Через сорок минут он услышал в коридоре возню и стук застегиваемой молнии на рюкзаке. Сердце кольнуло, но он подавил это чувство.
— Пугает, — подумал Виктор.
Сын ушел. И, как оказалось, навсегда.
***
— Значит, дизайнером? Картинки рисовать? — взревел Виктор, обращаясь к сыну. — Взрослый парень, почти восемнадцать лет, а в голове — ветер! Это что еще за новости?
Артем отреагировал неожиданно спокойно.
— Папа, профессия промышленного дизайнера сейчас очень востребована. Пап, я этим живу последние три года. Я курсы закончил, у меня портфолио…
— Не смеши! — Виктор усмехнулся. — Я слышать ничего не хочу, на инженера пойдешь. Как я, как твой дед, отец мой.
Мужчина должен строить мосты, заводы и дома, а не раскрашивать картинки.
— Я не хочу строить мосты! Пап, мне тошно от твоих чертежей. Я три года терпел репетитора по физике только ради тебя.
Но учиться пять лет, чтобы получить профессию, которая мне не нужна… Не буду!
Виктор медленно поднялся со стула.
— Послушай меня внимательно, — строго произнес отец. — Пока ты живешь в этом доме, ешь мою еду и носишь одежду, которую я купил, ты будешь делать то, что я считаю правильным.
Я лучше знаю, как устроена эта жизнь! Ты совершаешь ошибку, за которую потом будешь кусать локти! И я сделаю все, чтобы тебя от нее уберечь. Я не дам тебе поступить на дизайнера.
— И что ты сделаешь? — Артем тоже вскочил. — За руку меня поведешь документы подавать?
— Нет, все гораздо проще. Завтра ты идешь в приемную комиссию, приносишь мне бумажку, в которой указано, что ты в политех документы подал.
Если нет — ты собираешь свои вещи и идешь рисовать картинки куда угодно. Хоть под мост! За этот порог ты больше не заходишь. Ни-ког-да!
Мне в доме дармоеды и капризные художники не нужны. Выбирай: или дисциплина и светлое будущее, или улица.
— Ты серьезно? — не поверил своим ушам Артем. — Ты выгонишь меня на улицу?
— Именно так, — отрезал отец. — Ты должен понять, что у каждого выбора есть цена. Решай. Даю тебе час.
Виктор вышел из кухни, плотно прикрыв дверь. Он считал, что это «педагогический маневр», жесткая, но необходимая мера, чтобы вправить парню мозги.
Через сорок минут он услышал в коридоре возню и стук застегиваемой молнии на рюкзаке. Сердце кольнуло, но он подавил это чувство.
— Пугает, — подумал Виктор.
Сын ушел. И, как оказалось, навсегда.
Семь лет Виктор не видел сына. Жена ушла от него еще через год после исчезновения Артема, не выдержав его угрюмого молчания и бесконечных оправданий в духе «я просто хотел как лучше».
Одному жилось трудно. Виктор взял за привычку каждый вечер прогуливаться по улице в любую погоду — так хоть немного получалось отвлечься от грустных мыслей.
Однажды он, идя к парку, заметил старого знакомого, Кирилла, бывшего одноклассника сына — тот стоял у кофейни и что-то увлеченно обсуждал по телефону.
— Кирилл! — окликнул его Виктор.
Парень обернулся.
— Здравствуйте, Виктор Степанович.
— Привет, привет… — Виктор замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Как дела? Как… вообще?
— Все хорошо. Студию свою открыли с ребятами. Трудимся.
Виктор сглотнул. Вот он, вот он его шанс спросить…
— Ты с Артемом… общаешься?
Кирилл долго смотрел на него, прежде чем ответить.
— Общаюсь. Мы вместе работаем.
Сердце Виктора пропустило удар. Семь лет он не знал ничего о сыне. Конечно, он его поначалу искал: обзванивал больницы в первый месяц, пытался найти друзей Артема, а потом гордость взяла верх, и он успокоился.
— Сам придет, — твердил он себе. — Помыкается, и вернется.
— Как он?
— Сейчас — нормально, — сухо ответил Кирилл. — Первые пару лет было паршиво. Жил в общежитии на птичьих правах, вагоны разгружал по ночам, чтобы за учебу платить.
Болел сильно, чуть из вуза не вылетел из-за пропусков. Но справился. Он талантливый, Виктор Степанович. Профессионал самый настоящий.
Виктору вдруг стало горько.
— А он… Он про меня что-нибудь говорил?
— Поначалу злился, — честно сказал Кирилл. — А сейчас… Он о вас не вспоминает. Знаете, как говорят? Отрезанный ломоть. Он думает, что вы его ненавидите.
— Я не ненавижу! — почти выкрикнул Виктор. — Я же… Я думал, что он одумается. Характер хотел закалить его, самостоятельности научить…
— Вот и научили, — кивнул Кирилл. — Извините, мне пора.
Товарищ сына ушел, а Виктор так и остался стоять у той кофейни.
***
В тот вечер Виктор впервые за семь лет зашел в комнату сына. Подошел к старому письменному столу, за которым Артем когда-то рисовал свои картинки. Рука сама потянулась к ящику.
Среди старых тетрадей и линеек Виктор нашел плотную папку. В ней лежали эскизы — удивительные, странные футуристические здания, мосты, похожие на кружева, и мебель, которая казалась живой. Под ними он нашел тетрадный лист. Рукой сына там было написано:
«Пап, я знаю, ты не прочтешь это, потому что я все равно не отправлю… Ты думаешь, что дисциплина — это когда все строем ходят.
А я думаю, что это когда ты не бросаешь то, что любишь, даже если в тебя никто не верит. Мне страшно уходить, у меня в кармане три тысячи, а за плечами — рюкзак.
Но остаться я тут не могу. Я не хочу тебя ненавидеть, но ты не оставил мне выбора. Прощай».
Виктор опустился на узкую кровать и просидел так в темноте несколько часов. Спать лег поздно, с твердым решением найти сына и попросить у него прощение.
Несколько дней ушло на поиск адреса. Виктор точно знал, что бывшая жена знает, где обитает сын. Позвонил ей, но разговора не вышло:
— Не смей подходить к ребенку! — заявила она. — Ты и так ему жизнь испоганил!
Помог друг сына, Кирилл — он назвал адрес, и Виктор сразу же поехал туда. Долго стоял у тяжелой металлической двери, рука несколько раз тянулась к звонку и опускалась.
Что он скажет? Как сын его порыв воспримет?
Дверь открылась сама. Вышел молодой мужчина, Виктор даже меньше ростом сделался, увидев сына.
Артем очень изменился: исчезла подростковая округлость лица, на подбородке появилась небольшая бородка.
— Сынок… — тихо сказал Виктор.
Артем застыл.
— Ты как здесь? — после недолгой паузы спросил он. — Адрес где взял?
— Да я… В общем… Кирилла я встретил, мы поговорили. Вот он и…
Артем медленно кивнул.
— Понятно. Ну, здравствуй, папа.
Оба замолчали.
— Я нашел твое письмо, — быстро заговорил Виктор, боясь, что сын сейчас развернется и уйдет. — В столе. Про то, что я выбора тебе не оставил… Я ведь, сынок…
Артем криво усмехнулся.
— Старая история. Забудь. Я уже забыл.
— А я не могу, — Виктор сделал шаг вперед. — Я все эти годы думал, что я прав. Каждый день убеждал себя, что я все сделал верно, что ты вернешься и поблагодаришь.
А вчера я понял, что я просто… Старик, упрямый и никчемный, выкинувший семь лет жизни своего сына в мусорное ведро.
Артем молчал. Виктору на секунду показалось, что сын их встрече не рад. Да и не удивительно, он ведь его предал когда-то. Выкинул во взрослую жизнь, вышвырнул за борт…
— Тебе было очень трудно? — спросил Виктор, и в его голосе прорезались слезы. — Кирилл рассказал про вагоны… про больницу.
Прости меня, Артем. Если сможешь. Я не за тем пришел, чтобы ты домой возвращался — ты взрослый человек, у тебя своя жизнь.
Я просто… я хотел сказать, что ты молодец. Что я горжусь тобой. И что ты был прав с самого начала.
Артем наконец посмотрел на отца.
— Вагоны — это было даже полезно, — негромко сказал сын. — Спина, правда, до сих пор иногда ноет, но я тогда понял, что если я это выдержу, то меня уже ничего не сломает.
— Ты себе не представляешь, как мне сейчас стыдно, — опустив голову, прошептал Виктор. — Ты не должен был этого делать, я не должен был тебя на произвол судьбы бросать. Я так перед тобой виноват…
Артем вздохнул.
— У меня через десять минут встреча с заказчиком. Я не могу ее перенести.
Виктор поник.
— Да, конечно. Я понимаю. Извини, что отвлек.
Он уже собрался уходить, чувствуя, как внутри все сжимается от горечи, когда услышал голос сына:
— Пап…
Виктор обернулся.
— Езжай по этому адресу. У меня в офисе кофемашина хорошая. Зайди, подожди меня. Там на ресепшене Лена, скажи, что ко мне.
Я освобожусь через час, и… может, пообедаем где-нибудь? Тут за углом есть неплохое место.
Виктор почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он судорожно закивал.
— Хорошо, сынок. Я подожду. Сколько угодно подожду!
Артем сделал шаг к двери, остановился и добавил:
— Только не переставляй там ничего на столе, ладно? У нас там творческий беспорядок.
Виктор слабо улыбнулся, вытирая глаза рукавом пальто.
— Не буду. Обещаю.
***
Виктор сидел на кожаном диване в приемной студии и смотрел на огромный постер на стене.
Это был проект того самого моста, который когда-то рисовал Артем в своем черновике. Только теперь это был не просто рисунок, а реальный проект, получивший международную премию.
Виктор смотрел на него и впервые за много лет чувствовал не раздражение, а смиренную радость за сына. И правда, талантливый. Кирилл не соврал…
В тот день он о сыне узнал много нового. Оказывается, его Артем совсем недавно выиграл тендер, он готовит сейчас крупный проект.
Секретарша Леночка оказалась болтливой:
— Ой, Артем Викторович руководитель просто замечательный. Очень талантливый человек, он такие проекты создает.
Вы знаете, мы же недавно премию получили. Международную! Так приятно…
Виктор вполуха слушал молоденькую девчонку, и его переполняла гордость. Если бы он тогда поддержал сына, если бы позволил поступить в тот институт, в который он хотел… Зла на самого себя не хватало.
Его единственный сын несколько лет выживал, тяжело работал, чтобы иметь возможность оплатить учебу и купить себе поесть.
Вернуть бы все назад… Он бы все исправил, он бы сделал все, чтобы облегчить жизнь единственного сына.
Вернулся Артем, провел отца в кабинет. Проговорили они несколько часов. Отношения между ними не сразу, но восстановились — Виктор сделал все, чтобы сблизиться с сыном.
Артему он не навязывается, в его рабочие дела не лезет. Просто смиренно ждет выходных, и каждую субботу, рано утром, ходит в булочную у дома. За слойками, которые так любит его мальчик.
