Галина сидела за праздничным столом и смотрела на семью сына. Дмитрий наполнял бокалы. Невестка Ира расставляла тарелки с салатами. Внуки Максим и Миша возились со своими телефонами. Обычная новогодняя ночь.
До боя курантов оставалось десять минут. Дмитрий поднял бокал.
— Ну что, давайте по кругу скажем пару слов. Мама, начинай.
Галина взяла свой бокал. Настроение у неё было не очень праздничное и весёлое: в этом году ей исполнилось семьдесят лет, она овдовела год назад, жила одна.
— За любовь, — начала она. — За семейную поддержку.
Все кивнули. Ирина улыбнулась. Сын Дмитрий поднял бокал выше.
— За любовь, мам.
Но Галина не села. Продолжала стоять с бокалом в руке. Голос задрожал.
— Любовь, сынок, — это когда ты не забываешь позвонить маме. Когда помнишь, что у неё пенсия двадцать тысяч, а на лекарства уходит семь. Когда понимаешь, что старухе одной страшно и одиноко, а не только счётчики снять трудно.
Дмитрий опустил бокал.
— Мам, ну, что ты?
— А что? Говорю, что думаю. Я же вижу, Дима, ты весь в своей семье. А на меня у вас не остаётся ни времени, ни сил.
Ирина поставила свой бокал.
— Галина Степановна, может, не надо сейчас? Новый год ведь!
Свекровь повернулась к невестке.
— А когда надо? Вы же постоянно заняты!
Женщина снова повернулась к сыну:
— Им ипотека, им новая машина, им курорты. Они тянут из тебя все соки, Дима. И ты, чтобы им угодить, работаешь как вол. А на мать у тебя ни времени, ни лишней тысячи.
— Мама, это несправедливо, — Дмитрий встал. — Я тебе тоже помогаю.
— Помогаешь. Раз в месяц приедешь. Пять тысяч дашь. И думаешь, достаточно.
Ирина тоже встала.
— Галина Степановна, мы вам помогаем. Продукты привозим, к врачам возим. Дима к вам каждую неделю ездит.
— Каждую неделю, — передразнила Галина. — Час посидит и уезжает. А я одна. Целыми днями одна.
Максим, старший внук, отложил телефон.
— Баб, ты чего начала? Праздник же.
— Это у вас праздник. А у меня что? Я вам не нужна стала. Раньше была нужна, когда с маленькими внуками сидеть надо было, и борщ готовить. Вы мне сначала жизнь отравляли, а теперь старость.
Ирина покраснела.
— Мы, оказывается, враги? Мы вам жизнь отравляли?
— Да. Отравляли. Ты моего сына полностью к себе привязала. Он раньше каждый день ко мне заходил. А теперь? Раз в неделю. И то на час.
Дмитрий ударил кулаком по столу.
— Мама, хватит! Ира никого не привязывала. Просто у меня семья, дети.
— Вот именно. Семья. А я кто? Я тебя родила, вырастила, считай, одна. Отец пил, я работала на двух работах, чтобы ты учился, одевался. А теперь ты весь в них. Мать не нужна стала.
Младший внук тоже вступил в разговор:
— Бабушка, зачем ты так?
— А что? Правду говорю. Вы на курорты ездите, машины меняете. А я на двадцать тысяч живу. Семь на лекарства. Тринадцать на всё остальное.
Невестка вздохнула.
Максим встал из-за стола.
— Баб, тебе просто скучно, вот ты и гонишь.
Галина Степановна повернулась к внуку.
— Скучно? Мне страшно. Я одна в квартире. Если упаду, кто найдёт? Если заболею, кто поможет? Ваш отец занят. У него семья, ипотека, работа. А я одна.
Дмитрий сел и закрыл лицо руками.
— Мама, я не знаю, что делать. Я разрываюсь между вами.
— Не разрываешься. Ты давно выбрал их.
Ирина вышла в прихожую, стала надевать куртку.
— Всё. Я не буду этого слушать в новогоднюю ночь. Дети, собирайтесь.
— Ира, подожди, — Дмитрий встал.
— Не подожду. Пятнадцать лет я терплю упрёки твоей матери. Пятнадцать лет я виновата во всём. Что увела тебя. Что трачу твои деньги. Что живу хорошо, пока она бедствует.
— Ира, не уходи. Давайте спокойно.
— Спокойно? Послушай, что она говорит. Мы ей жизнь отравили. Мы тянем из тебя соки. Мы враги.
Галина Степановна спокойно села на стул.
— Вы и есть враги. Забрали моего сына. Теперь он мне чужой.
Дмитрий подошёл к матери.
— Мама, я не чужой. Я просто не могу быть везде одновременно. У меня жена, дети, работа. Ипотека действительно есть. Я плачу по пятьдесят тысяч в месяц. Плюс коммуналка, еда, одежда детям.
— А мне что? Мне не надо есть? Не надо одеваться?
— Надо. И я помогаю. Даю пять тысяч каждый месяц. Привожу продукты. Вожу к врачам.
— Пять тысяч. На них что купишь?
Ирина повернулась к свекрови.
— Галина Степановна, давайте честно. Дима даёт вам пять тысяч. Мы привозим продуктов на три тысячи каждый месяц. Возим к врачам. Помогаем с ремонтом. Что ещё вы хотите?
— Хочу, чтобы сын был рядом. Чтобы звонил каждый день. Чтобы не забывал про мать.
— Он не забывает.
— Забывает. Три дня назад День рождения моей сестры был. Он даже не позвонил её поздравить, мне стыдно было перед ней.
Дмитрий схватился за голову.
— Мам, я забыл. Извини. На работе аврал был.
— Вот видите? Забывает. Потому что занят. Семьёй. Работой. А мать ему не важна.
Максим надел куртку.
— Бабуль, ты неправа. Папа вкалывает как проклятый. Чтобы нам всем было хорошо. И тебе тоже.
— Мне хорошо? Я одна сижу в четырёх стенах. Подруги померли. Мужа нет. Сын чужой стал. Внуки выросли.
По телевизору начали бить куранты. Все замерли. Галина сидела на стуле и плакала. Ирина стояла у двери с сумкой. Дмитрий между ними. Дети были растеряны.
Первый удар. Второй. Двенадцатый.
— С Новым годом, — тихо сказал Дмитрий.
Никто не ответил. Галина встала и пошла в ванную. Ирина вышла в подъезд. Дети пошли за ней.
Дмитрий остался один. Сидел за накрытым столом и смотрел на пустые стулья. Его мать плакала в ванной. Его жена и дети ушли. Новый год встретили скандалом.
Мать хотела сказать, что ей страшно, одиноко, что она нуждается в помощи. Но получилось, что она всех обвинила – в эгоизме, в жадности, в равнодушии.
А семья услышала только оскорбления: что они враги, что они отравили ей жизнь, что тянут соки. И никто не услышал крик о помощи одинокой старой женщины.
Дмитрий встал и пошёл в ванную. Постучал в дверь.
— Мам, выходи.
Тишина.
— Мама, открывай.
Дверь открылась. Галина стояла с заплаканным лицом.
— Уходи. Иди к своей семье.
— Мам, я никуда не уйду. Давай поговорим нормально.
— О чём говорить? Я всё сказала.
Дмитрий обнял мать.
— Ты сказала неправильно. Ты хотела сказать, что тебе одиноко. А получилось, что ты нас всех обвинила.
Галина заплакала ещё сильнее.
— Мне, правда, одиноко. Страшно. Я не знаю, что делать.
— Давай придумаем. Может, к нам переедешь?
— Не хочу быть обузой.
— Ты не будешь обузой. Будешь бабушкой, которая живёт с семьёй.
Галина вытерла слёзы.
— А Ира? Она меня ненавидит после этого.
— Не ненавидит. Просто обиделась. Но мы поговорим.
Они вышли в комнату. Дмитрий набрал номер жены. Ира не брала трубку. Дмитрий позвонил ещё три раза. Молчание. Написал сообщение. Без ответа.
Галина легла спать в комнате внуков. Дмитрий всю ночь ворочался и думал, как всё исправить.
Утром первого января он снова позвонил жене. На этот раз она взяла трубку.
— Ира, привет. Как вы там?
— Нормально. У родителей ночевали.
— Ира, прости за вчера. Мама не хотела так.
Дмитрий вздохнул.
— Слушай, мы с ней поговорили. Она хочет к нам переехать.
Тишина.
— Ира, ты слышишь?
— Слышу.
— Ну что скажешь?
— Нет.
— Как нет?
— Так. Категорически нет.
Дмитрий встал с дивана и прошёл на кухню, чтобы мать не слышала.
— Ира, она одна. Ей плохо.
— Дима, вчера твоя мать назвала меня врагом. Сказала, что я увела у неё сына. Что мы тянем из тебя соки. А теперь ты хочешь, чтобы я жила с ней под одной крышей?
— Она не то имела в виду.
— Имела. Именно то. Пятнадцать лет она это думает. Вчера просто высказала вслух.
— Ира, ну давай попробуем. Может, когда она будет рядом, всё наладится.
Жена рассмеялась.
— Наладится? Дима, ты понимаешь, что будет? Она будет контролировать каждый мой шаг. Комментировать, как я готовлю. Как убираю. Как воспитываю детей. Она будет сидеть в нашей квартире и отравлять мне жизнь ещё сильнее.
— Не будет.
— Будет. Потому что она считает меня врагом. И ничего не изменится.
Дмитрий сел на стул.
— Тогда что делать? Оставить её одну?
— Не знаю.
— Значит, ты не согласна?
— Категорически.
— Даже обсудить не хочешь?
— Нет. Обсуждать нечего. Я не буду жить с человеком, который меня ненавидит.
Дмитрий услышал шаги. Галина вышла из комнаты.
— С кем разговариваешь?
— С Ирой.
— И что она?
Мужчина посмотрел на мать.
— Она против.
Галина села за стол.
— Против. Конечно. Я же враг.
— Мам, не начинай.
— Не начинаю. Просто констатирую факт. Твоя жена не хочет меня видеть.
Дмитрий поднёс телефон к уху.
— Ира, мама слышит.
— Пусть. Пусть знает правду. Я её уважаю как твою мать. Но жить вместе мы не можем. У нас разные взгляды на жизнь. И её вчерашний тост это доказал.
Галина встала.
— Скажи ей, что я не буду навязываться.
Ирина услышала.
— Скажи ей, что я желаю ей здоровья.
Дмитрий положил телефон на стол.
Галина заплакала.
— Значит, останусь одна.
— Не останешься. Мы найдём выход. Я буду приезжать чаще. Будем созваниваться по видеосвязи каждый вечер.
— Это не то.
— Это всё, что я могу.
Мать вытерла слёзы и пошла одеваться. Через полчаса Дмитрий отвёз её домой. Они всю дорогу молчали.
У подъезда Галина вышла из машины.
— Спасибо, что подвёз.
— Мам, я позвоню вечером.
— Не надо. Живи своей жизнью.
Она закрыла дверь и ушла. Дмитрий смотрел ей вслед. Потом поехал к родителям жены.
Новый год начался с раскола. Мать обиделась на жену. Жена на мать. А Дмитрий застрял посередине. С пониманием, что угодить всем невозможно.
