– Ты какой-то отстраненный последнее время, – сказала Ира, гладя рубашку, – как будто не здесь. Работа?
– Да, новый проект, голова кругом, – соврал я. На самом деле голова у меня кружится совсем по другому поводу.
Даже представить не мог, что так может человека колбасить в 38 лет! Накрыл-таки кризис среднего возраста. Я слышал, конечно, об этом, читал, в кино видел. Но наивно полагал, что меня вся эта чепуха не коснется, ведь «дисциплина» – мое второе имя, причем с самого детства.
В школе, когда одноклассники почти поголовно провалились в романтику и отношения полов, я их искренне не понимал. Более того – чувствовал себя едва ли не сверхчеловеком. Правда-правда. Перешептывания на задней парте, обмен записочками, сплетни о том, кто кого провожал… Пока они тратили время на ерунду, я строил фундамент своего будущего. Сидел, зубрил. Физика, математика, химия. Цель была ясна: золотая медаль, потом топовый вуз, инженерная специальность, карьера.
Девочки? Они были статистами в моем грандиозном спектакле. Каким-то фоном, шумом. Ну, кроме одной – той, что сидела в соседнем ряду. Лена. Тянулся к ней взгляд постоянно. Тихая, всегда в своих мыслях, она всегда что-то рисовала в блокноте. Я видел рисунки мельком – какие-то цветы, узоры, ажурные мосты. Мне тогда казалось это пустой тратой времени. Время нужно было тратить на формулы.
Мой первый брак с Машей был похож на аварию. Второй курс института, общага, бешенство гормонов, общая комната в шестнадцать метров. Родители предостерегали, даже денег не дали на свадьбу, но мы считали, что совсем взрослые и можем все. Дочь Даша родилась через год. Иллюзии разбилась о реальность: ураган гормонов стих, навалилась рутина. Памперсы, дежурства у кроватки, ее слезы от усталости, моя злость от бессилия. Два испуганных замотанных подростка, на которых свалилась ответственность, не смогли стать командой. Мы не выдержали – разбежались. Маша уехала к маме. Больно, стыдно, особенно перед ребенком. Но жить вместе было невозможно. Чувство вины перед дочкой стало моим постоянным спутником.
Второй раз я женился ближе к тридцати, уже с головой на плечах. На коллеге. Ирина – рациональная умная женщина. У нас не было безумной страсти. Было уважение, общность интересов и твердая уверенность, что мы не подведем друг друга. Так и вышло. Мы построили дом – в прямом и переносном смысле. Взяли ипотеку, родили двух мальчишек – Ваню и Мишу. Прошли через кризисы, болезни детей, мои командировки. Наш брак – это надежный, хорошо смазанный механизм.
Ира – мой тыл, мой лучший соратник. Мы чувствуем друг друга без слов. У нее заболит голова – я уже несу таблетки и чай. У меня проблемы на работе – она молча готовит мое любимое блюдо. Это глубокое, спокойное чувство. Уважение. Доверие. Все предсказуемо, нежно, без сумасшествия. Я думал, это и есть вершина – покой, безопасность, глубокое родство. Что страсть и «бабочки» – для подростков. А мы с Ирой – взрослые.
Черт меня дернул пойти на встречу одноклассников. Двадцать лет спустя.
И там была она. Лена. Та самая, с блокнотом.
Она вошла – и у меня застучало в висках. Не потому что она выглядела как двадцатилетняя. Нет. Она выглядела …потрясающе. Стройная, ухоженная, в платье, которое подчеркивает то, что нужно. И лицо… лицо женщины, которая не сдалась. Да, работа хирурга читалась – слишком идеальная линия скул, отсутствие морщин у глаз. Но кто я такой, чтобы судить? Я, с сединой у висков и начинающейся одышкой? Лена вложила в себя силы и деньги, хочет нравиться себе и миру. И у нее это получилось. Она прекрасна! Победила время, можно сказать.
Но не только во внешности дело. Лена излучала легкость и интерес к жизни.
Мы разговорились за стойкой бара, где я прятался от общих воспоминаний.
– Слышал, ты мосты строишь, – шутливо начал я, вспомнив тот школьный рисунок.
– Проектирую, – поправила она, улыбнувшись. – А ты? Все по плану? Университет, карьера?
– Все по плану, – кивнул я, и почему-то это прозвучало уныло.
Оказалось, она не просто дизайнер. Владелица успешной архитектурной студии, которая выигрывает международные конкурсы. Воспитывает дочь-гимнастку одна. Ходит в горы. Ведет блог, читает умнейшие книги. У нее огонь в глазах. Тот самый, про который я забыл. И этот огонь… обжигает.
Так началось. «Телеграм» стал окном в параллельную реальность. Мы обменялись телефонами, пишем друг другу не каждый день, но регулярно. Начали про школу, про общих знакомых. Потом – про книги. Потом – про жизнь и всякие глупости. Ловлю себя на том, что жду ее сообщений. Перечитываю строчки, ищу в них какой-то скрытый смысл, намек. Один раз встретились – якобы случайно, «попить кофе». Просидели три часа. Впервые за много лет я хохотал до слез, чувствовал себя не сорокалетним мужчиной с грузом обязательств, а … юным мальчишкой. Тем самым, который сидел в соседнем ряду и был слишком глуп, чтобы повернуть голову.
И теперь у меня кружится голова. В прямом смысле. От новых, запретных чувств. От осознания, что я, оказывается, все еще могу их испытывать. Что где-то во мне живет не только ответственный отец и надежный муж, но и просто – мужчина. Которому хочется говорить красивые слова, шутить, чтобы рассмешить именно ее, и видеть, как в этих глазах зажигаются искорки.
В тот единственный совместный вечер меня и накрыло. Не просто чувство. Прозрение.
Вернувшись домой, в свой уютный, налаженный мир (Ира встретила с вопросом «Ужин разогреть?»), я отчетливо понял, что прожил всю жизнь в режиме «надо». Надо учиться. Надо строить карьеру. Надо обеспечивать семью. Надо быть ответственным отцом и надежным мужем. И я стал. Превратился в монолит, внутри которого, где-то в самой сердцевине, остался замурованным тот самый мальчишка, который мог бы восхититься девчонкой, рисующей цветы. А теперь этот мальчишка проснулся, и ему мучительно больно.
Лена в переписке как-то обмолвилась, что едет на конференцию, открылась какая-то новая экспозиция. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы не сказать: «А я как раз в командировку туда собираюсь». Потому что командировку легко можно было бы организовать. И это осознание – что я хотел бы – оказалось самым страшным.
Я не романтизирую наше общение. Это не красивая история о поздней любви. Это история о позднем и очень болезненном пробуждении. О том, что ты, оказывается, можешь хотеть не только покоя, но и бури. Не только уважения, но и восхищения. Не только быть опорой, но и – хотя бы на час – снова чувствовать себя мальчишкой, для которого мир полон чудес, а не обязательств.
Только…
За моей спиной – моя Ирина. Которая утром, не спрашивая, положила мне в сумку яблоко. Наши сыновья, которые ждут меня вечером поиграть в футбол. Наш дом, в который я вложил душу. Тихое, прочное счастье, которое мы построили.
Знаю, что не уйду. Не предам Ирину, которая прошла со мной через все. Не нанесу детям такую рану.
Я несу перед ними ответственность.
Но и забыть это новое чувство, эту опьяняющую легкость, уже не могу. Она – как яркая картина, которую я увидел в серой галерее своей жизни. И теперь все вокруг кажется чуть более тусклым. Я злюсь на себя. Злюсь за то, что проглядел красоту тогда, в школе. Злюсь за то, что не могу наслаждаться ей сейчас, не причиняя боли тем, кого люблю по-другому. Злюсь за эту проклятую мысль, которая гложет: «А что, если?..»
Что если бы я тогда, в соседнем ряду, не в учебник смотрел, а передал Лене записку? Хотя бы одну…
Но жизнь нельзя построить на «что если». Есть только что есть. А есть – долг, честь и проверенное годами тепло родного очага. Против которого бессильна даже самая красивая, самая умная, самая головокружительная… гостья из прошлого.
