— Кать… — прошептал муж в трубку. — Пожалуйста, давай поговорим?! Я не могу так больше. Я готов на всё, Кать, только ребенка забери!
Хочешь, я перепишу на тебя долю в квартире? Хочешь, я уволюсь и найду работу на удалёнке, чтобы помогать тебе?
Только забери его! Мне нужно просто поспать.
— Поспать? — хмыкнула Катя. — А помнишь, как я просила тебя посидеть с сыном три часа, чтобы я сходила на стрижку, а ты сказал, что у тебя «важная встреча с партнёрами»?
Оказалось, партнёром была де..вица лег-го по..ведения. Кстати, как твоя встреча, Слава? Прошла успешно?
— Кать, не надо… — он почти плакал. — Я д.., я знаю. Я всё осознал! Сын по тебе скучает…
— Он маленький, привыкнет, — отрезала Катя. — Ты же говорил, что мать ему особо и не нужна?
Я приеду в субботу, на два часа. Погуляю с ним в парке и привезу обратно. Это всё, на что ты можешь рассчитывать!
Катя договорила и бросила трубку.
Обувная коробка в прихожей была набита старыми чеками и гарантийными талонами.
Катя методично вытряхивала её содержимое прямо на коврик, выискивая паспорт на стиральную машину и холодильник.
Муж, как обычно, делал вид, что работает — Слава надеялся, что если он промолчит и спрячется за монитором, буря пройдёт мимо.
Катя встала с колен, выпрямила спину и почувствовала, как затекла шея.
Она зашла на кухню, налила стакан воды и выпила его залпом. Вода была ледяной, зубы тут же заныли.
— Слава, выйди сюда, — негромко позвала она.
Стул в кабинете скрипнул, и через полминуты в проёме появился Слава.
Они несколько дней уже не разговаривали — супруг признался ей в из…мене.
И признался-то только потому, что Катя положила перед ним распечатку звонков и скриншоты из аккаунта некой Леры, у которой на плече красовалась его рука с характерным шрамом на запястье.
— Кать, ну чего ты опять начинаешь? — Слава прислонился к косяку. — Мы же всё обсудили. Я признал, что накосячил.
Бес попутал, беременность твоя, гормоны, я не выдержал давления. Но я же здесь. Я люблю тебя. И сына я тоже люблю.
— Ты сына любишь? — Катя поставила стакан на стол. — Это хорошо. Это очень хорошо, Слав. Прям замечательно!
Муж нахмурился, не понимая, куда она клонит.
— В смысле?
— Да в прямом. Я подаю на развод прямо завтра. Имущество делить не будем, эта квартира твоя, добрачная. Машина тоже твоя.
Я забираю свои шмотки, ноутбук и те деньги, что мои родители подарили мне на день рождения.
— Ладно, — Слава выдохнул. — Если тебе нужно время пожить отдельно, остыть — хорошо. Езжай к матери. Сына я по выходным буду забирать, или ты привози…
— Ты не понял, — Катя сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза. — Я уезжаю одна. Сын остаётся здесь. С тобой.
Слава открыл рот, закрыл, а потом нервно хмыкнул.
— Шутка несмешная, Кать. Хватит паясничать.
— А я и не шучу, Слав. Вообще не шучу. У тебя есть просторная квартира, у тебя стабильная работа с хорошей зарплатой. У тебя есть машина.
У тебя, в конце концов, есть маман, которая спит и видит, как бы приобщиться к воспитанию внука.
Вот, пожалуйста — бери и воспитывай.
— Ты чего, совсем ку-ку? — Слава заорал. — Ему год! Какая мать оставляет годовалого пацана отцу? Ты в своём уме вообще?
— Я — в своём, — Катя пожала плечами. — Я рожала этого ребёнка в семью. Для нас двоих. Для полной, нормальной ячейки общества, где муж не бегает по чужим женщинам, пока его жена кормит грудью и не спит ночами.
Ты эту семью разрушил сам! Своими руками и другими частями тела. Почему я должна тащить ребенка в одиночку?
— Да потому что ты мать! — Слава подскочил к столу и ударил по нему кулаком. — У тебя инстинкты должны быть! Ты обязана!
— Я никому ничего не обязана сверх того, что уже сделала. Я выносила его, я родила, я год не принадлежала себе. Теперь — твоя очередь.
Мне двадцать семь лет, Слава. Я не собираюсь превращаться в зачуханную мать-одиночку, которая пашет на трёх работах, чтобы прокормить ребёнка, пока ты строишь новую личную жизнь в этой квартире.
Ты хотел свободы? Получай. Только вместе с ответственностью.
— Ты не посмеешь, — прошипел муж. — Я в суд подам, тебя прав лишат. Да тебя все проклянут! Мать узнает — она тебя живьём съест.
— Пусть ест, — Катя равнодушно пожала плечами. — Суд? Пожалуйста. Суд только подтвердит, что ребёнок должен жить в благоустроенной квартире с отцом, который имеет высокий доход.
Я сейчас безработная, в декрете. Снимать жильё мне не на что. Так что закон будет на твоей стороне, радуйся.
Слава схватил телефон и начал лихорадочно тыкать в экран.
— Алло! Мам! Приезжай скорее! Тут Катька с ума сошла! Она сына бросает и уходит! Да, я тебе серьёзно говорю!
Катя не стала слушать. Она пошла в спальню и начала кидать свои вещи в большой чемодан. Забирала только свое.
Через сорок минут в дверь позвонили. На пороге стояла Зоя Трофимовна, свекровь. За её спиной маячила Наташа, сестра Славы.
— Ты что творишь, и…род в юбке?! — Зоя Трофимовна влетела в прихожую, едва не сбив Катю с ног. — Ребёнка бросить?! Родную кр..вь?!
Да как у тебя рука поднялась чемодан собирать, когда дитя в кроватке спит?
— Зоя Трофимовна, добрый вечер, — Катя спокойно застегнула молнию на чемодане. — Проходите, как раз поможете Славе разобраться, где лежат смеси и как работает стерилизатор.
— Ты мне зубы не заговаривай! — свекровь подскочила к ней, брызгая слюной. — Какая ты мать после этого? Ты кукушка!
Ты янь! Мы-то думали, ты приличная девочка, а ты… Ты что, мужика нашла? К нему сбегаешь?!
— Мама, тише, сына разбудишь, — буркнул Слава из кухни.
— А пусть просыпается! Пусть видит, какая у него мать предательница! — закричала Наташа, сестра Славы. — Кать, ты вообще соображаешь, что ты делаешь?
На кого ты его оставляешь? Слава работает с утра до ночи! Кто с ребёнком сидеть будет?
— Ты, Наташа. Или Зоя Трофимовна. Или няню наймёте, — Катя выкатила чемодан в коридор. — Слава получает достаточно. В чём проблема?
Вы же всегда говорили, что я всё делаю не так. Пюре не то покупаю, купаю слишком долго, одеваю не в то. Вот теперь делайте всё «так».
— Да как ты смеешь нам условия ставить?! — Зоя Трофимовна замахнулась сумкой. — Это твой долг! Ты женщина! Ты должна терпеть и сохранять очаг!
Ну гул..нул мужик, с кем не бывает? Молодой, горячий! Тебе что, жалко было? Простила бы, поплакала, и жили бы дальше!
А ты из-за ерунды жизнь ребёнку ломаешь!
— Для вас из..мена — ерунда? — Катя остановилась у двери и посмотрела на свекровь. — Ну тогда и то, что ребёнок поживёт с отцом — тоже ерунда.
Чего вы так разнервничались? Слава же идеальный отец, вы сами это в каждом тосте на крестинах говорили. Вот пусть доказывает делом.
— Ты никуда не уйдёшь! — Слава преградил ей путь, схватив за плечо. — Ты сейчас разберёшь вещи и пойдёшь к сыну!
— Руки убери, — холодно сказала Катя. — Если ты меня сейчас тронешь, я вызову полицию. И первое, что я им скажу — что ты удерживаешь меня силой и что ты опасен для ребёнка. Ты этого хочешь?
Слава медленно разжал пальцы.
— Ты пожалеешь об этом. Приползёшь обратно через неделю, будешь в ногах валяться, чтобы я дал тебе на сына посмотреть. Но я не дам! Поняла? Я тебя к порогу не подпущу!
— Не приползу, Слава. Я рожала ребёнка в семью. Семьи нет. Ноша, которую я была готова нести вместе с тобой, стала слишком тяжёлой для одной меня.
Я не хочу в двадцать семь лет похоронить себя в декрете, перебиваясь на алименты и выпрашивая твои подачки.
Я хочу жить нормально, и я буду жить. А сын… Он и твой тоже. Занимайся.
Катя подхватила чемодан и вышла на лестничную клетку. Вслед ей неслось многоголосое проклятие.
Зоя Трофимовна орала что-то про «божью кару», Наташа визжала про «позор на всю улицу».
Слава просто стоял в дверях и молчал.
***
Прошло три месяца. Катя сидела в небольшом кафе в центре города, потягивая кофе.
Она выглядела великолепно: выспавшаяся, с новой стрижкой, в элегантном светлом костюме.
Она нашла работу в крупном агентстве — её диплом и опыт до декрета позволили быстро вернуться в строй.
Она сняла небольшую студию, обставила её по своему вкусу и наконец-то начала дышать.
Телефон пискнул — сообщение от Наташи.
Катя не блокировала родственников Славы, ей было любопытно наблюдать за агонией их «идеального мира».
«Катя, имей совесть! Приезжай хотя бы на выходные! Слава совсем зашивается, он похудел на десять килограммов, на работе проблемы.
Сын постоянно плачет, мама не справляется, у неё давление!
У тебя сердце каменное, что ли?»
Катя усмехнулась и отложила телефон. Она знала, что происходит в той квартире.
Слава пытался нанять няню, но первая сбежала через три дня, потому что Зоя Трофимовна лезла с советами под руку.
Вторая потребовала двойной тариф за работу в «неблагополучной атмосфере».
Слава перестал ходить в спортзал, забыл про встречи с друзьями и про ту самую Леру — у него просто не было сил дойти до кровати.
Его жизнь превратилась в бесконечный цикл из подгузников, смесей, капризов и визитов матери, которая теперь не хвалила его, а пилила за то, что он «упустил такую б..бу».
Муж тоже, кстати, часто звонил. В основном, разговоры сводились к одному:
— Катя, я тебя умоляю, забери ты его! Не могу я, не справляюсь я с ним! Он орет вечно, он мне пи поесть, ни поспать, ни, прости, в уборную сходить, не дает!
В конце концов, мать ты или нет? Как ты спишь, зная, что дите твое мучается?
Катя только ухмылялась. Она не собиралась идти на поводу у бывшего мужа. Суд, кстати, в этом ее поддержал.
Катя немного схитрила — жилье сняла уже после заседания. И на работу вышла только месяц назад.
Всякий раз бывшему мужу напоминала: с сыном она видится раз в неделю по выходным. И забирает его всего на два часа.
Потом выслушивала его проклятия и вешала трубку.
***
Когда Катя приехала в субботу, она едва узнала бывшего мужа — Слава выглядел на десять лет старше.
В квартире стоял стойкий неприятный запах — видимо, он исходил от горы немытой посуды.
Зоя Трофимовна сидела в углу на диване с перевязанной платком головой и даже не нашла сил наорать на Катю — она просто смотрела в пустоту.
Катя взяла сына на руки. Малыш узнал её, потянулся. Сердце на мгновение сжалось, но она быстро взяла себя в руки.
Она любила сына, но… Не хотелось ей перед бывшим прогибаться. И так столько раз прощала…
— Пойдём гулять, маленький, — шепнула она сыну.
Два часа в парке пролетели быстро. Катя играла с ребёнком, кормила его из бутылочки. Малыш выспался, и Катя коляску с ним повезла обратно.
— Забирай, — сказала она Славе. — Приеду через неделю.
— Кать, останься… — взмолился он. — Пожалуйста, давай попробуем сначала. Мы всё забудем…
Катя даже отвечать ничего не стала — просто развернулась и ушла.
Сколько можно из пустого в порожнее переливать? Она для себя все решила, опять становиться бесправной она не собиралась.
Родители все-таки за детей должны в равной степени нести ответственность.
