Когда отец бросил их, мама осталась жить с папиной мамой Екатериной Васильевной. Это всех удивляло, но бабушка говорила:
-Раз я его таким негодяем воспитала, мне и ответ держать.
Она и с Элей сидела, пока мама на свидания ходила – бабушка считала, что нечего маме крест на себе ставить, надо нового мужа найти.
Так вышло, что мужа мама не нашла, но забеременела. И когда родилась Даша, бабушка её прописала и слова маме не сказала, называла девочку внучкой, хотя Даша совсем на них не походила – мама с Элей были кареглазые, темноволосые, с тонкими талиями и длинными ногами, так что мужчины на улицах всегда оглядывались. Да и в бабушке угадывалась бывшая красавица – глаза у неё были зелёные, колдовские, а осанка такая, что сразу было понятно, что перед вами не старушка какая-нибудь, а бывший хореограф.
Даша была белёсой, с крупным носом, низкорослая и большеротая. Но во дворе никто не решался её дразнить: все знали, что получат от Эли так, что мало не покажется.
Мама решила, что больше не будет женского счастья искать – ей хватает для любви дочек и Екатерины Васильевны.
-Ты же мне как дочка, – говорила бабушка маме. – Надо завещание на тебя написать, а то вернётся мой блудный сын и будет права качать.
Завещание бабушка написать не успела – слегла после неудачного падения, а через два месяца мама попала под машину. Эле тогда было семнадцать, а вот Даше всего семь, и бабушке не дали её под опеку.
-Она даже не кровная родственница, – пояснили Эле. – Но ты сможешь взять сестру под опеку. Нужно только дождаться совершеннолетия, работу найти, жильё чтобы было и все условия. Это дело небыстрое, но если за него взяться…
Эля и взялась. Она ухаживала за бабушкой, бросила десятый класс и пошла в техникум, чтобы поскорее профессию получить, параллельно устроилась на работу и делала всё, чтобы сестра не чувствовала себя брошенной: навещала её, устраивала настоящий праздник на день рождения, обещала, что очень скоро её заберёт.
-Господи, неужели никто не может вам помочь? – вздыхал сосед, дядя Толя. – Должны же быть какие-то родственники.
-Не знаю, – отвечала Эля. – Может, и есть где-то. Но я ничего про них не знаю.
Дядя Толя был лет на пятнадцать старше Эли и сколько она себя помнила, помогал им, если была нужна какая-то мужская помощь по дому. Работал он из дома – что-то вроде программиста, Эля в этом совсем не разбиралась. В благодарность она всегда заносила дяде Толе печенье и пироги, когда пекла, знала, что он любит домашнюю выпечку.
-Мне бы с этим притормозить, – вздыхал он. – Совсем я толстый стал. Лысина ещё намечается… Страшный я, да, Элька?
-Ничего не страшный, – смеялась Эля. – Хорошего человека должно быть много – так мама всегда говорила.
-Эх, святая женщина была…
Мама хорошо относилась к дяде Толе, а бабушка так вообще называла его «наш ангел Толя» и очень его любила. Мама говорила, что бабушка его вместо сына своего любит, по которому всё равно тоскует, хоть и называет его проходимцем.
-Элька! – сказала ей однажды дядя Толя. – Скажи бабушке, чтобы дарственную на тебя оформила, а то сейчас их нет, а потом нарисуются, родственники эти. И останешься ты без квартиры.
-Дядь Толь, ну какая дарственная? Бабушка же не ходит.
-Так, на дом вызови нотариуса.
-Не того сейчас, дядь Толь. Надо успеть денег заработать, чтобы Дашу мне отдали.
Денег Эля заработать успела. А вот насчёт квартиры дядя Толя оказался прав: тут Эля не успела совсем немного – только начала документы оформлять, как бабушка не проснулась однажды утром. Спокойно ушла, не страдала. И тут откуда ни возьмись появился отец. И не один – с женой своей, Варварой. Отец был какой-то серый, весь в наколках и кашлял так, словно курил всю жизнь, хотя Эля не видела его с сигаретой. Варвара тоже была странная – без передних зубов, с широкими сделанными бровями и перекошенным лицом.
-Хорошая квартира, – говорила Варвара. – Ремонт только надо сделать.
Когда Эля робко заговорила с отцом про Дашу, тот прогремел:
-Твоя мать, значит, на стороне нагуляла, а я её в свою квартиру пускать должен? И не мечтай! Ты живи, дочь, всё же, я же не изверг какой. А девка эта пусть в детском доме растёт, государство её должно содержать, а не ты, дурёха.
Эля выскочила тогда на площадку, чтобы не плакать при противной Варваре.
-Ты чего ревёшь?
Она подняла голову и увидела дядю Толю.
-Отец не разрешает Дашу забрать.
-Говорил я тебе, чтобы квартиру переоформили!
-Говорил…
Эля снова всхлипнула, а дядя Толя сказал:
-Ладно, не реви… Есть у меня одна идея.
-Какая? – с надеждой спросила Эля.
Дядя Толя, почему-то, смутился.
-Я тут подумал… У меня квартира большая, места всем хватит. Но… Чтобы тебе отдали Дашу, может, нам расписаться? Фиктивный брак, так сказать.
Эля не была глупой: она давно видела, как на неё смотрит сосед, и догадывалась, что стоит за этим его предложением. Ну, что же – если это нужно для того, чтобы спасти Дашу, она это сделает.
-Хорошо, – кивнула Эля. – Я согласна.
Отец, услышав об этом, скривился.
-Содержанкой, значит, хочешь быть. Ну, твоё дело.
А Варвара даже не скрывала своей радости:
-И хорошо, правильно, девочка – зачем тебе нас здесь стеснять.
Расписались они тихо, без торжеств. Вечером Эля долго сидела в ванной и плакала, потом вышла и шёпотом спросила:
-Мне куда ложиться?
Толя посмотрел на неё как-то странно и сказал:
-Я вам с Дашей большую комнату освободил. Если что-то будет нужно, ты только скажи. Спокойной ночи.
Эля не смогла скрыть облегчение оттого, что ей не придётся ложиться с Толей. А у него лицо стало таким грустным, что ей даже стало его жалко.
Дашу им отдали через месяц. Эля так радовалась, что даже поцеловала Толю в щеку от радости. А он покраснел и улыбнулся.
-Я теперь всегда буду с тобой жить? – каждый день спрашивала Даша.
-Всегда! – обещала Эля и чувствовала, как мама словно смотрит на них сверху и улыбается.
Почти сразу к отцу с Варварой стали ходить странные люди. Приходили и днём, и ночью, так что в домовом чате стали ругаться. Толя говорил, чтобы девочки держались подальше от этих людей, и сам несколько раз грозился вызвать полицию. Пару раз и вызывали, но тогда всё обошлось, и только на третий раз отца с Варварой взяли с поличным.
Срок дали большой: оказалось, что давно они уже этим промышляют, и раз уже даже сидел отец, недавно освободился. Ключи от квартиры Эле никто не отдал, но Толя вскрыл замок. И среди бумаг они нашли завещание: оказалось, что бабушка квартиру давно Эле отписала, а отец это скрывал и новое завещание подделал.
-Теперь мы сможем дома жить! – обрадовалась Эля.
Лицо у Толи стало тёмным, словно свет у него изнутри погас.
-Конечно, – сказал он. – Теперь я тебе не нужен.
Эля посмотрела на него удивлённым взглядом. И внезапно поцеловала. Поцелуй пришёлся в уголок губ. Толя вздрогнул.
-Ты мне нужен, – прошептала она. – Очень.
И в этот момент поняла: а ведь и правда нужен. Больше всех на свете…
