Марина и Алексей поженились пять лет назад, и их жизнь текла ровно, без особых потрясений. Он — инженер на заводе, она — бухгалтер в небольшой фирме. Квартира в новостройке, ипотека, выходные на даче у свекров. Тамара Васильевна, свекровь, всегда держалась чуть отстранённо — не холодно, но и не по-матерински тепло. Свёкр, Виктор Иванович, напротив, был душой компании: добродушный, с шутками, всегда готовый поддержать разговор. Марина любила эти поездки — свежий воздух, шашлыки, разговоры до ночи.
Всё изменилось в одни майские выходные. Тамара Васильевна позвонила утром:
— Марин, если можешь, помоги на даче. Антресоли надо разобрать, там вековой хлам лежит. Витя хромает, не может поднимать тяжести.
Марина с Алексеем приехали к обеду. Свекровь уже ждала с лопатой в руках — цветники пропалывала. Виктор Иванович сидел на веранде с газетой, кивая в такт радио.
— Марина, заходи в дом, коробки лежат на чердаке, их надо убрать, пыль протереть, — махнула рукой Тамара Васильевна. — Я тут доделаю.
Марина поднялась по шаткой лестнице. Пыль, паутина, старые банки с заготовками. На антресолях — картонные коробки, потрёпанные временем. Она вытащила первую: газеты 80-х, уже давно пожелтевшие. Вторая — одежда, какая-то вышивка. Третья — пачка писем, перевязанных бечёвкой, и фотография. Чёрно-белая, формат 9 на 12. На ней мужчина лет тридцати, темноволосый, с тонкими чертами лица, с задумчивым взглядом. На обороте аккуратным почерком было написано: «Моей Тамаре. Навсегда твой. Игорь. 1981».
Марина замерла. Мужчина был красив — не по-славянски, скорее кавказские черты. Она положила фото обратно, но образ застрял в голове. Заклеила коробку скотчем и спустилась. Аккуратно всё сложила, вытерла пыль.
— Всё нормально? — спросила свекровь, вытирая руки.
— Да, там просто пыльно.
Виктор Иванович крикнул с веранды:
— Марин, шашлык готов! Неси тарелки!
Ужин прошёл как обычно. Марина улыбалась, ела, шутила про погоду. Но внутри что-то шевельнулось. Она украдкой посмотрела на Алексея — он сидел напротив, жарил мясо на мангале. Тёмные волосы, прямой нос, те же тонкие черты. Виктор Иванович — коренастый, русый, курносый, с круглым лицом. Сходства ноль. Всегда думала: генетика, это, наверно бабушкины гены. Теперь засомневалась.
***
Дома Марина достала старые семейные альбомы. Алексей родился в 1985-м. На фото — младенец с тёмными волосиками, рядом Тамара Васильевна, молодая, с усталой улыбкой. Виктор Иванович держит сына на руках — но мальчик смотрит в другую сторону, будто не их. В пять лет — уже высокий, худой, не похожий на отца. В десять — копия того мужчины с фотографии.
На следующий день Марина поехала на дачу одна — свекры уехали в город. Сняла скотч с коробки, развязала бечёвку. Писем было десятка два. Почерк один — Игоря. Первое: «Томочка, без тебя сумасшедший дом». Последнее: «Уезжаю надолго, работа в Средней Азии. Жди, любимая». Ничего про ребёнка. Но даты: последнее письмо — март 1985-го. Алексей родился в ноябре того же года.
Марина сложила всё обратно. Сердце колотилось. Сорок лет тайны. Свекровь вышла замуж за Виктора через четыре месяца после исчезновения Игоря. Свадьба была скромная. Виктор Иванович — надёжный, работал на заводе, не пил. Видимо, принял чужого ребёнка как своего.
Подтверждение пришло случайно. На даче Марина познакомилась с соседкой — бабой Ниной, лет семидесяти, знающей всех с 70-х.
— Тамара у нас красавица была, — рассказывала баба Нина за забором, поливая грядки. — До Виктора у неё Игорь крутился, из Тбилиси. Инженер-нефтяник. Уехал на Север, контракт. Ждала, ждала — потом сдалась. Вышла за Виктора быстро, через пару месяцев. А Игорь потом пропал без вести, где-то в Афгане. Жалко девку.
Марина кивнула, делая вид, что слушает вполуха. Вечером пересчитала даты. Свадьба — июль 1985-го. Алексей — ноябрь. Пять месяцев. Интересно, Виктор Иванович ничего не знает — или знает и молчит? Алексей — тем более. Для него отец — тот, кто учил ездить на велосипеде, чинил с ним машину, гордился дипломом.
Марина металась ночами. Рассказать мужу — это значит разрушить его привычный мир. Он обожает отца, называет «папаня мой». Виктор Иванович тоже не выдержит такое — если узнает, что растил чужого сына сорок лет. Тамара Васильевна сломается — единственный хранитель тайны. А если промолчать — самой нести этот груз? Стать соучастницей обмана?
Она пыталась наблюдать. На семейном ужине у свёкров заметила мелочи: Тамара Васильевна никогда не вешает семейные фото в зале — только пейзажи. Виктор Иванович зовёт Алексея «сынок» с теплотой. Но Алексей — копия того Игоря с фотографии, особенно когда смеётся.
Однажды летом, на шашлыках, Марина осталась с Тамарой Васильевной на кухне мыть посуду. Свекровь вдруг замолчала, глядя в окно — туда, где Виктор Иванович с Алексеем чинили забор.
— Ты хорошая, Марин, — сказала тихо. — Но не лезь, пожалуйста, в то, что тебя не касается. В каждой семье есть тайны, которые лучше не тревожить.
Марина замерла с губкой в руке. Свекровь не смотрела на неё — просто вытирала тарелку, медленно, методично.
— Я… ничего не знаю, — выдавила Марина.
— И хорошо. Знаешь меньше — спишь спокойнее.
Они помолчали. Снаружи раздался смех — Алексей что-то рассказал отцу, тот хлопнул сына по плечу. Тамара Васильевна повернулась к раковине. Марина вышла на воздух, чувствуя, как тайна вросла в неё намертво.
С тех пор всё изменилось незаметно. Марина стала мягче к свекрови — та вдруг начала делиться рецептами, звала на чай вдвоём. Алексей ничего не заметил — для него семья была прежняя.
Иногда Марина думала: а если бы тот Игорь вернулся? Что бы выбрала Тамара Васильевна — настоящую любовь или сложившуюся жизнь? Но ответа нет. И хорошо. Некоторые секреты — как старые письма: лежат в коробке, не трогая никого. Пока их не найдут.
А Марина научилась молчать. Ради мира в семье. Ради Алексея. Ради всех них.
