Она помнит тот день до мелочей — запах недопитого кофе, хруст мартовского льда под ногами и его взгляд… слишком спокойный, слишком деловой, как будто он собирался не разрушить чью-то жизнь, а просто отменить деловую встречу.
За семь дней до свадьбы он вошёл в квартиру, будто гость, а не человек, которому она доверила сердце.
— Нам нужно поговорить, — произнёс он ровно.
Эти слова всегда звучат одинаково. Но их последствия — никогда.
Она стояла, прижимая к груди блокнот с последними штрихами свадебного плана. Белые ленточки, список гостей, репетиция церемонии… Всё это в одну секунду стало ненужным мусором.
— Я отменяю свадьбу, — сказал он.
Без дрожи в голосе.
Без попытки объяснить.
Без сожаления.
Она не сразу поняла смысл. Только почувствовала, как в груди раскрылась пустота, словно оттуда вырвали что-то живое.
Он говорил о какой-то «странной причине». Слова путались, звучали обрывками: «я вдруг понял…», «знак», «сомнения», «не могу так…»
Будто сам не верил в то, что произносил.
Она смотрела на него — на человека, который ещё вчера присылал ей смешные сообщения о том, какой цвет салфеток лучше выбрать к банкету. И не могла сопоставить два образа: любящего мужчину и этого незнакомца с пустыми глазами.
Он ушёл так же тихо, как пришёл.
Без объятий.
Без извинений.
Без попытки задержаться хотя бы на секунду.
Сначала была боль. Острая, хищная, не дающая дышать.
Потом — стыд. Какой-то детский, иррациональный. Словно это она сделала что-то неправильное.
Но на третий день пришла злость. Та, что поднимает человека с пола.
Она сняла белое платье с вешалки — медленно, почти торжественно — и аккуратно повесила обратно в чехол.
Не выбросила.
Не порвала.
Просто закрыла.
И только тогда заметила: её отражение в зеркале больше не плакало. Оно изучало. Оценивающе, почти холодно.
Правда пришла неожиданно.
От его друга.
Оказывается, накануне он обратился к гадалке. Та сказала ему, что свадьба «перекроет его жизненную удачу». Что «жениться сейчас — потерять всё».
И он… поверил.
Не в любовь.
Не в неё.
А в чужие шёпоты за свечами.
Абсурдная причина. Трусливая. Но — самая точная характеристика его самого.
Она не позвонила ему.
Не пыталась что-то объяснить или вернуть.
Не стала бороться за человека, который испугался придуманных теней.
Вместо этого она уехала к морю — туда, где воздух пахнет свободой. Она просыпалась под шум волн, записывала мысли в старый блокнот и впервые за много лет чувствовала: мир не рухнул. Он просто освободил место.
Свадьба не состоялась.
Но жизнь — началась заново.
И самая странная причина стала самым точным ответом: рядом с ней должен быть тот, кто верит не в приметы, а в неё.
