— Нет, дорогой мой, хватит оправдывать обыкновенную наглость и хамство сложностью характера. Я еще раз повторяю, как раньше уже не будет.
Алина всегда считала, что худой мир лучше хорошей ссоры. Нет, с мужем у нее всегда были ровные и спокойные отношения, но вот его мама. На выставке змей она бы заняла точно первое место.
Маргарита Ивановна искренне считала, что любит невестку и только желает ей добра. Поэтому и сыпала своими «ценными» замечаниями направо и налево. Именно она знала, как готовить самый лучший в мире борщ, как правильно стирать полотенца и гладить ее сыну трусы. Алина на все эти замечания реагировал равнодушно, только кивала. Мол, собака лает, караван идет.
Ничего не изменилось, даже когда она забеременела. Свекровь, обалдев от радости, решила окружить жену сына неустанной заботой. Правда, своеобразно. Приехав в гости, моментально кидалась изучать содержимое холодильника:
— Ты что, творог не ешь? Ребенку кальций нужен! Ты совсем о нем не думаешь!
— Маргарита Ивановна, у меня токсикоз, меня от всего тошнит.
— Токсикоз придумали только для того, чтобы оправдывать свою лень. Я тоже была беременная. Ничего у меня не болело и не тошнило. Беременность не болезнь, так что нечего мне внука голодом морить. Ешь давай.
Алина раньше могла попытаться что-то объяснить, попытаться оправдаться, но уже давно поняла, что все бесполезно. Свекровь такой человек, ее не переделать. Мужу она пыталась жаловаться, но он становился на сторону матери.
— Мама просто заботится о тебе, как умеет. Не обращай внимания, она тебя любит.
С рождением сына, которого назвали Лев, отношения со свекровью обострились. Маргарита Ивановна объявила, что взяла отпуск и переезжает к ним на месяц «помогать». Алина была против, но кто же ее слушал? Только вот помощь свекрови заключалась в том, что она целыми днями контролировала и командовала:
— Почему суп не досолен? Олег соленое любит.
— Ты как ребенка держишь? Ты ему шею сломаешь.
— Ты что, стиральную машину на 40 градусов поставила? Это белье надо кипятить!
Олег, как завороженный, поддакивал матери. Алина чувствовала себя чужой в собственном доме, мечтая оказаться на необитаемом острове. Месяц превратился в пытку. Когда Маргарита Ивановна наконец-то уехала, Алина вздохнула с облегчением, но осадочек остался. Она ясно поняла, что ее любимый муж в любой ситуации предпочитает вставать на сторону матери или как страус прятать голову в землю, предпочитая не замечать конфликт.
Когда Леве исполнилось два года, они отдали его в садик. Алина вышла на работу. И в тот обычный вторник ничего не предвещало беды. Ближе к обеду ей позвонила воспитательница:
— Алина Сергеевна, Лёве плохо, болит живот, тошнит. Температура 38,3. Срочно забирайте.
Сорвавшись, она рванула в садик за ним. Дала активированного угля, сбила температуру. Леве стало получше, женщина вздохнула с облегчением. Вечером Олег внезапно сказал:
— Что-то мне не очень. Живот болит.
— И мне, — созналась она. — В чате пишут, ротавирус. У нас сегодня, оказывается, пятеро не пришло.
— Как в том анекдоте, — хохотнул муж. — Не знали, чем заняться выходные? Ребенок принес ротавирус, все были заняты в очереди на унитаз.
— Очень смешно, — зло отреагировала она. — Обхохочешься.
Только к вечеру его смех пропал. Леве стало хуже, ей тоже. Да и Олег время от времени резвым сайгаком бегал в туалет. Она, не выдержав, вызвала скорую помощь. Фельдшер, взглянув на ребёнка, нахмурился, померил температуру.
— Ротовирус, судя по всему. Собирайтесь, поедем в инфекционную больницу.
— Мужу тоже плохо, — пискнула Алина.
— Температура? Тошнота?
— Все есть, — признался Олег. — Только я не поеду в больницу.
— Пишите отказ от госпитализации, — равнодушно произнес фельдшер, продолжая быстро что-то писать в документах. Он вообще не обращал на них внимания, и она его понимала. Все взрослые люди, каждый несёт ответственность за себя сам.
Она толкнула Олега в бок.
— Ты что завис, как НЛО? Собирайся, поехали. Тебе же плохо.
— Я ненавижу больницы, — поэтому никуда не поеду.
— Как знаешь, — сухо ответила она, быстро складывая все необходимые вещи. Ей самой было плохо, она переживала за сына и не собиралась тратить остатки сил, уговаривая мужа как маленького ребенка.
В больнице Леве и ей поставили капельницы. Только вот она, забыв про себя, не смыкая глаз, укачивала сына, носила в туалет, успокаивала. Ночь превратилась в какой-то дикий кошмар. К утру ребёнку стало легче, температура сбилась до 37.5. Он уснул, она прилегла рядом и тоже просто вырубилась.
В семь утра зазвонил звонок. С трудом открыв глаза, она схватила телефон. Свекровь.
— Алло?
— Алина, вы в больнице?
— Да, нам уже получше.
— Вам получше? Ну ты и эгоистка, главное, чтобы тебе было хорошо. Ты какого лешего мужа одного дома бросила? У него температура 39! Он весь горит, ему плохо. Почему ты не настояла, чтобы его госпитализировали? Почему ты в больнице, а не дома за мужем ухаживаешь?
Алина прислонилась лбом к холодной стене. В ушах звенело от усталости, сын заворочался, застонал. Она тихо, чтобы его не разбудить, сказала:
— Маргарита Ивановна, ваш сын — взрослый мужчина. Он сам отказался ехать. У меня на руках маленький ребёнок с температурой под 40! Кого я должна была бросить? Кого?
— У тебя муж болеет, а тебе плевать, — завизжала в трубку свекровь. — Ребенка пусть бы забрали в больницу, а ты, если не смогла уговорить, должна была остаться с ним! Ты решила моего сына в гроб загнать?
Лева проснулся, сначала захныкал, а потом в голос заплакал. Подтянув его к себе, она в ответ заорала в трубку, позабыв обо всем:
— Слышишь ты! Я долго терпела, но мое терпение лопнуло. Если ты такая обалденная мать, то подняла свой зад и поехала к нему вытирать сопли. Я несу ответственность за своего ребенка, а не за сорокалетнего коня, который не в состоянии решить, дома ему остаться или поехать в больницу. И теперь ты, вместо того, чтобы приехать и помочь своему СЫНУ, орешь на меня. Знаете что? Идите … Понятно? И больше мне не звоните. Никогда.
Она положила трубку, внезапно осознав, что ей мгновенно стало легче. Чего она молчала столько лет, терпела эти постоянные унижения? Заблокировав номер, погладила по голове сына и улыбнулась. Сейчас главное — она и его здоровье. Если муж хоть что-то пикнет, то она просто разведется. И все.
Через пятнадцать минут зазвонил телефон. Муж. Она взяла трубку.
— Солнышко, мне мама только что звонила. Что ты ей наговорила?
— Правду, — холодно сказала она. — Что ты взрослый кабан, который в состоянии сбить температуру и выпить таблетку. Тебе предлагали вчера поехать с нами? Предлагали. Вопрос к тебе, что ты ей наговорил, что она мне истерику закатила?
Олег моментально понял, что дело пахнет керосином и заныл:
— Просто она мне позвонила, и я сказал, что плохо себя чувствую. И что вы уехали в больницу. А я не смог, я же ненавижу врачей.
— А я обожаю их? А Лева обожает? В том, что ты дома страдаешь, виноват только ты, а не я.
Она слышала, как он часто дышит в трубку.
— Мама просто волнуется.
— Волнуется за тебя? А то, что она предложила внука оставить одного, и поехать тебя спасать, это норма? Так что слушай сюда. Когда мы выпишемся, у тебя будет два пути. Первый: ты продолжаешь считать, как твоя мама, что муж важнее, что я должна была бросить ребёнка и бежать вытирать твой зад. И тогда мы разводимся. Ты платишь алименты, видишься с сыном по расписанию. Второй: ты ставишь на место свою мать, и она перестает прибегать к нам по каждому чиху. Ты вспоминаешь, что ты не маленький мальчик, а взрослый мужчина, который несёт ответственность за свою семью. Я больше выслушивать гадости в свой адрес не собираюсь.
В трубке повисло долгое молчание. Потом муж осторожно, будто бы по тонкому льду, стал подбирать слова:
— Я поговорю с ней, она, конечно, не права.
— Вот и поговори. И хватит мне нервы трепать, дай поспать.
Она положила трубку, перевела режим на «без звука». Ее задача сейчас — забота о себе и о сыне.
Выписали их через пять дней. Забирал их муж. Бледный, осунувшийся, Но вполне себе бодрый. Приехав домой, увидела, что в квартире идеальный порядок. Вымыты полы, протёрта пыль, на плите куриный суп и паровые котлеты.
— Я убрал, — сказал он. — И приготовил обед, нам надо сейчас немного на диете посидеть.
— Ого, какие изменения.
Олег опустил голову.
— Я поговорил с мамой, но ты пойми, она сложный человек.
— Нет, дорогой мой, хватит оправдывать обыкновенную наглость и хамство сложностью характера. Я еще раз повторяю, как раньше уже не будет.
Муж молчал. Потом пристально посмотрел в ее глаза.
— Хорошо, я тебя понял.
Она прекрасно поняла, что ее привычка не раздувать конфликт сыграла с ней злую шутку. Не надо было молчать, потому что ее вежливость и привычку сглаживать острые углы приняли за слабость. Ничего, теперь она показала зубы и не собирается больше останавливаться. Битва началась, кто выиграет покажет время.
