Виктор вошёл в квартиру матери с сияющей улыбкой, чуть не сбив с ног пушистого рыжего кота, который тёрся о его ноги, громко мурлыкал и то и дело поднимался на задние лапы, пытаясь потереться мордочкой о руку гостя. Виктор аккуратно переступил через мурлыку, стараясь не задеть его, и тот, недовольно фыркнув, отошёл в сторону, но тут же вернулся, принялся крутиться рядом, выгибая спину и поглядывая на Виктора с немым укором.
В руках Виктор держал букет алых роз – знал, что мама их обожает. Он специально выбрал самые свежие цветы с длинными стеблями и ещё не до конца раскрывшимися бутонами: так они дольше простоят.
– Мам, у меня потрясающие новости! – воскликнул он, ещё не успев снять куртку. – Пять лет стараний – и наконец‑то! Полина беременна!
Мать, вытиравшая руки полотенцем у раковины, замерла на мгновение. Её лицо озарилось такой искренней радостью, что морщины у глаз стали чуть заметнее, а губы расплылись в счастливой улыбке. Она бросила полотенце на край раковины и бросилась к сыну, обнимая его так крепко, как в детстве, когда он прибегал к ней с пятёркой в дневнике или показывал новую поделку из пластилина.
– Витя, родной, как же я рада! – её глаза заблестели от слёз счастья, по щекам покатились крупные капли, но она даже не пыталась их вытереть. – Наконец‑то, наконец‑то у нас будет малыш! Внук или внучка – какая разница, главное, что будет! Я уже представляю, как буду с ним гулять, сказки читать… Обязательно куплю самую лучшую кроватку, коляску – ничего не пожалею. И помогать буду, хоть каждый день, только зови!
Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, и вытерла слёзы тыльной стороной ладони, оставив на щеке мокрый след. Руки у неё были тёплыми и немного шершавыми от домашней работы, а улыбка – такой широкой и светлой, что Виктор невольно улыбнулся в ответ ещё шире.
– Мам, ты даже не представляешь, как это важно для нас с Полиной, – сказал он, чувствуя, как внутри разливается тепло. – Мы так долго этого ждали.
– Конечно, конечно, – закивала мать, снова обнимая его, на этот раз чуть слабее. – И Полине обязательно передай, что я её очень люблю и буду помогать во всём. Ох, надо же ей витамины какие‑то купить, фрукты сезонные, чтобы всё было полезно для малыша… А комнату для ребёнка мы обустроим в той, что с окном на юг – там всегда светло и тепло!
Виктор рассмеялся, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Он обнял маму в ответ, крепко, но бережно, и на мгновение замер, вдыхая знакомый с детства запах ванильного печенья и лаванды, который всегда ассоциировался у него с её домом. Этот аромат будто переносил его назад, в те времена, когда все проблемы казались мелкими, а мама могла одним объятием сделать всё лучше. В этот момент ему казалось, что всё в мире устроено правильно: семья рядом, любовь греет душу, а впереди – продолжение рода. Всё шло своим чередом, как и должно быть.
– Спасибо, мам, – прошептал он, и в горле встал ком. Слова давались с трудом, потому что эмоции переполняли. – Ты даже не представляешь, как это важно для меня.
Мать слегка отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. Её глаза, чуть покрасневшие от слёз радости, светились такой искренней любовью, что Виктор невольно улыбнулся ещё шире. Она поправила прядь его волос, совсем как в детстве, и ласково провела ладонью по щеке.
– Всё будет хорошо, сынок, – сказала она. – Всё у вас получится, вот увидишь. Я всегда рядом, всегда помогу.
Пять лет назад.
Они с Полиной познакомились на корпоративе – она была новой сотрудницей отдела маркетинга, а он – начальник отдела из другого филиала. Она стояла в центре зала, окружённая коллегами, смеялась и держала в руке бокал шампанского. Когда девушка поймала его взгляд и улыбнулась, Виктор почувствовал, как внутри что‑то ёкнуло. Он пропал.
В тот вечер они проговорили почти до утра, забыв обо всём на свете. Виктор и не заметил, как прошёл час за часом. Полина рассказывала, как в детстве мечтала стать балериной, но не сложилось из‑за травмы ноги. Потом смеясь вспоминала, как однажды заблудилась в лесу с друзьями и потом неделю боялась выходить из дома. Виктор слушал, не отрываясь, ловил каждое слово, каждую эмоцию на её лице. Он поймал себя на мысли, что хочет слушать её вечно, что ему нравится её манера говорить, жесты, то, как она слегка морщит нос, когда вспоминает что‑то забавное.
Через несколько дней он пригласил её на свидание. Они пошли в небольшой уютный ресторанчик неподалёку от её дома. Разговор лился легко, без усилий. Виктор рассказывал о своём увлечении фотографией, о том, как любит гулять по городу с камерой, ловить интересные моменты. Полина слушала внимательно, задавала вопросы, а потом призналась, что всегда хотела научиться фотографировать. Так они стали встречаться чаще, гулять, ходить в кино, готовить вместе ужины…
Свадьбу сыграли через полгода. Всё было как в сказке: белый лимузин, море цветов, клятвы верности под аплодисменты друзей. Утро началось с лёгкой нервозности – он волновался, как мальчишка. Но когда увидел Полину в белом платье, идущую к нему под руку с отцом, все тревоги исчезли. Она была такой красивой, что у него перехватило дыхание. А когда они обменялись кольцами и поцеловались под крики “Горько!”, он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
Виктор мечтал о большой семье, о детях, которые будут бегать по дому, смеяться, звать его папой. Он представлял, как будет учить их кататься на велосипеде, играть в футбол во дворе, читать сказки на ночь. Полина тогда кивала, улыбалась, говорила, что тоже хочет семью. В тот момент он верил, что они на одной волне, что их мечты совпадают.
Он помнил, как она прижималась к нему во время танца на свадьбе, шептала на ухо: “Мы будем счастливы, правда?” И он верил – безоглядно, всем сердцем. Ему казалось, что впереди их ждёт долгая, счастливая жизнь, полная радости и любви.
Но время шло, а детей всё не было, хотя пара делала всё возможное. Сначала они не волновались – мало ли, бывает. Думали, что просто нужно чуть больше времени. Потом начали прислушиваться к советам друзей, искать информацию в интернете, но ничего не помогало. Через год решили обратиться к врачам.
Анализы, обследования, снова анализы… Каждый визит в клинику отнимал немного надежды, но Виктор старался не показывать этого. Он видел, как Полина переживает, и хотел быть для неё опорой.
Однажды врач мягко сказал Полине, что ей нужно пройти курс лечения. Виктор сразу взял жену за руку – пальцы слегка дрожали, но он старался говорить уверенно, чтобы поддержать её.
– Ничего страшного, – успокаивал он Полину. – Пройдёшь лечение, всё наладится, и у нас будет малыш. Мы справимся, вместе. Правда?
Полина кивнула, но в её глазах он заметил тень тревоги. Она сжала его руку в ответ, слабо улыбнулась, но было видно, что внутри она волнуется. Виктор обнял её за плечи и тихо добавил:
– Всё получится. Я рядом. Мы со всем справимся.
Он сам верил в свои слова, хотя где‑то глубоко внутри тоже начинал беспокоиться. Но он не позволял сомнениям взять верх. Главное – быть сильным ради Полины, ради их будущего.
Годы шли. Лечение, диеты, витамины, поездки к морю для оздоровления, даже паломничество к какому‑то святому источнику – они перепробовали всё. Виктор помнил, как они ехали в автобусе несколько часов, потом шли пешком по жаре, стояли в очереди к источнику. Полина тогда сильно устала, но не жаловалась – только вытирала пот со лба и улыбалась, когда он предлагал отдохнуть.
Полина всё чаще замыкалась в себе. Она стала меньше шутить, реже улыбалась, иногда подолгу сидела у окна, глядя куда‑то вдаль. Виктор замечал, как она устаёт: лицо бледнело, под глазами появлялись тёмные круги, взгляд потухал. Но при этом она всё так же выражала горячее желание продолжать лечение.
И вот, наконец, тест показал две полоски. Виктор не мог поверить своему счастью. Он схватил девушку в объятия, закружил, хотя она едва успела встать с дивана.
– Получилось! Получилось! – повторял он, целуя её руки, лицо, волосы. – Теперь всё будет хорошо, мы станем самой счастливой семьёй на свете, вот увидишь!
Вернувшись в настоящее, Виктор с улыбкой пересказал жене разговор с матерью. Он стоял посреди кухни, размахивая руками, изображая, как мама обнимала его, как плакала от радости, как приговаривала: “Наконец‑то, наконец‑то!”
– Представляешь, она уже планирует, как будет помогать! – возбуждённо говорил он. – Говорит, купит кроватку и коляску самые лучшие, будет с малышом сидеть хоть каждый день. Предложила даже приехать к нам жить на первые месяцы, чтобы мы могли отдохнуть. Мы можем даже назвать его в честь дедушки, если будет мальчик… А может, купим домик за городом? Чтобы ребёнок рос на свежем воздухе, бегал по траве, видел настоящие деревья, а не только кусты во дворе. Представь: большой двор, качели, песочница…
Он говорил и говорил, рисуя в воображении всё новые и новые картины их будущего, не замечая, что Полина стоит у окна, смотрит куда‑то вдаль и её улыбка становится всё более натянутой, а пальцы нервно сжимают край футболки. Если бы Виктор посмотрел на жену повнимательней, он бы заметил, что она совершенно не рада такому исходу…
– Да, здорово, – пробормотала она наконец, разглядывая играющих во дворе детей. – Очень мило с её стороны.
Виктор не заметил этой фальшивой нотки – он был слишком счастлив. Его переполняла радость, мысли крутились вокруг будущего, и он просто не мог представить, что Полина не разделяет его восторга. Он подошёл к ней, обнял за плечи, прижался щекой к её волосам..
– Всё будет хорошо, – прошептал он. – Мы справимся. Вместе.
Полина слегка вздрогнула от его прикосновения, но не отстранилась. Просто кивнула, продолжая смотреть в окно. Единственная мысль, что сейчас крутилась у неё в голове – “Почему он так невовремя пришел с работы? Почему я не успела выкинуть этот кусок пластика?”
– А знаешь, – воодушевлённо продолжил Виктор, – давай в выходные съездим в тот магазин на окраине? Там огромный выбор всего для малышей. Я видел там классные кроватки с бортиками, а ещё качели такие, которые можно и дома, и на улице использовать…
Полина повернулась к нему, попыталась улыбнуться по‑настоящему, но улыбка вышла вымученной.
– Да, конечно, – сказала она. – Как скажешь.
Через две недели Полина позвонила ему на работу. Виктор как раз обсуждал с подчиненными новый проект, когда в кармане завибрировал телефон. Он извинился перед собеседником, отошёл к окну и ответил.
– Витя, я в больнице… – голос Полины дрожал, в трубке слышались всхлипы. – У меня проблемы… Врач говорит, я потеряла ребёнка… Это всё из‑за них, из‑за этих некомпетентных врачей! Они что‑то сделали не так, я чувствую!
Виктор почувствовал, как мир рушится. Кровь отхлынула от лица, в ушах застучало так сильно, что на секунду он перестал слышать что‑либо ещё. Перед глазами всё поплыло, и он схватился за подоконник, чтобы не упасть.
– Где ты? – хрипло спросил он. – Какая больница? Я сейчас буду!
Он бросил всё, даже не дослушал, что говорил ему коллега, схватил куртку и выбежал из офиса. По дороге вызвал такси, нервно поглядывая на часы и приговаривая водителю: “Быстрее, пожалуйста, быстрее!” Садиться за руль в таком состоянии он не решился, опасаясь попасть в аварию.
Когда он примчался в клинику, его сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот‑вот выпрыгнет из груди. Он почти бегом поднялся на нужный этаж, нашёл палату и осторожно приоткрыл дверь.
Полина лежала на кровати бледная, с заплаканными глазами, вся съёжилась, как ребёнок, которому больно. Рядом на тумбочке стояла ваза с цветами – видимо, кто‑то из подруг принёс. Виктор на мгновение замер на пороге, чувствуя, как к горлу подступает ком, а в груди разливается острая боль. Потом быстро подошёл к кровати, опустился на край и взял Полину за руку. Её пальцы были ледяными.
– Поля… – тихо произнёс он, сжимая её ладонь. – Я здесь. Всё будет хорошо. Я с тобой.
Она подняла на него глаза, полные слёз, и вдруг разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Виктор обнял её, гладил по спине и шептал какие‑то успокаивающие слова, сам не понимая, что говорит. Ему хотелось защитить её, забрать всю боль себе, сделать так, чтобы она снова улыбнулась. В тот момент он думал только о том, как им вдвоём пережить это испытание, поддержать друг друга и двигаться дальше.
– Я разберусь с ними, – сквозь зубы процедил Виктор, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Он едва сдерживал себя, чтобы не начать метаться по палате или не ударить кулаком в стену. – Кто виноват? Кто допустил эту ошибку? Я их засужу, если надо! Я добьюсь, чтобы их наказали как следует!
Полина схватила его за руку, вцепилась так крепко, как будто боялась, что он сейчас сорвётся с места и убежит.
– Не надо, Витя, прошу тебя… – прошептала она. Её пальцы были ледяными, а голос звучал отчаянно, прерывался от волнения. – Ничего не изменишь, а только хуже будет. Оставь это. Не надо скандала. Пожалуйста, не надо.
Но Виктор не мог оставить. Гнев застилал глаза, в груди клокотала ярость – такая горячая и острая, что перехватывало дыхание. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, а руки дрожат от напряжения. Ему нужно было найти виновного, выплеснуть всю боль и обиду на кого‑то конкретного. Но волновать жену еще сильнее он не хотел, а потому тихо произнес:
– Хорошо, как ты скажешь, так и будет.
Но уже через полчаса он вышел из палаты, почти не видя дороги, и направился к кабинету врача. Ноги будто сами несли его вперёд, а в голове крутились тысячи вопросов. Перед дверью он на секунду остановился, глубоко вдохнул и вошел.
Доктор, спокойный мужчина средних лет с седеющими висками и в слегка помятом белом халате, удивлённо поднял брови, когда Виктор ворвался в кабинет без приглашения. Врач сидел за столом, перебирал какие‑то бумаги и, похоже, обедал прямо на месте – рядом стояла чашка остывшего чая и наполовину съеденный бутерброд.
– Ваша жена? А какие проблемы? – переспросил он, аккуратно откладывая ручку в сторону и внимательно глядя на Виктора. – Да, ваша жена сама настояла на процедуре. Операция прошла без осложнений. Она попросила понаблюдать за её состоянием и оплатила пребывание в палате – клиника у нас платная, сами понимаете. Никаких претензий к нам быть не может. Мы действовали строго по протоколу.
– Что значит сама настояла? – хрипло переспросил он. Голос звучал глухо, будто издалека, и Виктор даже не узнал его. – Она была беременна, она должна была… Мы же хотели этого ребёнка, планировали…
– Решение принимает пациент, – твёрдо перебил врач. – Ваша жена чётко выразила свою волю. Она подписала все необходимые документы, была полностью осведомлена о последствиях. Сожалею, но это всё, что я могу вам сказать.
Ошеломлённый, Виктор вернулся к жене. Полина сидела на кровати, глядя в окно. Её лицо было бледным, но спокойным, почти безмятежным. В этой безмятежности было что‑то пугающее – будто она наконец сбросила с себя груз, который давно давил. Она не плакала, не выглядела расстроенной, и это ещё больше сбивало Виктора с толку.
Он остановился в дверях, не решаясь подойти ближе. Всё внутри него будто перевернулось: гнев сменился растерянностью, ярость – тупой болью где‑то в груди. Он смотрел на Полину и вдруг понял, что совсем не знает женщину, с которой прожил столько лет.
– Поля… – тихо произнёс он, делая шаг вперёд. – Объясни мне. Пожалуйста, просто объясни, что происходит. Почему ты так поступила?
Она повернулась к нему. В глазах не было ни капли раскаяния, только усталость и какая‑то странная свобода, будто с её плеч свалилась огромная тяжесть. Полина посмотрела на него прямо, без тени смущения или вины, и это ещё сильнее ударило по Виктору.
– Захотела и всё, – спокойно ответила Полина. – И я ни о чём не жалею. Я никогда не хотела детей! Все эти годы я просто… подыгрывала тебе. Радовалась своим проблемам со здоровьем, честно говоря. Не готова я быть матерью! Не хочу пелёнок, бессонных ночей, ответственности. Я просто хочу жить, наслаждаться жизнью, путешествовать, делать то, что мне нравится. Почему я должна была отказываться от этого из-за твоих прихотей? Дети, дети, дети… Не хочу, понимаешь?
Виктор пошатнулся, будто она ударила его. Он отступил на шаг, схватился за спинку стула, чтобы не упасть. Комната поплыла перед глазами – белые стены палаты, окно с видом на серый больничный двор, ваза с цветами, которая теперь казалась издевательски неуместной. Он машинально отметил, что цветы уже начали вянуть: лепестки опали на тумбочку, стебли склонились в стороны.
– Как… – голос подвёл его, сорвался на хрип. – Как ты могла? Ты же сама говорила, что хочешь детей… Что сначала хочешь сына, а потом уже пару девчонок…
– Конечно я это говорила, – с легкой усмешкой произнесла девушка. Ну а что, зачем играть, если правда вскрылась? – Ты ведь так мечтал о детях! Мне было не сложено подыграть, знаешь ли. Мне хотелось покупать дорогую одежду, летать на курорты, ходить в спа… Ты мог мне всё это дать, так что почему я должна была упускать такой отличный шанс?
Она встала с кровати, подошла к окну и посмотрела наружу. Дождь стал сильнее, капли стучали по подоконнику, а двор за окном казался ещё более серым и унылым, чем раньше.
– Я хочу жить хорошо, что в этом такого? Почему мне должно быть стыдно за это?
– Значит, ты просто взяла и… – он не смог закончить фразу. Язык не поворачивался произнести вслух то, что она сделала.
– Да, – подтвердила Полина, поворачиваясь к нему лицом. – Я приняла решение. И да, я сделала это без тебя. И если бы не пошел к врачу, мы бы жили как раньше! У меня всё почти получилось…
Виктор сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была слабой, почти незаметной на фоне того, что творилось внутри. В груди всё сжалось, стало трудно дышать, а в голове крутились мысли, одна тяжелее другой. Он вдруг отчётливо вспомнил, как месяц назад Полина сидела на кухне, смотрела в чашку с остывшим чаем и тихо сказала: “Может, нам стоит остановиться? Просто жить для себя?” Правда тогда она почти сразу забрала свои слова обратно, уверяя, что останавливаться не собирается…
– Ты могла сказать мне, – прошептал он, и голос дрогнул. – Прямо. Честно. Зачем было притворяться? Почему не сказала сразу, что не хочешь этого?
– Ты же взрослый человек, неужели не понимаешь? Ты бы на мне не женился, если бы я рассказала правду. Искал бы другую, что смогла бы осчастливить тебя. А я просто не хотела упускать шанс на хорошую жизнь!
Виктор глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Ему хотелось кричать, бить кулаками в стену, требовать объяснений, но сил не было. Всё выгорело в одно мгновение – радость, надежда, уверенность в завтрашнем дне. Внутри осталась только пустота и тупая боль где‑то под рёбрами.
Он развернулся и вышел из палаты, не проронив больше ни слова. Коридор больницы казался бесконечным лабиринтом: одинаковые двери, белые стены, яркий свет ламп, который резал глаза. Он шёл, не видя дороги, спотыкался о собственные ноги, но продолжал идти вперёд. Мимо проходили медсестры, пациенты в халатах, кто‑то звал врача – всё это звучало где‑то далеко, будто через толщу воды.
Наконец он оказался на улице. Холодный ветер ударил в лицо, отрезвляя. Виктор остановился, сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя, как морозный воздух наполняет лёгкие. Он поднял голову и посмотрел на серое небо, на капли дождя, которые начали падать на лицо. Вокруг шумел город: гудели машины, торопились прохожие, звенели трамваи. Жизнь шла своим чередом, и ему нужно было как‑то найти в себе силы, чтобы идти дальше – уже по‑другому, без прежних иллюзий, но с пониманием того, что произошло…
********************
Дома Виктор долго сидел на диване, глядя в одну точку. Он даже не заметил, как стемнело за окном – только когда в комнате стало совсем тускло, машинально протянул руку к лампе и щёлкнул выключателем. Свет загорелся, осветив привычную обстановку, которая теперь казалась какой‑то чужой и непривычной.
На журнальном столике лежали брошюры о воспитании детей, которые он купил пару недель назад. Обложка одной из них манила яркой картинкой: улыбающаяся семья на пикнике, дети запускают воздушного змея. Рядом – папка с медицинскими документами: анализы, заключения врачей, распечатки из интернета про шансы забеременеть в разном возрасте. Виктор взял папку, провёл пальцами по пластиковой обложке, вспоминая, сколько надежд было связано с этими бумагами. Потом резко швырнул её в угол комнаты. Бумаги разлетелись по полу, как опавшие листья осенью.
Он поднялся и начал ходить по квартире. Шаг за шагом, медленно, почти бесцельно. Каждый предмет напоминал о Полине. На кухне на столе стояла чашка с её любимым узором. В гостиной на спинке кресла висел шарф, который Полина забыла вчера убрать. Виктор поднял его, поднёс к лицу – ткань чуть уловимо пахла её духами. В спальне на полке стояли духи с цветочным ароматом, который он так хорошо знал.
Виктор остановился перед зеркалом. В отражении он увидел чужого человека – осунувшегося, с тёмными кругами под глазами, с выражением боли и растерянности на лице. Волосы растрёпаны, рубашка помята, взгляд потухший. Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть это отражение, но оно никуда не делось.
“Пять лет, – подумал он. – Пять лет я гнался за мечтой, даже не подозревая, что хочу этого один. Полина… Ей просто хотелось жить без забот и проблем! Хотелось развлекаться и путешествовать… Но разве это справедливо? Почему нельзя было прямо мне сказать? Боялась потерять обеспеченного мужа! Боялась, что больше не сможет так сладко жить! Что ж, правильно боялась!”
На следующий день Виктор подал на развод. Хватит! Он больше не позволит пользоваться собой! Решение далось неожиданно легко – будто внутри что‑то сломалось, и теперь он мог действовать без сомнений.
Собрать вещи Полины оказалось проще, чем он думал. Он ходил по комнатам, собирал всё, что принадлежало ей, и складывал в коробки без разбора: платья, туфли, книги, фотографии в рамках. В спальне он открыл шкаф и начал снимать с вешалок её одежду. Пальто, блузки, юбки – всё шло в коробку, даже не отсортированное. В ящике комода нашлись её украшения и косметичка.
Когда он наткнулся на их первое совместное фото, рука дрогнула. Полина улыбалась на снимке, глаза сияли…. Виктор на секунду замер, всматриваясь в её лицо. Он вспомнил тот день: как волновался перед церемонией, как Полина взяла его за руку и шепнула: “Всё будет хорошо, мы справимся”. Он положил фото поверх вещей, закрыл коробку крышкой и отнёс к двери, где уже стояли четыре другие, полные её вещей.
Вечером он сменил замок в квартире. Мастер пришёл быстро, работа заняла минут пятнадцать. Виктор наблюдал, как тот разбирает старый механизм, вставляет новый цилиндр, проверяет, чтобы ключ поворачивался плавно. Щёлкнул механизм – короткий, чёткий звук, который словно поставил точку в их истории. Виктор повернул ключ ещё раз, потом ещё – будто убеждаясь, что теперь дверь точно не откроется старым ключом.
Несколько дней Полина пыталась связаться с ним: звонила, писала сообщения, даже приходила и долго звонила в дверь. Виктор не отвечал. Он выключил телефон, чтобы не видеть её номера в списке вызовов, не читать настойчивые сообщения. Избегал мест, где мог её встретить: перестал ходить в их любимое кафе, изменил маршрут до работы, чтобы не проходить мимо её офиса. Ему нужно было время – чтобы переварить, осознать, принять.
Однажды вечером, сидя в пустой квартире, Виктор посмотрел на фото на стене – их свадебное фото, где они оба улыбаются, полные надежд. Он подошёл, снял его с гвоздика, аккуратно вытер пыль с рамки. Потом отнёс в кабинет и положил в ящик стола, задвинул его до упора. Просто убрал подальше, с глаз долой, как говорится…
Он сел на диван, огляделся. Квартира выглядела непривычно пустой – не было её вещей, не было её запаха, не было звука её шагов. Виктор глубоко вздохнул. Если бы Полина только сказала ему о своём нежелании иметь детей… Если бы не скрывала эмоции и не делала вид, что всецело поддерживает его желание иметь большую семью… Всё было бы по‑другому. Может, они бы поговорили, нашли компромисс, может, просто жили бы без детей – но вместе. Но теперь уже поздно…
Лжи он не прощает…
