— Извини, но мы не дадим тебе денег, — сказал отец в последний момент.
— Что? Что ты сказал? Пап, пап… ты меня слышишь?
Он уже сбросил.
Маша опустила телефон.
Приплыли.
Она стояла посреди гигантского зала. Высокие потолки, широкие окна, начатый ремонт, который, видимо, никогда уже не будет закончен. Здесь вскоре должна была появиться ее танцевальная студия.
За спиной у нее более двадцати лет занятий танцами и более восьми лет преподавания. Она научила десятки детей любить танцы так же сильно, как любила ее сама. Она много лет работала на других, и вот решила поработать на себя.
Положилась на родителей. Они видели ее успехи, терпели бесконечные репетиции в гостиной и всегда говорили: “Машенька, ты добьешься всего, мы в тебя верим”. Обещали дать денег на открытие. С возвратом, конечно.
Первые месяцы аренды, начальная закупка материалов, немного рекламы — все было оплачено. Но расходов было гораздо больше, пока что бригада получила от Маши только аванс. Девушка ждала деньги от родителей.
И тут — отказ.
Шок был таким, что Маша не сразу пришла в себя.
Она уставилась на чертеж, прилепленный скотчем к бетонной колонне. Идеальное расположение балетных станков, зона ожидания, мини-раздевалка… И что ей теперь с этим делать? Самое обидно, что помещение уже арендовано, работа начата… Она потеряет немало денег.
Отступать? Невозможно. Она вложила все, что имела: и душу, и все, что накопила.
Ну уж нет. Так легко у них это не пройдет. Она пойдет и разберется. Она не знала, что именно случилось, но знала, что это нечестно.
Путь до родительского дома на машине занял пятнадцать минут. Пятнадцать минут, в течение которых Маша переиграла в голове сотни сценариев: от того, что родители просто на что-то обиделись до того, что у них у самих денег не осталось. Но ни один из них не включал сценарий, который ждал ее на пороге.
Машу опередили. Там уже сидела ее сестрица. Анжела улыбалась, обмахиваясь нежно-розовым конвертом с какой-то ленточкой.
Увидев Машу, отец слегка напрягся.
— Так и думали, что ты приедешь…
Маша напряглась не меньше.
— Пап, ты почему трубки бросаешь? И что за приколы с деньгами? Если вы не хотели мне их давать, то почему сразу не отказали? Мне теперь что с помещением делать? С ремонтом?
Но никто ее причитания всерьез не воспринял.
— Машенька, все ты о работе своей… Отдохни хоть чуть-чуть. У нас радостные новости!
— Радостные новости? — спросила она, — И что же может быть радостнее того, что я, по вашей милости, обанкротилась, даже не успев начать??
Вмешался отец, которого такой расклад вообще не смущал:
— Маша, сядь. Мы должны поговорить спокойно.
— Спокойно? Я стою посреди зала, который должен был быть моей студией через три недели, а ты говоришь мне по телефону, что денег нет! Ты знаешь, сколько мне будет стоить отмена договора аренды? А аванс рабочим? А материалы?
— Маша, прошу тебя, — вступила в разговор мать, Вера, — Мы не хотели тебя расстраивать…
— Ну такое, мам, я все-таки чуть-чуть расстроилась, — ерничала Маша.
Анжела, воспользовавшись паузой, с приторной улыбкой и писклявым голоском решила вступиться:
— Маш, не вини родителей. Они не могли иначе. Папа и мама решили помочь мне с первоначальным взносом за квартиру. Мы уже нашли отличный вариант в центре, рядом с работой. Если нужен кто-то виноватый, то, пожалуйста, пусть это буду я. Но не обижайся на них.
Мама уж чуть не расплакалась от умиления такому самопожертвованию.
Зато Машу не проняло.
— Квартиру? Какую квартиру? С чего так резко?
— Просто обстоятельства изменились… — сказала Анжела, показав на свой живот, — У нас с Кириллом будет малыш. Нам не с руки скитаться по съемным углам.
И как это относится к Маше?
— Ты сказал, что дашь мне деньги в долг, — поняв, что с мамой и сестрой разговаривать бесполезно, Маша опять повернулась к отцу.
— Да, — кивнул Антон, — Я честно собирался… Машунь, ты же сама понимаешь. Танцевальная студия — это хобби, как бизнес — вариант так себе. Ты талантлива, да, но бизнес есть бизнес, деньги можно и потерять. А тут… Тут ребенок. Да тут даже сравнивать нечего!
— Я 8 лет преподавала. Я вложила в это все, что могла, — сказала Маша, — Да, ребенок — это чудо, но а мне теперь куда деваться??
— Переживешь. Танцы — это не то же самое, что крыша над головой для твоего будущего племянника, — оборвал ее отец, — Деньги сейчас нужны для серьезных вещей.
А ее работа — это, видимо, так, игрушки.
— То есть мне на студию, которая, между прочим, должна была приносить доход, ты не даешь в долг. А моей сестре, которая за последние два года сменила три работы и проработала там по месяцу, ты просто даришь деньги на квартиру?
Анжела морщила свой прелестный носик.
— Спасибо, сестренка, ничего другого я от тебя и не ожидала!
— Маша, не забывай, с кем разговариваешь! — прикрикнул Антон, — Если хочешь, чтобы мы позже все же дали тебе деньги…
Но Маша его перебила.
— Позже? А зачем они мне позже? За аренду я заплатить не смогу, от зала придется отказаться, ремонт накроется. Позже они мне будут уже без надобности.
Чтобы не добивать свою нервную систему, Маша решила уехать. Родителей не переубедишь, Анжела не позволит.
— Маш! Куда ты? — крикнул отец.
— Думать, как жить дальше!
Ночь была ужасной. Маша не спала. В голове крутились цифры: потеря денег за аренду, проценты по уже взятым мелким займам, заказанная реклама…
Она, конечно, подавала заявки на небольшой коммерческий кредит еще в начале планирования, но ей везде вежливо отказывали: слишком ненадежная.
— Отступать поздно. Надо найти выход, — сказала она.
Только он выход никак не находился.
Она просидела так до самого рассвета, методично перебирая варианты, отбрасывая самые безумные и самые сумасшедшие. К утру Маша хоть определилась с тем, что она вернется преподавать в студию к Милане, где и отработала 8 лет. Деньги она не спасет, но хоть будет, на что жить.
Но тут случилось чудо.
Пришло уведомление из восьмого или девятого по счету банка, в которых она подавала заявки: Поздравляем! Ваша заявка на коммерческий кредит одобрена.
Через час Маша уже была в банке, подписывая документы. Кредит был не таким уж крупным, но, в принципе, покрывал все: аренду, ремонт, закупку оборудования и даже на продвижение еще хватит. Да, придется поднапрячься, чтобы его выплатить, но это был шанс.
Ремонт шел как по маслу. Маша, заряженная адреналином, сама контролировала каждый этап. Зеркала были огромными, пол — идеальным. Она даже умудрилась нанять лучшего хореографа из старой школы, с которым когда-то мечтала работать.
Родители за этот период звонили ей трижды.
— Маша, ты уверена, что тебе не нужно, чтобы мы посмотрели договор? — спрашивала мать, — У меня больше опыта.
— Мам, я подписала его с юристом, — отвечала Маша, — Там все чисто.
Спасибо, но в помощи они теперь не нуждалась.
Студия открылась в начале осени.
Отношения с родителями же к началу осени не наладились. Они приходили на открытые уроки, старались улыбаться, но Маша чувствовала себя не в своей тарелке. Родители явно на нее сердились. Она добивалась успеха, но своими силами, а это, как она поняла, было хуже провала. В итоге, через пару недель таких визитов они перестали появляться в ее студии.
Отец позвонил только спустя несколько месяцев.
— Привет, пап… Давно тебя не слышала. Что-то случилось?
— Нет, ничего. Просто… мы тут с мамой поговорили. Ты так здорово справляешься со своей студией. Мы, конечно, были неправы, что не помогли тебе тогда…
Пахнет подвохом.
— В общем, Маш, тебе еще нужны деньги на твои танцы? — заискивающе спросил он, — Мы готовы войти в долю. Мы можем дать столько, сколько и хотели, плюс сверху. Но половина студии должна быть наша. Как-никак, мы же семья.
— Спасибо, пап, — произнесла Маша, — Но уже не надо.
— Как не надо? Ты же кредит выплачиваешь!
— Кредит я почти погасила, пап. На самом деле, я уже давно в плюсе.
— Но зачем отказываться от помощи??
А зачем на нее соглашаться, когда она не нужна, да еще и долю потом отдавать?
— Знаешь, пап, вы были правы. Ребенок важнее. Поэтому отдайте деньги Анжеле. Ипотеку пораньше выплатит.
Поскольку с сестрой Маша не разговаривала принципиально, она понятия не имела, на какой стадии там находится покупка квартира.
— Ты нас так наказать пытаешься? — спросил он.
— Я никого не наказываю, пап. Я просто с вами соглашаюсь. Отдайте деньги сестре. На ребенка.
— Да нет никакого ребенка, Маша! — выдал отец, — Поняла? Анжелка деньги потратила и все! А никакой беременности и не было.
Маша крепко сжала трубку. Впервые за полгода она почувствовала странное сочетание обиды и… злорадства. Они дали ей самое страшное, что могли дать, — ложную надежду, а потом отняли ее. И, собственно, поплатились. Маша знала, почему Анжела так поступила. Сестра не могла вынести саму мысль о том, что Маша будет хорошо зарабатывать. Вот и Маше планы подпортила, и себе денежку урвала. Два в одном.
— Ох, как жаль, — Маша покачала головой, хотя отец этого не видел, — А я так надеялась, что у вас будет внук.
— Не надо мне твоего сочувствия! — взревел Антон, — Думаешь, мы не видим, что ты нас теперь презираешь?
— Пап, заканчивай. Никого я не презираю, но и не скрываю, что простить вас не могу. Вы меня подставили тогда. Хорошо так подставили.
— Но мы готовы искупить это сейчас! Будет семейный бизнес. Тебе — деньги, нам — половина студии.
К счастью, Маша уже не так наивна, чтобы на это повестись.
— Половина студии твоя? А мне-то это зачем, пап?
Она не стала ждать ответа.
— Спасибо, что позвонил, пап. Мне пора.
И сбросила вызов.
