Ирина вытирала пыль в спальне и открыла тумбочку мужа. Там лежали старые журналы, зарядки от телефонов, какие-то бумажки. Женщина собиралась всё выбросить, но один конверт привлёк её внимание.
Женщина открыла конверт, там лежала квитанция об оплате коммунальных услуг. За трёхкомнатную квартиру. На имя Алексея Сергеевича Морозова. Её мужа.
Ирина села на кровать и перечитала адрес. Улица Садовая, дом двенадцать. Она знала этот район. Хороший, центральный. Трёшка там стоила миллионов десять.
Руки задрожали. Что это? У них нет никакой квартиры. Они четыре года снимают однушку на окраине и копят на первоначальный взнос для ипотеки.
Женщина достала телефон и набрала номер мужа.
– Лёш, ты где?
– На работе. Что-то случилось?
– Приезжай домой. Срочно.
Муж услышал тон и испугался.
– Что случилось? Ты в порядке?
– Приезжай. Поговорим.
Через час Алексей вернулся. Вошёл встревоженный, бледный.
– Ира, что стряслось?
Женщина молча протянула квитанцию. Мужчина взял её, посмотрел и побледнел ещё сильнее.
– Это что? – спросила Ира.
Алексей сел на диван.
– Где ты это нашла?
– В твоей тумбочке. Отвечай, что это за квартира?
Муж помолчал.
– Это наследство. От деда.
Ирина уставилась на него.
– Наследство? Какое наследство?
– Дед оставил мне квартиру. Трёшку на Садовой.
Женщина встала.
– И ты четыре года молчал? Мы снимаем жильё, платим двадцать пять тысяч в месяц, копим гроши на ипотеку, а у тебя есть собственная трёшка?
Алексей опустил голову.
– Я хотел сказать. Но не мог.
– Почему не мог? Кто тебе запретил?
Мужчина помолчал.
– Мама была сильно против, чтобы ты знала.
Ира села обратно. Свекровь. Конечно. Кто же ещё.
– Твоя мама запретила тебе рассказать жене о собственной квартире?
Алексей кивнул.
– Мы тогда ещё женаты не были с тобой, только собирались. Она всё просила меня молчать про наследство, типа это моя подушка безопасности. На случай, если брак не сложится.
Женщина закрыла глаза. Подушка безопасности. Четыре года брака, а он держал запасной аэродром.
– Что ещё она сказала?
Муж замялся.
– Говори, – потребовала Ирина.
– Что ты выходишь за меня замуж, чтобы решить жилищный вопрос. Что если узнаешь про квартиру, то сядешь на шею и перестанешь стараться.
Ирина встала и прошлась по комнате. Свекровь считала её охотницей за квартирой и внушила это сыну. А он поверил.
– И что с этой квартирой сейчас?
Алексей не поднимал глаз.
– Сдаём. Уже три года.
– «Сдаём»? Кто сдаёт?
– Я. То есть мама помогает. Она нашла арендаторов, занимается всем.
Ирина остановилась.
– А деньги? Куда идут деньги?
Мужчина замолчал.
– Лёша, я спрашиваю, куда идут деньги с аренды?
– Мне.
Женщина почувствовала, как внутри растёт ярость.
– То есть ты получал деньги с аренды и тратил их?
– Ну да.
– На что тратил-то хоть?
Алексей пожал плечами.
– Машину ремонтировал. Технику покупал. Ну, разное.
Ирина вспомнила, как два года назад муж приехал с новым ноутбуком. Сказал, что выдали на работе. Как полгода назад сделал дорогой ремонт машины. Объяснил, что в долг взял у друга.
Всё было ложью. У него были деньги. Свои деньги. А она экономила на каждой мелочи.
– Сколько ты получал за неё?
– Пятьдесят тысяч.
Женщина присела на подлокотник дивана.
– Четыре года ты получал по пятьдесят тысяч и молчал? Я подрабатывала по вечерам, мы отказывались от отпусков, ели дешёвую еду, чтобы накопить на первый взнос. А у тебя была квартира и деньги?
Алексей поднял голову.
– Ира, пойми. Мать просто помешалась на этом. Она считает, что я должен иметь что-то своё. На случай развода.
Женщина встала.
– На случай развода? Ты четыре года жил в браке и готовился к разводу?
Муж попытался возразить.
– Нет, не так. Просто мама хотела меня обезопасить.
– Твоя мама хотела убедиться, что я ничего не получу. Что если мы разведёмся, я останусь ни с чем. А ты с квартирой и деньгами. Правильно?
Алексей помолчал.
– Может, она и думала об этом. А я просто не хотел её расстраивать.
Ирина посмотрела на мужа. Перед ней стоял тридцатилетний мужчина, который боится расстроить маму. Который четыре года врал жене ради покоя матери.
– Мы могли жить в этой квартире. Не платить за аренду. Копить деньги на что-то важное. Путешествовать, рожать детей. Но ты предпочёл слушать маму.
Муж встал.
– Ладно. Давай переедем туда. Выселим арендаторов и переедем.
Женщина покачала головой.
– Ты не понял. Дело не в квартире. Дело в доверии. Ты четыре года смотрел мне в глаза и врал. Каждый день. Когда я жаловалась на хозяина нашей однушки, когда считала копейки, когда мечтала о своём жилье. Ты молчал.
Алексей попытался обнять её.
– Прости меня. Я поступил, не подумав. Мама внушила мне, что так будет правильно.
Ирина отстранилась.
– Вот именно. Ты не думал. Ты слушался маму и не думал о жене.
Она достала сумку. Начала складывать вещи.
– Ты куда? – испугался муж.
– К подруге. Мне нужно подумать.
– Ира, давай всё обсудим. Не уходи.
Женщина закрыла сумку.
– Обсуждать тут нечего. Ты сделал выбор четыре года назад. Выбрал маму. Теперь я делаю свой выбор.
Алексей попытался остановить её.
– Подожди. Я всё исправлю. Мы переедем в эту квартиру, больше не будем снимать.
Ирина посмотрела на него.
– Это ничего не изменит. Потому что ты не самостоятельный мужчина. Ты мальчик, который позволяет матери управлять его жизнью. Строить её на лжи.
Она вышла за дверь. Алексей остался один.
Ирина ехала к подруге и смотрела в окно автобуса. Четыре года она верила, что они партнёры, которые вместе копят на своё будущее. А оказалось, что муж жил двойной жизнью. Получал деньги, скрывал недвижимость, врал каждый день.
И всё это по указке свекрови. Женщины, которая с первого дня считала Ирину недостойной.
Подруга Лена открыла дверь и ахнула.
– Что случилось?
Ирина рассказала всё. Лена слушала с открытым ртом.
– Он четыре года скрывал квартиру? Серьёзно?
– Серьёзно. По указке мамы.
Подруга покачала головой.
– И что теперь?
Ирина пожала плечами.
– Не знаю. Доверие разрушено. Как жить дальше с человеком, который так врал?
Лена налила чай.
– Может, он правда не понимал, что делает?
– Всё он понимал. Просто маме доверял больше, чем жене. Она сказала молчать, он и молчал. Она сказала, что я охотница, он и поверил.
Женщина села на диван.
– Знаешь, что самое обидное? Я четыре года экономила. Подрабатывала. Отказывалась от новой одежды, косметики, кафе с подругами. Копила на первый взнос. А он в это время получал по пятьдесят тысяч в месяц и покупал себе ноутбуки.
Лена обняла подругу.
– Это подло.
Ирина кивнула.
– Очень. И знаешь, что страшнее всего? Что он не видит проблемы. Для него это нормально. Слушаться маму, врать жене, жить двойной жизнью.
Телефон зазвонил. Алексей. Ирина сбросила звонок. Потом ещё один. И ещё.
Наконец пришло сообщение.
«Ира, прости. Я понял, что был не прав. Давай поговорим. Я люблю тебя».
Женщина прочитала и положила телефон.
– Что ответишь? – спросила Лена.
– Ничего. Пока не знаю, что сказать.
Она лежала на диване подруги и думала: можно ли это простить? И главный вопрос повис в воздухе. Что делать дальше? Вернуться и попытаться наладить отношения с человеком, который не умеет быть честным? Или уйти и начать новую жизнь?
Ответа не было. Только боль, обида и разочарование, которые разрушили веру в то, что они семья.
