В этот день Лена просыпалась с ощущением важной миссии. Лежала в постели, смотрела в потолок и мысленно составляла список. Кому позвонить первой, кому – второй, кому ‒ просто сообщение написать, потому что не такие уж близкие, но все равно: традицию соблюсти надо.
– Ты чего не спишь? – муж приоткрыл глаза. – Воскресенье же.
– Прощеное, – многозначительно сказала Лена. – Сегодня надо у всех прощения попросить.
– Ага, – Сергей зевнул и перевернулся на другой бок. – Проси. Только дай поспать.
– Бесчувственный, – фыркнула Лена, но без злости. Она привыкла, что муж не разделяет ее религиозных порывов. Он вообще в церковь ходил только на Пасху – яйца освящать, и то – только ради нее.
Лена встала, пошла на кухню ставить чайник. Телефон взяла с собой – чтобы сразу, с утра запустить процесс.
Первый звонок – маме.
– Мамуль, прости меня, пожалуйста. Если что не так.
– Бог простит, дочка, и я прощаю, – отчеканила мама в трубку. – А за что прощать-то?
– Ну, мало ли, – улыбнулась Лена. – За все.
– Ладно, Бог с тобой. Ты к нам сегодня придешь?
– Приду, мам, приду.
Второй звонок – свекрови. Тут посложнее, отношения натянутые, но традиция есть традиция.
– Любовь Михайловна, простите меня, пожалуйста. Может, обидела чем невзначай.
– Бог простит, Лена, и я прощаю, – голос свекрови звучал сухо, но формулу она выдала правильно. – С праздником.
– Спасибо. И вас.
Третий – подруге Ирке, с которой вчера повздорили в комментариях под постом.
– Ир, ты это… прости меня. Я погорячилась вчера.
– Да ладно, Лен, Бог простит. Я тоже хороша.
Четвертый – коллеге Тане, которая обижалась, что Лена не позвала ее на день рождения.
Пятый – бывшей однокласснице, с которой виделись раз в пять лет.
Шестой – соседке снизу, на которую Лена настучала управдому из-за шума.
Седьмой, восьмой, девятый…
Лена сидела на кухне, пила остывший чай и методично обзванивала всех, кто приходил на ум. Телефон нагрелся, в ушах звенело от «Бог простит», но на душе было тепло и правильно. Она делала важное дело. Она соблюдала…
– Ну что, всех уже простила? – на кухне появился муж. Налил себе чай, сел напротив.
– Почти, – Лена довольно улыбнулась. – Осталось человек пять.
– А мне звонить будешь?
– А тебе я прям сейчас скажу, – она чмокнула его в небритую щеку. – Прости меня, если что.
– Бог простит, – буркнул он, отхлебывая чай. – А если серьезно, Лен, ты сама-то понимаешь, что все это – фигня?
– Что? – Лена замерла с телефоном в руке.
– Ну это, – он обвел рукой пространство. – Звонки эти. Формальность чистой воды. Ты как робот бормочешь: «Прости меня», а тебе такие же роботы отвечают: «Бог простит, и я прощаю». А по сути – что?
– В смысле – что? – Лена положила телефон на стол. – Это традиция. Прощеное воскресенье. Перед постом. Все просят прощения.
– Делают вид, что просят, – спокойно сказал Сергей. – Это же так просто: просить прощение у тех, перед кем не виноват.
– Ну и что? – Лена начала закипать. – Ритуал важен сам по себе.
– Важен? Для кого?
– Чтобы совесть очистить! – рявкнула Лена, уже не скрывая раздражения.
– Неужели? – ухмыльнулся муж, – тогда скажи: ты у всех прощения попросила, кого обидела?
– Ну да.
– У всех? Точно?
– У всех, кого вспомнила.
– А кого не вспомнила? – Сергей пристально смотрел на Лену. Без насмешки, без злости. Просто смотрел.
Лена молчала.
– Ты сестре позвонила? – наконец, спросил Сергей.
У Лены внутри все оборвалось.
– При чем здесь… – начала она.
– При том, Лен. Ты тут с утра строчишь по списку, всех подряд прощаешь, а родную сестру, с которой десять лет не общаешься, даже не вспомнила. Потому что вспоминать больно. Потому что просить прощения по-настоящему – трудно. Поэтому ты и не хочешь.
– Ты не понимаешь, – голос Лены дрогнул. – Ты не знаешь, что произошло.
– Расскажи.
– Она… – Лена сглотнула. – Она на свадьбу меня не позвала. Родную сестру. Я узнала от чужих людей, что она замуж вышла. Представляешь? От чужих!
– Представляю, – кивнул Сергей. – Обидно.
– Обидно?! И все? – Лена повысила голос. – Это унизительно! Я ей всю жизнь… Мы с ней… А она! Я тогда позвонила, устроила скандал, она сказала, что не хотела напрягать, что свадьба была скромная, только для близких… А я, значит, не близкая? Я – сестра!
– И что дальше?
– А дальше – все. Десять лет молчим. Она не звонит, я не звоню. Иногда у мамы пересекаемся – делаем вид, что ничего не было.
– Ты ее не простила?
– Нет, – выдохнула Лена. – И не прощу.
Сергей допил чай, поставил кружку на стол.
– Вот, – сказал он. – А сегодня ‒ Прощеное воскресенье. Ты у всех просишь прощения, всех прощаешь. Кроме нее. А ведь это – самое главное. Не Ирка, не Танька, не соседка снизу. А она. Потому что настоящая боль – там.
– Я не могу, – прошептала Лена.
– Почему?
– Она… я не могу. Она первая должна.
– Должна? – Сергей усмехнулся. – Лен, ты взрослая женщина. Десять лет вы друг другу должны. И что? Кому от этого легче?
Лена молчала.
– Я не лезу в ваши отношения, – сказал он тихо. – Это твое дело. Но сегодня такой день, когда можно попробовать. Позвони. Просто спроси: «Как ты?» Не про свадьбу, не про обиду. Просто: «как ты?»
– Она не возьмет трубку.
– Возьмет.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю, – он встал, подошел к ней, положил руку на плечо. – Потому что она твоя сестра. И тоже, наверное, каждый год в этот день думает о тебе. И тоже не звонит.
Лена смотрела в одну точку.
– Я подумаю, – сказала она.
– Думай, – кивнул Сергей и вышел из кухни.
***
Она просидела так полчаса.
Перед ней лежал телефон. В списке контактов – Ольга. Сестра. Последний звонок – десять лет назад.
Лена смотрела на экран и вспоминала.
Как они были маленькими. Как спали в одной кровати, когда родители уезжали. Как делили одну шоколадку на двоих. Как Ольга защищала ее во дворе от мальчишек. Как они вместе красили губы маминой помадой и хохотали.
А потом – как разъехались. Как жизнь развела. Как Ольга встретила своего будущего мужа, а Лена была в командировке и не смогла приехать на знакомство. Как потом как-то не складывалось – то у одной дела, то у другой. А потом – свадьба. И звонок от чужого человека: «Ты слышала? Ольга замуж вышла».
Лена тогда взорвалась. Наговорила гадостей. Ольга сначала оправдывалась, потом замолчала, потом сказала: «Как хочешь». И повесила трубку.
Десять лет.
Лена взяла телефон. Набрала номер. Сердце колотилось где-то в горле.
– Абонент временно недоступен, – сказал механический голос.
Она выдохнула. С облегчением? Или с разочарованием? Сама не поняла.
– Не судьба, – сказала вслух.
Но внутри засвербело. «Абонент недоступен» – это не «не берет трубку». Это просто техника. Можно перезвонить позже.
Она не перезвонила.
Весь день ходила сама не своя. Съездила к маме, посидела, поговорила ни о чем. Мама спросила: ‒ Ольге звонила?
‒ Лена соврала: «Звонила».
Мама кивнула, но глаза были грустные.
Вечером они с Сергеем сидели на кухне. Пили чай с баранками. За окном темнело.
– Ну что? – спросил Сергей.
– Что? – не поняла Лена.
– Позвонила?
– Недоступен абонент, – сухо сказала она.
– Ага, – кивнул он. – Ясно.
– Что тебе ясно?
– То, что ты рада, что недоступен.
Лена вспыхнула.
– Слушай, не лезь. Это мое дело.
– Твое, – согласился он. – Только Прощеное воскресенье скоро закончится. И будет поздно.
– Для чего поздно?
– Для настоящего прощения, – он посмотрел на часы. – До полуночи еще есть время.
Лена молчала.
Сергей встал, ушел в комнату смотреть телевизор.
Лена осталась одна. Сидела, смотрела на телефон. Потом взяла его, набрала номер снова.
Гудки. Длинные, тягучие.
– Алло? – голос Ольги изменился. Стал ниже, взрослее.
Лена замерла.
– Алло? – повторила Ольга. – Кто это?
– Оль, это я, – выдохнула Лена. – Лена.
Тишина. Такая долгая, что можно было умереть.
– Лена? – голос сестры дрогнул. – Ты?
– Я.
– Зачем звонишь?
Лена открыла рот и не могла вымолвить ни слова. В голове крутились заученные формулы: «Прости меня, пожалуйста», «Бог простит», «Если что не так». Но язык не поворачивался.
– Я… – начала она. – Я просто… Как ты?
Слезы потекли по щекам. Она не заметила, когда.
– Нормально, – тихо ответила Ольга. – А ты?
– И я нормально.
Молчание.
– Оль, – Лена всхлипнула. – Прости меня. За все. За тот звонок, за те слова, за десять лет. Я так виновата…
– Лен, – перебила Ольга. И вдруг заплакала в трубку. – Ты чего… зачем… я сама виновата. Я должна была раньше позвонить. Боялась. Думала, пошлешь меня…
– Не пошлю, – сквозь слезы улыбнулась Лена. – Уже не пошлю.
Они проговорили час. Сначала сбивчиво, перебивая друг друга, потом спокойнее, теплее.
– Давай встретимся, – предложила Лена. – На неделе. Приезжай.
– Давай. Может, у мамы? То-то она обрадуется!
– Договорились!
Они попрощались. Лена положила трубку и долго сидела, глядя в стену. Потом встала, пошла в комнату. Сергей смотрел телевизор, но, увидев ее, выключил звук.
– Ну что? – спросил он.
– Позвонила, — сказала Лена. – Помирились.
Он улыбнулся.
– Молодец.
– Это ты молодец, – она подошла, села рядом. – Спасибо тебе.
– За что?
– За то, что сказал правду.
Он обнял ее.
– Главное, что ты поняла, – сказал он. – Остальное – детали.
***
Через три дня сестры встретились. Перед тем, как ехать к матери, зашли в кафе.
Пили кофе, говорили без умолку. Ольга показывала фото детей, Лена – своих. Плакали, смеялись, не могли наговориться.
– А знаешь, – сказала Ольга. – Я ведь тоже в Прощеное воскресенье всех обзванивала. Каждый год. А тебе не звонила.
– И я, – кивнула Лена. – Тоже всех, кроме тебя…
Они взялись за руки через стол. Две женщины, которые потерялись на десять лет и обрели друг друга благодаря простому человеческому: «Прости»…
