости меня. Я буду рядом. Обещаю».
Отправил. Через минуту пришёл ответ: «Я знаю».
Дмитрий улыбнулся. Убрал телефон в карман. Пошёл домой. Завтра он придёт снова. И послезавтра. Каждый день, пока их не выпишут. А потом… потом они будут вместе. Он, Полина и Вера.
Прошло четыре года.
Дмитрий сидел на детской площадке, наблюдая, как Вера карабкается по лесенке. Ей исполнилось четыре, она была шустрой, любопытной девочкой с его упрямством и Полининой улыбкой.
— Пап, смотри! — крикнула она с верхушки горки.
— Вижу! Осторожно!
Она съехала вниз, засмеялась и побежала обратно к лестнице. Дмитрий следил за ней, улыбаясь. Рядом, на скамейке, сидела Полина. Она читала книгу, иногда поднимая глаза на дочь.
Они поженились через полгода после рождения Веры. Небольшая свадьба, только самые близкие. Полина работала на швейной фабрике, Дмитрий перешёл на новое место, теперь был мастером участка. Денег хватало, жили скромно, но спокойно.
Дмитрий вспомнил тот разговор в автобусе. Иногда, когда смотрел на Веру, он думал: «А что, если бы я тогда поверил? Что, если бы я был рядом с первого дня?»
Но он гнал эти мысли. Прошлое не изменить. Важно то, что он здесь сейчас.
Вера подбежала к нему, запыхавшаяся, раскрасневшаяся.
— Пап, пошли домой? Я есть хочу!
Он засмеялся, взял её на руки.
— Пошли.
Полина закрыла книгу, встала. Они пошли к дому втроём. Вера болтала без умолку, рассказывая про горку, про других детей, про то, как завтра пойдёт в садик.
Дмитрий слушал её вполуха. Он смотрел на Полину. Она шла рядом, держа сумку. Её лицо было спокойным, почти счастливым. Он вспомнил ту бледную, худую девушку в больничной палате. Вспомнил, как она плакала.
— Полина, — позвал он.
Она обернулась.
— Что?
— Ничего. Просто… я люблю тебя.
Она улыбнулась.
— И я тебя.
Вера захихикала.
— А я вас обоих!
Они дошли до дома. Поднялись на второй этаж. Полина пошла готовить ужин, Вера устроилась за столом с карандашами. Дмитрий стоял на пороге кухни, наблюдая за ними.
«Я чуть не потерял это, — думал он. — Чуть не потерял всё. Из-за своей глупости, из-за недоверия».
Но он не потерял. Он вернулся. И теперь они были вместе.
Полина обернулась.
— Ты чего стоишь? Помоги лучше.
Дмитрий улыбнулся.
— Иду.
Он подошёл к ней, обнял сзади. Она прислонилась к нему.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я всё ещё виню себя. За тот день. За то, что не поверил.
Полина накрыла его руку своей.
— Не надо. Всё позади. Мы же вместе.
Дмитрий кивнул. Да, они вместе. И это главное.
Вера крикнула из-за стола:
— Мам, а можно мне собаку?
Полина рассмеялась.
— Нет!
— Почему?!
— Потому что в квартире нельзя.
Вера надулась. Дмитрий подошёл к ней, присел рядом.
— Когда вырастешь, купишь себе собаку. Большую.
— А кошку можно?
— Кошку тоже нельзя.
Вера вздохнула драматически. Дмитрий потрепал её по волосам.
За окном темнело. На кухне пахло жареной картошкой. Полина накрывала на стол. Вера что-то рисовала, высунув язык от усердия. Обычный вечер. Обычная семья.
Но для Дмитрия это было всё. Его жизнь. Его счастье. То, что он чуть не упустил из-за собственной глупости.
Он посмотрел на Полину. Она улыбнулась ему. И он улыбнулся в ответ.
Всё было хорошо. Наконец-то.
