— А почему вы так странно на меня смотрите? — спросила Настя у соседки Людмилы Васильевны, столкнувшись с ней у почтовых ящиков.
Та дёрнулась, будто от удара током, уронила ключи и начала судорожно их собирать.
— Да что ты, Настенька, всё нормально. Просто… задумалась. О своём.
Настя проводила её взглядом. Последние два месяца все вокруг вели себя как-то неестественно. Подруга Оксана вдруг перестала звать в гости по выходным. Коллега Антонина, с которой они делили кабинет уже пять лет, вдруг начала отводить глаза при любом упоминании мужа Насти — Романа.
«Наверное, у всех просто сложный период», — успокаивала себя Настя, поднимаясь в квартиру.
Роман сидел на диване с ноутбуком. Последние полгода он часто задерживался на работе, ссылаясь на новый проект. Настя не сомневалась — муж строил карьеру, они копили на квартиру побольше, мечтали о детях.
— Привет, солнце, — бросил он, не отрываясь от экрана. — Ужин будет?
— Конечно. Я сделаю твои любимые отбивные.
Роман кивнул, всё так же не поднимая глаз. Раньше он обязательно подошёл бы, обнял, поцеловал в макушку. Раньше…
— Рома, а давай в выходные к твоим родителям съездим? — предложила Настя, доставая продукты из холодильника. — Мы уже месяц к ним не заглядывали.
— Не получится. Я… у меня командировка намечается.
— Опять? Это же третья за месяц.
Роман наконец оторвался от ноутбука. В его взгляде мелькнуло что-то — раздражение? Или вина?
— Настя, ты же понимаешь, что это временно. Сейчас важный этап. Потерпи немного.
Она хотела возразить, но промолчала. В последнее время все разговоры скатывались к одному: «потерпи», «подожди», «не сейчас».
Истина открылась в четверг.
Настя возвращалась с работы раньше обычного — заболела голова, и начальник отпустил её пораньше. На лестничной площадке она наткнулась на соседку снизу, Тамару Игоревну, которая вышла выбросить мусор.
— Настенька! — та буквально подскочила. — Ты… как хорошо, что я тебя встретила.
Женщина явно что-то хотела сказать, но не решалась. Она переминалась с ноги на ногу, теребила пакет с мусором.
— Тамара Игоревна, что-то случилось?
— Я… понимаешь… — та судорожно сглотнула. — Слушай, мне неловко, но я просто больше не могу молчать. Твой Роман… Он…
Настя застыла. Время словно замедлилось.
— Он изменяет тебе. С девушкой из соседнего подъезда. Юлей её зовут. Она живёт на восьмом этаже.
Слова падали, как камни. Настя чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок.
— Я не хотела лезть не в своё дело, — продолжала Тамара Игоревна, — но когда вижу, как ты на работу уходишь, а он… Мне стыдно становится. За всех нас.
— За всех? — еле выдавила Настя.
— Ну… в подъезде все в курсе. Уже месяца три как.
Три месяца.
Настя не помнила, как открыла дверь квартиры. Роман сидел на том же диване, всё с тем же ноутбуком. Только теперь она видела его будто впервые — виноватая поза, напряжённые плечи, взгляд, который скользит мимо.
— Это правда? — тихо спросила она.
Он вздрогнул.
— Что правда?
— Про Юлю с восьмого этажа.
Лицо Романа стало белым. Он открыл рот, но слова не шли.
— Значит, правда, — констатировала Настя. Голос её звучал на удивление спокойно, хотя внутри бушевал ураган. — И все знали? Соседи? Твои родители?
— Настя, я…
— Твои родители знали? — перебила она.
Роман кивнул, глядя в пол.
— И мама с Оксаной тоже?
Ещё один кивок.
Настя опустилась на стул. Удар был не в том, что муж изменил. Удар был в том, что весь её мир — соседи, подруги, свекровь, с которой она по выходным пекла пироги, — все они знали. Знали и молчали. Смотрели ей в глаза и молчали.
— Они смотрели, как я живу в этой иллюзии, строю планы на будущее, а сами переглядывались за моей спиной?
— Настя, прости. Я не хотел… Это всё вышло случайно. Юля — она просто соседка, мы случайно встретились у лифта…
— Заткнись, — ровным голосом произнесла Настя. — Просто заткнись. Мне сейчас абсолютно всё равно, как это началось. Собирай вещи. У тебя час.
— Но куда я…
— К Юле с восьмого этажа. Или к маме, которая знала, но молчала. Мне всё равно.
Когда за Романом захлопнулась дверь, Настя наконец дала волю слезам. Она плакала не о муже — странно, но его измена причиняла меньше всего боли. Она плакала о предательстве тех, кого считала близкими. О том, что оказалась в вакууме — один на один с правдой, которую от неё старательно прятали.
Телефон завибрировал. Сообщение от Оксаны: «Настя, мне так жаль. Я не знала, как сказать».
Следом пришло от свекрови: «Настенька, давай поговорим. Я могу всё объяснить».
Настя выключила телефон.
Следующие дни прошли как в тумане. Она ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру, ела что попало и засыпала под сериалы. Люди вокруг вдруг стали внимательными — те самые соседи, что отводили глаза, теперь участливо интересовались её самочувствием. Подруги засыпали сообщениями с извинениями.
Но Насте было противно. От их фальшивой заботы, от оправданий, от собственной наивности.
Через неделю в дверь позвонили. На пороге стояла девушка — молодая, красивая, растерянная.
— Ты Юля? — устало спросила Настя.
— Да. Можно войти?
Настя пожала плечами и отступила в сторону. «Чего уж теперь», — подумала она.
Юля прошла на кухню, села напротив. Молчали минуту, может, две.
— Я не знала, что ты не в курсе, — выпалила Юля. — Честное слово. Роман говорил, что вы уже давно живёте как соседи по квартире, что развод — вопрос времени.
— Классическая отмазка, — усмехнулась Настя. — Я не злюсь на тебя. Злюсь на себя — за то, что не видела очевидного.
— Он тебе изменял не только со мной, — тихо сказала Юля.
Настя вздрогнула.
— До меня была девушка из его офиса. Узнала случайно, когда он забыл свой телефон у меня. Там переписка была. Понимаешь, я сначала думала, что это я особенная. А оказалось — просто очередная.
Они посмотрели друг на друга. В глазах Юли читалась та же боль, то же разочарование.
— Знаешь, что самое обидное? — Настя налила им обеим чай. — Не то, что он изменял. А то, что все вокруг молчали. Видели и молчали. Мне кажется, это хуже предательства мужа.
— Люди боятся чужой боли, — пожала плечами Юля. — Им проще отвернуться и сделать вид, что ничего не происходит.
— А потом удивляются, почему мы так одиноки в толпе.
Они просидели на кухне до полуночи, две обманутые женщины, говорили обо всём — о предательстве, о пустоте, о том, как сложно начинать заново.
— Я переезжаю, — сказала Юля перед уходом. — Надоело это всё. Хочу туда, где меня никто не знает.
— Понимаю, — кивнула Настя. — Я, наверное, тоже съеду. Не могу больше видеть эти жалостливые взгляды.
Через месяц Настя действительно переехала — в другой район. Развод с Романом оформила быстро.
Оксана пыталась наладить контакт, но Настя вежливо отказывалась от встреч. Прощать не получалось. Может, когда-нибудь потом, но не сейчас.
Однажды, спускаясь по лестнице своего нового дома, она столкнулась с соседом — мужчина лет сорока, с усталыми, но добрыми глазами.
— Извините, — пробормотал он, подбирая упавшие ключи.
— Ничего страшного.
— Вы недавно въехали?
— Да, три недели назад.
— Я Артём. Живу этажом выше.
— Настя.
Они разговорились. Оказалось, у Артёма похожая история — развод, переезд, новая жизнь с нуля.
— Знаете, что я понял? — сказал он, когда они пили кофе в маленькой кофейне рядом с домом. — Иногда нужно потерять всё, чтобы понять, кто рядом по-настоящему.
— И много осталось таких людей? — улыбнулась Настя.
— Честно? Два человека.
Настя задумалась. У неё и того не осталось.
— А знаете, что самое страшное в предательстве? — спросила она. — Не сама измена. А осознание того, что ты был один в толпе людей, которые притворялись близкими.
— Зато теперь вы знаете правду, — мягко сказал Артём. — И можете выбирать тех, кто не будет молчать.
Они просидели в кофейне до вечера, делясь историями, болью, надеждами. И Настя вдруг поняла: начинать заново — это не так страшно, как казалось. Страшнее оставаться в мире, построенном на лжи.
