— Ну что, перевел? — Голос Марины был обманчиво спокойным, но Андрей почувствовал, как в нем дрожит стальная нотка.
— Перевел, — буркнул он, не отрывая глаз от экрана смартфона, где только что исчезло уведомление от банка.
— Пятьдесят семь тысяч. На «подготовку к школе». В середине октября. Андрей, ты сам-то слышишь, как это звучит?
— Марин, ну что ты начинаешь? Свете нужно пальто, Димке — кроссовки новые и спортивный костюм. Плюс рюкзаки, плюс еще что-то… Ольга прислала список.
Марина поставила на стол две тарелки с дымящейся пастой и села напротив. От запаха чеснока и базилика у Андрея на мгновение свело скулы. Он понял, что дико голоден.
— Список? Дай угадаю, там первым пунктом идет «абонемент в спа-салон для снятия стресса от подготовки к школе»?
— Не утрируй, — Андрей наконец поднял голову. Лицо у Марины было уставшее и злое.
— Я не утрирую. Я складываю цифры. Двадцать тысяч на «репетитора по математике», которого в глаза никто не видел. Пятнадцать — на «стоматолога», хотя у детей полис ДМС от твоей работы. Теперь вот пятьдесят семь. Андрей, это почти сто тысяч за месяц. Сверху официальных алиментов, между прочим. Нам за ипотеку сорок платить.
— Марин, там дети. Мои дети. Я не могу им отказать.
— Ты не им отказываешь. Ты отказываешь нашей Ане. Ей через год в садик. Хороший, частный садик, на который мы откладывали. Или ты хочешь, чтобы она в муниципальный пошла, где в группе сорок человек и одна воспитательница на грани нервного срыва?
Андрей вилкой подцепил спагетти. Аппетит пропал. В животе свернулся холодный, тяжелый ком.
— Это другое.
— Почему это другое? Потому что Аня здесь, рядом, и ее нужды кажутся не такими срочными? А там — фантомные «дети», именем которых Ольга выкачивает из тебя деньги на свою беззаботную жизнь? Андрей, Димке пятнадцать. Он сам может себе костюм выбрать, и стоить он будет пять тысяч, а не двадцать. Я проверяла.
— Ты проверяла? — в его голосе прозвучало удивление пополам с раздражением.
— Да, представь себе. Потому что бюджет у нас общий. И когда из него исчезает сумма, равная моей зарплате, я начинаю интересоваться, куда она ушла. Знаешь, сколько стоит зимнее пальто на двенадцатилетнюю девочку? Даже самое дорогое, самое брендовое — ну, двадцать пять. Допустим. Где остальные тридцать две тысячи?
— Канцелярия, тетрадки…
— Какие тетрадки, Андрей?! Золотые? С платиновым тиснением? Очнись! Она просто тебя доит. А ты стоишь, как послушная корова, и ждешь, когда к тебе снова с ведром подойдут.
— Прекрати! — рявкнул Андрей, стукнув вилкой по тарелке. — Она мать моих детей!
— И это ее единственный козырь, которым она кроет все твои карты! Ей нужна машина? «Детям надо на кружки ездить». Ей нужен новый телефон? «Детям надо быть на связи». Ей хочется в Турцию слетать? «Детям надо на море, у них иммунитет слабый»! Андрей, она даже маникюр и парикмахерскую умудряется пропихнуть под соусом «у детей должна быть красивая и ухоженная мама»!
Он молчал. Возразить было нечего. Марина была права, до тошноты права. Но чувство вины, старое, вросшее в позвоночник, было сильнее. Вины за то, что ушел. За то, что разбил семью. За то, что его дети растут без отца, который живет в соседнем районе с новой женой и маленькой дочкой.
— Я поговорю с ней, — глухо пообещал он.
— Да. Уже два года как говоришь. А суммы только растут.
Марина отодвинула свою тарелку.
— Знаешь, я не могу есть, когда думаю, что ты только что оплатил Ольге поход по бутикам. Приятного аппетита.
Она встала и ушла в спальню. Через минуту оттуда донесся щелчок замка.
***
Разговор с Ольгой состоялся через неделю. Андрей выбрал нейтральную территорию — кофейню на полпути между их домами. Ольга приехала на пятнадцать минут позже, впорхнула в зал, шурша пакетами из дорогих магазинов, и плюхнулась на диванчик напротив.
— Ой, Андрюш, прости, забегалась. Димку из школы забрать, Свету на танцы отвезти, потом в магазин… Голова кругом.
«Ага, — мысленно хмыкнул Андрей, — и по дороге заскочила в парочку бутиков, судя по пакетам».
— Привет, Оль. Кофе будешь?
— Буду. Латте на кокосовом. И чизкейк клубничный. Заодно и перекушу.
Андрей сделал заказ. Он чувствовал, как решимость, с которой он сюда ехал, испаряется под ее беззаботной улыбкой.
— Оль, я хотел поговорить… — начал он, когда официант принес заказ.
— Да-да, я слушаю, — она с энтузиазмом вонзила вилочку в десерт. — Ой, вкуснотища!
— Я по поводу денег.
Ольга мгновенно перестала улыбаться. Лицо ее стало серьезным и чуть обиженным.
— А что с деньгами? Ты перевел не все? Я же тебе список присылала.
— Все я перевел. Но суммы… Оль, они становятся слишком большими. Я же плачу алименты. Пятьдесят тысяч в месяц. Это хорошие деньги.
— Хорошие? — Ольга презрительно фыркнула. — Андрюша, ты давно в магазинах был? Ты цены видел? Ты думаешь, пятьдесят тысяч — это много на двоих растущих детей? Да это копейки! Коммуналка, интернет, еда, проезд. Вот тебе и нет твоих пятидесяти тысяч. А им еще и одеваться надо, и учиться, и развлекаться.
— Я понимаю. Но пятьдесят семь тысяч сверху за раз…
— Так это не мне! Это детям! — Она отложила вилку и посмотрела на него с укором, как на нерадивого школьника. — Димке ботинки зимние купила. Кожа, мех натуральный. Не в кожзаме же ему ходить, как… — она осеклась, но Андрей понял, кого она имела в виду. — Свете пуховик новый, старый ей до пупа уже. Спортивный костюм ему, платье нарядное ей, джинсы, свитера… Ты хочешь, чтобы они хуже других были? Чтобы над ними смеялись, что у них отец новый семьей обзавелся, а на старую денег жалеет?
Удар был нанесен точно в цель. В самое больное место.
— Нет, конечно, нет…
— Ну вот. А еще, кстати, у Димки телефон глючит. Батарею не держит. Говорит, выключается посреди урока. Я присмотрела ему модельку, там сейчас скидки хорошие…
— Оля, стой, — Андрей поднял руку. — У меня нет сейчас таких денег.
— Ну так займи, — легко предложила она. — Или кредит возьми. Это же для сына. Он мужчина будущий, должен быть всегда на связи. А то ищешь его потом по всему району.
— Оля! Я не могу брать кредиты на телефоны! У меня ипотека! У меня маленький ребенок!
— О, да, — протянула она, и в голосе ее зашипел яд. — Твой «маленький ребенок». Твоя «новая жизнь». А про старую можно и забыть, да? Про тех, кого ты бросил? Андрей, опомнись. У тебя двое детей. И твоя главная обязанность — это они. А не… твоя новая пассия и ее приплод.
— Не смей так говорить про Марину и Аню! — Андрей вскочил, опрокинув чашку с остывшим американо. Коричневая лужа медленно расползалась по столу. — Они моя семья!
— А мы кто? — Ольга тоже поднялась. Ее глаза сверкали сухой злостью. — Мы твоя ошибка? Твое прошлое, которое хочется поскорее закопать и забыть? Не получится, Андрей! Ты будешь о нас помнить. Я позабочусь об этом. И дети тоже. Они уже сейчас все понимают. Спрашивают: «Мам, а почему папа с нами не живет? Почему он с той тетей живет? Он нас больше не любит?» Что мне им отвечать, а, Андрей?
Она схватила пакеты и, не оглядываясь, пошла к выходу. Андрей остался стоять у залитого кофе стола, чувствуя себя раздавленным.
***
Конфликт с новой силой вспыхнул через месяц. Они с Мариной готовились к первому дню рождения Ани. Уже заказали торт, позвали родителей, купили подарки. Марина, вся в предпраздничных хлопотах, казалось, немного оттаяла. Она щебетала о том, какой красивый бант повяжет дочке на голову, и как смешно Аня будет пачкаться тортом.
И в этот самый момент на телефон Андрея пришло сообщение от Ольги. Он открыл его и похолодел.
«Андрюш, детей надо срочно везти на море. Врач сказал, у обоих аденоиды и слабый иммунитет. Нужно минимум три недели на хорошем курорте. Я посчитала, с перелетом, отелем и питанием выходит где-то триста тысяч. Когда сможешь перевести?»
Триста. Тысяч.
У него затряслись руки. Эти деньги — все, что у них было. Их подушка безопасности. Деньги на форс-мажор, на садик для Ани, на жизнь, если кто-то из них потеряет работу.
— Что там? — весело спросила Марина, заглядывая ему через плечо. Она увидела сообщение. Ее улыбка сползла с лица. — Андрей… Скажи мне, что это шутка.
— Марин…
— Нет. Просто скажи «нет». Андрей, я тебя умоляю, скажи, что ты не собираешься этого делать.
— У детей проблемы со здоровьем, — пролепетал он, чувствуя себя предателем.
— У Ани через два дня день рождения! — закричала Марина. — Ее первый день рождения! А ты собираешься отдать все наши деньги, чтобы твоя бывшая с детьми в Эмиратах грелась? Какие аденоиды, Андрей?! Они летом три недели в Сочи были! Ты же оплачивал!
— Но врач…
— Какой врач? У тебя есть справка? Заключение? Рекомендации? Или это снова «врач», который только в голове у Ольги существует? Андрей, у нас денег нет! У нас есть ровно триста пятьдесят тысяч на счете. И это все. Если ты их отдашь, нам не на что будет жить.
— Я… я что-нибудь придумаю, — неуверенно сказал он.
— Что ты придумаешь?! Пойдешь бутылки собирать? Или вторую работу найдешь? Ты и так с утра до ночи в офисе торчишь! Когда? Ночью?
— Марин, я не могу им отказать. Она опять начнет… Ну, ты знаешь. Что я их не люблю, что я их бросил. Они будут переживать.
Марина смотрела на него долго, молча. Ее глаза потемнели. Она будто видела его насквозь.
— Андрей, — сказала она наконец, тихо и страшно. — У тебя есть двадцать четыре часа.
— На что?
— Чтобы выбрать. Я не могу так больше жить. Я не могу со страхом ждать каждого уведомления на твоем телефоне. Я не могу планировать наше будущее, зная, что в любой момент позвонит твоя бывшая, и все наши планы полетят к черту. Я не могу растить дочь в семье, где она — второй сорт. А именно так и получается. Ее потребности всегда будут на втором месте после «срочных хотелок» Ольги.
Она сделала паузу, набирая воздух.
— Так что ты выбирай. Либо ты решаешь эту проблему. Раз и навсегда. Ставишь Ольгу на место. Объясняешь ей, где проходят границы. Либо… — она развела руками, обводя их уютную кухню, — либо вот этого всего больше не будет. Потому что я не буду жить в вечном шантаже. Я не буду спонсировать твое чувство вины.
Она развернулась и пошла в комнату к Ане. Андрей остался один. Телефон в руке казался раскаленным. Триста тысяч. Три недели на море. Все их сбережения. И — ультиматум Марины.
Он сел за стол и обхватил голову руками. Он был в ловушке. И выхода, как ему казалось, не было.
***
На следующий день Андрей взял отгул. Марине он сказал, что ему надо «подумать». Она молча кивнула и уехала с Аней к своей матери.
Он не стал звонить Ольге. Вместо этого он поехал в банк и взял выписку по своему счету за последние два года. Потом заехал в офис к другу-юристу. Они долго разговаривали, и Андрей вышел от него с тонкой папкой документов и тяжелой головой.
Вечером он поехал к Ольге. Дверь открыл Димка.
— Пап, привет! — обрадовался он. — А ты к нам?
— Привет, сын. К вам. Мама дома?
— Дома. В своей комнате, — ответил парень и скрылся за дверью.
Андрей прошел в гостиную. На диване в окружении глянцевых журналов сидела Ольга. Она даже не подняла головы.
— Ну что, привез? — лениво спросила она, перелистывая страницу. — Я тут как раз отели смотрю. Есть один шикарный, с аквапарком. Дети будут в восторге.
— Оля, я ничего не привез, — спокойно сказал Андрей.
— В смысле? — она отложила журнал. — Денег не нашел? Андрюша, ты что, не серьезно? Детям нужно здоровье поправлять!
— Именно. Детям, — он положил на журнальный столик папку. — Вот выписка из банка за два года. Здесь все мои переводы тебе сверх алиментов. Почти миллион семьсот тысяч рублей.
Ольга уставилась на бумаги.
— Ну и? Это же на детей!
— А вот это, — Андрей выложил рядом другой документ, — официальный отчет из ДМС-компании. За последние два года ты ни разу не обращалась к педиатру по поводу аденоидов или ослабленного иммунитета. Ни разу. Все визиты — это плановые осмотры и справки в лагерь.
Ольга молчала, нервно теребя край халата.
— И вот еще, — он добавил распечатку с сайта турагентства. — Туры, которые ты смотрела. Пятизвездочный отель, «ультра все включено». Я позвонил туда. Там, оказывается, есть услуга «личный аниматор для детей». С утра до вечера. Очень удобно, да? Дети пристроены, а у мамы куча свободного времени.
— Ты… ты за мной следил? — прошипела она.
— Я защищал свою семью, Оля. Свою нынешнюю семью. И своих детей. От тебя.
— Ах ты… Да я… Да я им такое про тебя расскажу! Они тебя возненавидят! Ты их больше никогда не увидишь!
— Увидишь, Оля. Увижу, — его голос был ровным и холодным, как сталь. — С этого дня все общение — только через юристов. Хочешь денег сверху — официальный запрос с чеками, справками, заключениями врачей. Будет проверка. Любая попытка настроить детей против меня — и я подаю в суд на определение порядка общения и места проживания детей. Мой юрист сказал, что с такими выписками и доказательствами шантажа у меня отличные шансы.
Ольга смотрела на него, и ее лицо медленно менялось. Сначала — ярость, потом — страх, потом — растерянность. Вся ее спесь, вся ее уверенность в собственной безнаказанности исчезли. Перед ним сидела просто испуганная женщина, у которой отобрали главный инструмент манипуляции.
— Андрей… — жалобно начала она.
— Хватит, Оля, — перебил он. — Пора тебе самой начинать думать о детях, а не только говорить о них.
Он встал и, не оглядываясь, пошел к двери. За спиной стояла мертвая тишина.
Домой он вернулся поздно. Марина была в детской. Она не спала — сидела в кресле у кроватки Ани и смотрела в темноту. У ее ног стояла небольшая дорожная сумка.
Андрей вошел, не включая свет. Он был измотан, выжат, как лимон. Он чувствовал себя одновременно и предателем, и победителем.
— Я все решил, — сказал он тихо.
Марина медленно повернула голову. Она ничего не спросила, только смотрела на него — долго, внимательно, пытаясь прочитать что-то на его лице. И, видимо, прочитала. В ее глазах больше не было ни злости, ни обиды. Только бесконечная усталость.
Она поднялась, подошла к нему и провела рукой по его небритой щеке.
— Ну что, Андрей… — ее голос дрогнул. — Добро пожаловать домой.
